Юй Цзо поднял брови.
— Этот драгоценный меч всё ещё в руках цзы угуань-дажэня? Удивительно, что его не конфисковали прямо на заставе.
— Нет, меч был заранее доставлен в Цзиньхуа… Полагаю, это так, просто я ещё не успела это подтвердить.
— Неужели он спрятан среди товаров? Если так, боюсь, он уже попал в руки «убийц-разбойников».
— Нет, это не так. Не думаю, что они ожидали от нас такого шага. В любом случае, проблем быть не должно. Далее мы получим здесь, в Цзиньхуа, печать чжоуму и нефритовою подвеску. С ними…
Юй Цзо медленно покачал головой.
— К сожалению, согласно нашей осведомительной сети, эти вещи уже оказались в руках «убийц-разбойников».
— О, это абсолютно невозможно. Значит, это подделки.
Юй Цзо был крайне удивлён тем, насколько решительно Сю Ли это заявила.
— …Откуда такая уверенность?
— Перед отъездом из столицы мы изготовили несколько подделок и спрятали их среди товаров. Мы понимали, что багаж обязательно обыщут. Чтобы пустить пыль в глаза, мы поручили работу мастерам с государственным признанием, так что распознать их непросто. Настоящие вещи не прибудут в Цзиньхуа как «товары». Если при обыске что-то нашли, это определённо подделки.
— И… каким же способом они прибудут?
На этом длинные рассуждения, отчасти похожие на пустую браваду, закончились. Сю Ли почесала кончиком указательного пальца висок.
— Э-э… честно говоря, я пока не знаю.
— …А?
— Поскольку это дело было полностью поручено определённому человеку, ни я, ни чжоуму Ду Инъюэ не в курсе. Однако тот человек сказал: «Они должны прибыть в Цзиньхуа в то же время. Даже если вы ничего не знаете, вы узнаете их с первого взгляда. И храниться они будут в абсолютно безопасном месте, где никто не сможет их отнять»…
Юй Цзо оставалось только стоять с открытым ртом.
— Похоже, вас окружают люди, не поддающиеся здравому смыслу и любящие рискованные ставки. Мы бы никогда не додумались до такого безрассудного и небрежного подхода… Неужели это предложил бывший чжоуму лан-дажэнь?
Сю Ли про себя отметила, что в представлении этих людей слова «безрассудство» и «небрежность» прочно ассоциируются с Лан Яньцином, и покачала головой.
— Нет, это был — Его Величество король.
В комнате воцарилось молчание.
Юй Цзо несколько раз кашлянул, стараясь оправиться от потрясения, вызванного этими словами.
— Его Величество лично отдал приказ?
— Да, поэтому я считаю, что этому можно доверять.
Эти слова сорвались с её губ без малейшего колебания. Не потому, что правителем империи Сайун был Лю Хуэй, и поэтому он заслуживал доверия. Ей самой стало смешно от того, что подобная мысль возникла у неё так естественно.
— Сегодня я обязательно найду печать чжоуму и нефритовую подвеску. К тому же, другой чжоуму-дажэнь скоро прибудет в Цзиньхуа. И последняя карта — фамилия семьи Хун.
Выражение лица Юй Цзо застыло.
— Мы признаём, что цена, которую главная ветвь семьи Хун заплатила за вас, делает это козырем. Но как вы намерены использовать фамилию Хун?
Сю Ли сильно закусила губу.
— Чжоуму… с этой должностью может справиться и один человек. На самом деле чжоуму Ду Инъюэ, хоть ему всего тринадцать лет, справляется лучше любого чиновника. Даже без меня он будет безупречен. В этот раз в виде исключения в чжоу Ча отправили двух чжоуму. Я думаю, смысл в том, что если один пропадёт, второй сможет его заменить.
— Что вы имеете в виду?
— Если случится непредвиденное, я использую свою жизнь как предмет сделки. Фамилия, которую я ношу, принесёт максимальную пользу именно в случае моей гибели здесь, в чжоу Ча. Семья Ча не может позволить себе убить старшую дочь прямой ветви семьи Хун — цена за это будет неисчислимой. Поэтому моя жизнь имеет ценность для сделки… Этого достаточно?
