— Что?!.. Э-эта… эта коробочка всё-таки исчезла?!
На самом верхнем этаже борделя мужчина лет пятидесяти, услышав этот доклад, облился холодным потом и в тревоге принялся расхаживать по комнате.
— Я уже сообщил той стороне, что вещь найдена, и если теперь она пропала — не видать мне не только щедрой награды, но и редкой возможности продвинуться по службе!
— Дагуань-дажэнь, прошу вас, смените гнев на милость.
Раздался нежный, чарующий голос. Красавица, чьё изящество превосходило даже её пение, налила чашу вина. Мужчина, несмотря на охватившее его беспокойство, всё же опустился на стул и злобно воззрился на толпу прихвостней.
— Вы, олухи царя небесного! Я трачу такие деньги на вашу свору дармоедов, и всё впустую!..
— Х-хозяин, у н-нас есть зацепка. На самом деле она не пропала… её, скорее всего, у-украли.
— Кто её украл?! Вернуть её можно?!
— Э-это… мы уже выяснили, где залёг тот паршивец, укравший коробочку. Хозяин тоже должен его знать — это тот самый мальчишка, что крутится подле чиновницы, о которой сейчас все только и говорят.
— Что? Тот мальчишка?
Разбойники переглянулись и, чтобы не ударить в грязь лицом, решили немного приврать.
— …Понимаете, коробочка выпала и покатилась прямо к тому мальчишке. Он среагировал мгновенно, схватил её и тут же скрылся из виду. А поскольку по вашему, хозяин, распоряжению ему негде было остановиться на ночлег, мы и вовсе потеряли его след.
— Точно-точно, а на следующий день мы увидели, как он разгуливает вместе с той чиновницей…
— Почему не сказали об этом раньше?! Ох, и разозлили же вы меня! Это значит, что, как ни старайся, а низкое происхождение и дурную кровь не скроешь. Впрочем… хм, неважно. Из моих рук этому мальчишке ни за что не вырваться…
Мужчина внезапно умолк, и на его лбу снова выступили капли пота.
— …Нет, постойте. Этот мальчишка якшается с той девчонкой… а за её спиной стоит Хун Лишэнь.
Мужчина никогда не забудет того, что Ли Цзянью сделал с ним по приказу Хун Лишэня. С того самого дня, когда он пережил это унижение, Ли Шэнь стал для него заклятым врагом. К тому же Ли Шэнь был весьма проницательным малым. Если эта девчонка по имени Сю Ли ухитрится передать кольцо ему в руки…
(Кольцо, богатство, будущее — всё отнимут.)
Что же делать? Пригрозить девчонке и мальчишке, чтобы выпытать, где кольцо? Но вот незадача: сейчас они заперты во дворце и носа оттуда не казотят. Если попытка выпытать правду провалится и Ли Шэнь об этом узнает, все старания пойдут прахом.
Сейчас Ли Шэнь не предпринимает никаких действий, а значит, он, вероятнее всего, не знает о кольце. Лучше не будить лихо, пока оно тихо. Но как же поступить? В голове мужчины роились сотни мыслей.
— Точно!..
Если подлинник пропал, можно просто сделать точную подделку и сказать той стороне, что это и есть настоящая вещь. Он был первым, кто сообщил о находке кольца, поэтому его словам поверят. Значит, нужно нанести упреждающий удар до того, как фальшивое кольцо будет готово, чтобы эти двое случайно не сболтнули лишнего.
Упреждающий удар? Мужчина усмехнулся. Следовало с самого начала так разделаться с теми, кто ему не по нраву.
— Как говорится… нет свидетелей — нет и дела.
— Ху Дие, у меня внезапно появились дела. Прошу прощения, на сегодня я тебя покину.
Какая жалость. Женщина испустила вздох, и на её губах заиграла загадочная улыбка.
Министр Хобу в маске, просматривая официальные бумаги, внезапно замер. Он задумчиво прижал палец к подбородку и через мгновение медленно вытянул с десяток листов из стопки уже проверенных документов.
В этот момент, тяжело вздыхая, в дверях показался Цзинь Юйли-дажэнь.
— Эх, бедные Сяо Сю и её товарищи.
— Ты когда-нибудь угомонишься?
Прошлым летом из-за невыносимой жары чиновники Хобу один за другим слегли с болезнями. Министерство столкнулось с небывалой нехваткой рабочих рук, и тогда Сю Ли, переодевшись юношей, пришла на помощь. Цзинь Юйли-дажэнь очень полюбил трудолюбивую и исполнительную Сю Ли и называл её Сяо Сю. Даже сейчас, зная, что она девушка, он продолжал невольно называть её так.
