У ворот усадьбы Чжуншань-вана снова воцарилась тишина.
В главном зале было ещё тише.
Чжуншань-ван по-прежнему сидел в кресле, обводя взглядом помещение.
— Когда Чу Хоу ушла, стало как-то непривычно, словно чего-то не хватает, — сказал он с усмешкой, но в его глазах застыл холод. — В следующий раз, если Чу Хоу захочет уйти от меня, это будет уже не так просто.
Стоявшие в зале военачальники шагнули вперёд и поклонились:
— Просим ван-е умерить гнев.
Хотя они и просили ван-е успокоиться, каждый из них с трудом скрывал скорбь и негодование. Всё из-за этой императрицы — дело провалилось, когда до завершения оставался лишь один шаг1.
Чжуншань-ван расхохотался:
— Я не сержусь. — Он окинул всех взглядом и спросил: — Как там А-Сюнь?
Один из военачальников поспешно ответил:
— Шицзы после въезда в столицу остановился на почтовой станции. Пока вы здесь, императорский двор не посмеет дурно обращаться с ним. — И добавил: — Не беспокойтесь, ван-е, мы скоро наберём новых людей, чтобы присматривать за шицзы.
Чжуншань-ван кивнул и тихо вздохнул:
— На этот раз он, должно быть, вне себя от ярости.
Военачальники отозвались:
— Ради шицзы у вас не было иного выбора. Он обязательно поймёт ваши старания, ван-е.
Чжуншань-ван, опираясь на трость, кивнул:
— А-Сюнь — послушный ребёнок.
Сын рождён по воле отца, и сын обязан жить ради отца.
За пределами округа Чжуншань стояли плотные ряды войск. Увидев Чу Чжао, солдаты разразились дружным кличем:
— Чу Хоу!
— Чу Хоу!
Голоса взмывали к облакам, сотрясая небо и землю.
Чу Чжао смотрела на тесно стоящих воинов. Как же хорошо — все они живы, никто не погиб. Она весело рассмеялась, отпустила поводья и пустила коня вскачь.
Въехав в лагерь, она встретилась с командирами обоих отрядов. Выслушав их рассказы о перемещениях войск после её отъезда, она узнала и о положении дел в столице.
— Войска Чжуншань-вана крайне омерзительны: они используют простой народ как живой щит, из-за чего пострадала половина города.
Услышав это, Чу Чжао ничего не ответила, лишь кивнула.
— Няннян, не печальтесь, — поспешил утешить её один из командиров. — Хорошо, что мы вовремя остановились и избежали ещё больших жертв. Вы и так сделали всё, что могли.
Чу Чжао покачала головой:
— Со мной всё в порядке, я в норме. Я всё понимаю. Добиться такого результата — уже очень хорошо.
В той жизни, сидя в глубине императорского дворца, она часто слышала о сражениях императорского двора с родом Се: то пал один город, то потерян целый округ. Тогда она не имела об этом чёткого представления. Но теперь, лично пережив ночную смуту в столице, резню в пограничном округе и осаду округа Чжуншань, она знала: за каждым так называемым «городом» или «округом» стоят бесчисленные человеческие жизни.
Чу Чжао велела им ждать распоряжений Хуан-гуна и вышла наружу.
— Сяомань, Сяомань! — позвала она.
А-Лэ, стоявшая неподалёку, подошла к ней:
— Сяоцзе, вы забыли? Сяомань вместе с командиром Баем отправилась к Сяо Сюню.
Чу Чжао улыбнулась:
— Совсем из головы вылетело.
Незаметно для себя она уже привыкла, что Сяомань всегда рядом.
— Сяоцзе, зачем она вам понадобилась? — спросила А-Лэ. — Перед уходом Сяомань всё подготовила и поручила…
Она замолчала на полуслове и посмотрела в сторону: неподалёку стояла женщина и наблюдала за ними.
А-Лэ поспешно добавила:
— О, это Дин-дашэнь.
А-Лэ ещё не знала, кто такая Мумяньхун на самом деле. Хотя она и видела, что та не похожа на жену Дин Дачуя, расспрашивать не стала — мало ли в лесах разбойников.
Мумяньхун подошла ближе и произнесла:
— Я услышала, как зовут Сяомань. Перед отъездом она дала мне кое-какие наставления, вот я и пришла посмотреть. У вас… — Её взгляд застыл на Чу Чжао. — Будут какие-нибудь распоряжения?
— Нет, никаких распоряжений, — отозвалась Чу Чжао, но тут же добавила: — Я просто хотела спросить о последних делах. Находясь внутри, я знала лишь в общих чертах, но подробностей не ведаю. Со всеми ли всё в порядке? Ведь то, что мы делали, было очень опасно.
Мумяньхун с улыбкой ответила:
— Всё хорошо, всё прошло гладко. Учитель Чу Лань хоть и перепугался, но серьёзно не пострадал. Чу Тан-сяоцзе тоже проявила смекалку. Сяомань лично отвезёт их обратно в столицу.
Чу Чжао кивнула.
— В пограничном округе дела тоже идут неплохо, — продолжила Мумяньхун. — Сражения ожесточённые, но оборона держится.
Чу Чжао снова кивнула:
— Это замечательно. Я так и знала, что все справятся.