— Просто не могу молчать! Кто бы мог подумать, что Сяо Сю поручат чистить уборные во всех ведомствах?! А Ду Цзиньши заставили чистить сапоги! Остальных цзиньши распределили по разным отделам, и всем досталась обычная, нормальная работа… Ты можешь в это поверить? Двух лучших цзиньши первого разряда, будущую опору государства, заставили мыть отхожие места и чистить обувь?!
— Ничего не поделаешь, раз уж они попали в руки к этому чиновнику Лю из ведомства ритуалов.
— …Кстати, я помню, что в тот год ты тоже проходил обучение под его началом.
— Да, я целыми днями мыл посуду на кухне, а этот паршивец Ли Шэнь чистил конюшни.
Брови Цзинь Юйли-дажэня резко взлетели вверх.
— Что?! Вас заставляли заниматься подобным?! Да он просто жизни своей не жалел… Впрочем, не в этом суть. Почему вы позволяете этому чиновнику Лю из Либу и дальше творить что вздумается? С вашим нынешним положением вы запросто могли бы вынудить его уйти в отставку.
— Тот, кто на что-то способен, справится с этим сам. Не лезь не в своё дело.
— Но…
— Кстати, Юйли, добавь-ка это к работе Сю Ли и Ду Цзиньши.
Хуан Шаншу всучил Цзинь Юйли-дажэню пачку документов.
— Насколько я помню, чистку уборных и обуви они должны заканчивать до полудня. После этого они отправляются в архив разбирать бумаги. Найди возможность добавить эти документы к их обязанностям до того, как они вернутся в архив.
Услышав холодный приказ Хуан Шаншу, Цзинь Юйли-дажэнь наконец не выдержал.
— Ты… ну и человек же ты! Я в тебе горько ошибся! Зачем ты подливаешь масла в огонь? Мало того, что у них и так полно дел, им ещё приходится разгребать поручения, которые им подсовывает каждый встречный чиновник! Ты ведь наверняка об этом знаешь!
— И что с того? Это всё равно лучше, чем бить баклуши. Всё, делай, как я сказал.
— Фэнчжу!
— Иди уже! Раз уж ты мой подчинённый, сначала посмотри, что в документах, а потом уже жалуйся.
Разгневанный и раскрасневшийся Цзинь Юйли-дажэнь бросил взгляд на бумаги. Пока он читал, выражение его лица стало меняться. Перелистав документы до конца, он пробормотал:
— …Фэнчжу, ты…
— Ступай. Не хочу больше слушать твоё ворчание.
Проводив взглядом поклонившегося и уходящего подчинённого, Хуан Цирэнь вернулся к делам.
(Хм! Превосходно!)
Сю Ли со скрежетом и плеском усердно драила пол в уборной.
— Если кто-то думает, что я из-за такого паду духом, то он глубоко заблуждается! Подумаешь, велели новичку мыть уборные! Да за всё то время, что я подрабатывала, я перечистила их столько, что и не сосчитать!
Её решительный голос, доносившийся из-под повязки, защищающей от запаха, звучал глухо и неразборчиво.
— Вот увидите, я всё вымою до зеркального блеска, так что этот чиновник Лю из ведомства ритуалов просто лишится дара речи.
До полудня вычистить уборные во всех ведомствах — именно такую работу поручил Сю Ли чиновник Лю из Либу.
Вместе с заданием Ду Инъюэ чистить сапоги это вызвало в ведомстве немалый переполох. Почти сразу же посыпались насмешки: люди говорили, что подобная работа как раз им под стать.
Нашлись и те, кто пытался возразить, но лицо чиновника Лю из Либу не смягчилось ни на йоту.
— За распределение обязанностей отвечаю я. И я действительно подобрал для каждого цзиньши «подходящую» работу. У кого-нибудь есть возражения?
С этими словами он мельком взглянул на Ду Инъюэ и Сю Ли, и те в один голос ответили:
— Никаких!
На лице Ду Инъюэ по-прежнему играла его обычная мягкая улыбка, Сю Ли же выглядела решительной и непокорной.
«Я ни за что не сдамся», — подумала она.
— Ох, ну и вонь, в конце-то концов! Будь ты хоть трижды важным чиновником, а дерьмо у всех одинаковое!
Столь грубые слова никак не вязались с образом благородной девицы из знатного рода. Она в сердцах плеснула воду из ведра, на этом работа была окончена. Погодите…
— Чуть не забыла про это.
Сю Ли поставила вазу с веткой только что расцветшей сакуры у окна.
— Ну вот, теперь уборная выглядит хоть немного приличнее.
Смахнув капли пота со лба, Сю Ли вышла за дверь. От ласкового весеннего ветра она прищурила свои миндалевидные глаза.
Глубокий вдох и выдох — казалось, это простое действие помогло немного унять накопившееся на сердце напряжение.
— Смотри-ка, там свинья!
— Какая гадость. Даже если это свинья, нужно запретить им сюда забредать, и уборные — не исключение. Пока они разгуливают по священному императорскому двору, это мозолит глаза. В следующий раз обязательно нужно подать прошение, чтобы это исправили.
— Хорошая мысль.
Как бы те ни изгалялись в насмешках, Сю Ли не проронила ни слова. Видя это, двое чиновников скучающе хмыкнули и направились в уборную.
— Кстати, ты слышал об этом деле? —
— Слышал. Кажется, выделили огромную сумму. Что же они в итоге закупили?
Стоило им войти в уборную, как Сю Ли выпрямила спину. Её руки онемели; из-за того, что она слишком сильно сжимала кулаки, на побелевших ладонях остались глубокие отметины.
Сю Ли взглянула на эти следы, на мгновение прикрыла глаза, а затем подняла голову.
— Ой, как неловко вышло. Подумать только, сам чжуанъюань чистит мне обувь.
Глядя на чиновника, чьи слова расходились с делом и который намеренно бросил ему ботинок вместе с издёвкой, Ду Инъюэ лишь улыбнулся.
— Что вы… Это моя работа.
Несмотря на высокий титул чжуанъюань, Ду Инъюэ было всего тринадцать лет, и у него не было покровителей среди знати или именитых семей. Сейчас, не имея никакой власти, он был свободен от условностей. Вступив на путь чиновника в столь юном возрасте, Ду Инъюэ часто ловил на себе взгляды, полные зависти и неприязни, а добрых взоров, конечно, было крайне мало. Поэтому для него императорский дворец тоже не был приятным местом — хотя ему и не казалось всё настолько ужасным, как Сю Ли.
— Говорят, ты родом из глуши провинции Хэй и жил в большой нужде. Тебе часто приходилось заниматься такой работой?
— Да… Ах, но мне ещё никогда не доводилось чистить столь дорогую обувь.
Как бы окружающие ни насмехались, Ду Инъюэ неизменно улыбался, что порой вызывало ещё большее раздражение. Многие, надев обувь и собираясь уходить, притворялись неловкими и нарочно пинали Ду Инъюэ.
Однако улыбка никогда не сходила с его лица.
— Сегодня это уже сорок девятый… Ещё один — и будет ровно пятьдесят.
— Тогда будь добр.
Когда на подставку для чистки обуви осторожно поставили пару дорогих туфель, Ду Инъюэ поднял голову и кротко улыбнулся.
— …Я впервые в жизни чищу обувь королю… —
— Да, и Я тоже впервые прошу кого-то почистить Мне обувь.
Лю Хуэй с живым интересом присел и стал наблюдать за тем, как Ду Инъюэ чистит его туфли.
— …Оказывается, вот как нужно тереть, чтобы они сияли всё ярче.
— Для разной обуви нужны разные тряпки. Для той, что легко царапается, следует использовать мягкую ткань.
— Хм, это и называют мудростью предков? Или же это просто любопытные мелочи?
— …Вы имеете в виду житейские хитрости? —
Разговор прервался на мгновение. В тихом шорохе чистящейся обуви Лю Хуэй медленно спросил:
— Тебе не тяжело?
Улыбка Ду Инъюэ стала ещё шире.
— Вовсе нет, — ответил он.
— Чистя обувь, тоже можно многому научиться.
— …Вот как? Я хотел было подбодрить тебя, сказав ещё немного потерпеть, но, пожалуй, не стану.
— Со мной всё в порядке, лучше уделите больше внимания Сю Ли-цзецзе. Ей приходится в несколько раз тяжелее, чем мне.
Лю Хуэй тихо рассмеялся.
— Я понимаю, Ду Инъюэ.
— Да?
— Это тебе.
Посмотрев на протянутый свёрток, Ду Инъюэ склонил голову набок. Небрежно развернув его, он не смог сдержать изумления, и его глаза расширились.
— Если возникнут какие-то трудности, это может пригодиться.
— Э-э… но… Но ведь это… Не правильнее ли будет отдать это Цзинь Лань-гэгэ?
— Нет… Цзинь Лань сейчас не может постоянно находиться подле Сю Ли.
Даже если бы он был рядом, то не смог бы открыто показываться, как ты — в точности как сейчас.
Это и называют сословными различиями.
— Обувь готова, взгляните.
Увидев туфли, которые протянул Ду Инъюэ, Лю Хуэй восхитился: они выглядели совсем как новые.
— Что ж, время уже подходящее. Не желаете ли вы откушать со мной обед? —
— Хм… Что бы ни говорили другие, ты всегда встречаешь людей с улыбкой.
Из-за того, что лицо короля было совершенно серьёзным и в словах не было ни капли иронии, Ду Инъюэ горько усмехнулся.
— Просто я считаю, что не стоит принимать всё близко к сердцу. К тому же я лишь хочу не совершать поступков, о которых потом буду жалеть. Жизнь даётся всего один раз — разве не радостнее проживать её с улыбкой на лице?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