Мумяньхун, глядя на неё, произнесла:
— Раз вы проявили такую доблесть, у всех тоже прибавилось духу.
— Моя доблесть тут ни при чём, — поспешно покачала головой Чу Чжао. — То, что в этот раз удалось избежать беды и добиться желаемого — заслуга всех вас.
Мумяньхун возразила:
— Если бы не вы, то никто не смог бы и не осмелился бы так поступить.
Хотя обе говорили вполне обычные вещи, обстановка была совершенно неестественной. Стоявшая рядом А-Лэ почему-то разнервничалась и, не выдержав, прервала их:
— Может быть… сяоцзе, давайте вы… давайте мы присядем и во всём подробно разберёмся?
«Присядем и разберёмся»… Чу Чжао промолчала, Мумяньхун тоже ничего не ответила. А-Лэ вертела пальцы, чувствуя, как атмосфера становится ещё более напряжённой…
— Кхе!
В этот момент издалека донёсся громкий кашель.
Услышав этот звук, Чу Чжао мгновенно обернулась и увидела молодого офицера, стоявшего перед одним из шатров позади них. Неизвестно, как долго он там находился.
Заметив взгляд Чу Чжао, он склонился в поклоне:
— Ваш покорный слуга приветствует…
Не успел он закончить, как Чу Чжао со смехом прервала его, а А-Лэ радостно закричала:
— А-Цзю!
Вслед за криком А-Лэ Чу Чжао бросилась к нему, но, пробежав несколько шагов, остановилась и оглянулась на Мумяньхун.
— Му-дашэнь, — сказала она. — Прибыл Се-дувей, я пойду расспрошу его о подробностях дел в пограничном округе.
Мумяньхун с улыбкой кивнула:
— Иди скорее.
Чу Чжао больше ничего не сказала, развернулась и поспешила к Се Яньлаю. Остановившись перед ним, она спросила:
— Как ты здесь оказался? Когда ты прибыл?
Се Яньлай так и не закончил свой церемонный поклон. Он вскинул брови:
— Увидев меня, ты, небось, вздохнула с облегчением?
Чу Чжао посмотрела на него, улыбнулась и, прижав руку к сердцу, глубоко выдохнула.
— Да, А-Цзю. Увидев тебя, у меня сердце на место встало.
— Почему это звучит так странно? — Се Яньлай нахмурился. — Не говори глупостей.
Чу Чжао подмигнула ему:
— Ты же сам первый начал. Начал говорить о том, как сильно я тебе доверяю и что, увидев тебя, я перестаю о чём-либо беспокоиться.
— Чепуха, — фыркнул Се Яньлай. — Я имел в виду, что ты стояла рядом с главой Му и от неловкости была готова сквозь землю провалиться. Но стоило мне появиться, как тебе больше не нужно заикаться в разговоре с ней, вот ты и выдохнула.
Чу Чжао рассмеялась:
— Это ты мелешь чепуху. Ты ведь произнёс всего одну фразу, откуда в ней столько слов?
Се Яньлай лишь фыркнул, не желая её разоблачать.
Чу Чжао ещё раз взглянула туда, где стояла Мумяньхун. Та уже развернулась и уходила. Девушка снова тихо вздохнула и слегка опустила глаза.
— На самом деле я не держу на неё зла, — негромко произнесла она. — С детства у меня не было матери, я привыкла к этому. Я не умею и не знаю, как общаться с матерью.
Се Яньлай посмотрел вдаль:
— Ты не у того человека спрашиваешь. Хоть у меня мать и была дольше, чем у тебя, я уже и забыл, как с ней общаться. Мы, мужчины, стремимся вдаль, и всякая сентиментальная чепуха нас не волнует…
Чу Чжао снова рассмеялась и подняла на него глаза. И верно — в этом мире полно людей, у которых нет матери или которые не знают, как с ней ладить.
— Так как ты здесь оказался? — спросила она снова. — Когда добрался?
— Ну и зануда, — Се Яньлай посмотрел на небо. — Чу Хоу одержала великую победу, и пограничному округу это тоже пошло на пользу, давление сильно уменьшилось. Заместитель командующего Чжун беспокоился о тебе и по три раза на дню ворчал, прогоняя меня сюда. Я прибыл недавно, не стал поднимать шум, ждал тебя у шатра. А потом увидел, что вы с главой Му обсуждаете важные дела, и не посмел мешать.
Последние слова он произнёс, намеренно растягивая звуки.
Чу Чжао с напускной строгостью ответила:
— Се-дувей, вы — важный сановник императорского двора. Впредь не церемоньтесь и обязательно мешайте мне когда угодно и где угодно.
Се Яньлай не выдержал и, закинув голову, расхохотался.
Услышав за спиной смех, Мумяньхун обернулась. Посмотрев на стройного, как молодой бамбук, юношу и стоявшую подле него девушку, она тоже слегка улыбнулась.
Пусть её дочь чувствует себя крайне неловко рядом с ней, но в этом мире есть человек, который заставляет её смеяться, а значит — она не одинока.
Даже оставшись без отца и матери, если в сердце живёт любовь и ты осмеливаешься любить, ты сможешь жить счастливо и свободно.
- Не хватило последней корзины земли (功亏一篑, gōng kuī yī kuì) — потерпеть неудачу в деле, когда до завершения оставался лишь один шаг. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