Снова воцарилась тишина, но уже иного рода. Спустя мгновение Юй Цзо тихо заговорил.
— Последнюю карту нельзя проверить. Пока дело не дойдёт до такой крайности, невозможно предугадать, как отреагирует клан Хун. Однако мне нравится ваш настрой. Я приму это как козырь. Теперь наш черёд выдвигать условия. Первое: изгнать «убийц-разбойников» из города Цзиньхуа. Второе: освободить тайшоу Цзиньхуа, находящегося под домашним арестом. Изначально условий было два, но я сделаю скидку. Если сможете устранить главаря и хотя бы верхушку банды, мы гарантируем немедленную отправку элитных войск.
Юй Цзо сообщил, что логово бандитов находится прямо в управе Цзиньхуа, и пристально посмотрел в глаза Сю Ли.
— Мы прекрасно знаем о свершениях бывшего чжоуму лан-дажэня. Даже если вы оба выдающиеся люди, превзойти то, что он сделал за эти десять лет, будет непросто. Позвольте заявить прямо: я признаю в вас чжоуму и разговариваю с вами лишь потому, что вы являетесь начальницей бывшего чжоуму лан-дажэня.
Сю Ли молча слушала его.
— Дарить людям надежду — невероятно трудная задача. Ваша дальнейшая работа по сравнению с его прежними трудами должна быть намного проще. Тогда, когда все были бессильны перед тиранией семьи Ча, появился семнадцатилетний юноша. В одиночку он молча возделывал мёрзлую землю. И за десять лет он выкопал надежду, скрытую глубоко под землёй. А ваша задача — засеять эту землю и вырастить урожай. Жители чжоу Ча верят в это. Вы ведь не обманете их ожиданий?
— Да, — Сю Ли искренне кивнула.
В этот момент Юй Цзо впервые одарил её дружелюбной улыбкой.
— На этом я закончу. Позвольте нам подготовить для вас жильё на ночь, чжоуму хун-дажэнь?
— А, нет необходимости. Я решила переночевать в поместье гунцзы Линь.
При этих словах лицо Юй Цзо окаменело. Тот добрый юноша, что привёл Сю Ли сюда и всё это время ждал в стороне, вместо лишившегося дара речи Юй Цзо произнёс с застывшим лицом:
— Семья Линь была вырезана «убийцами-разбойниками» несколько дней назад. Никто… не выжил.
— Что?..
Что это значит?
Что всё это… значит?..
Сю Ли стремительно бежала по улицам Цзиньхуа.
Семья Линь, уничтоженная три дня назад, — и Линь Цянье, с которым она только что попрощалась и договорилась о новой встрече.
Что это за совпадение? Казалось, она что-то упустила, и если не обнаружит это немедленно, всё будет кончено. Мрачное предчувствие сдавило грудь, стало трудно дышать.
В любом случае, нужно как можно скорее найти печать чжоуму и нефритовую подвеску.
«Ну же, ну же! „Вы узнаете их с первого взгляда, и они будут находиться в абсолютно безопасном месте, где никто не сможет их отнять“ — да где же это! Мог бы и поподробнее сказать! Вот балда!..» — ещё недавно Сю Ли говорила, что этому можно доверять, но теперь на бегу вовсю костила Лю Хуэя.
Вдруг перед ней возникло совершенно неестественное пустое пространство, словно толпа расступилась сама собой.
В самом центре стоял человек, которого она не видела несколько месяцев, но чей облик невозможно было забыть.
«А, так это он…»
Да, Сю Ли действительно узнала его с первого взгляда.
— Лань… Лун… лянь!..
Тот самый гунцзы из семьи Лань, который этой весной в восемнадцать лет стал банъянем, но после экзаменов пропустил церемонию вступления в должность цзиньши — величайший дурак всех времён. Кстати говоря, он был младшим братом Лань Ина, который всегда заботился о Сю Ли.
Мужчина, одетый в непонятно откуда взявшийся сценический костюм, в крайне пёстром наряде, на ходу дудел в ужасно звучащую флейту и внезапно поднял лицо.
— О, неужели это один из моих закадычных друзей?
Перед лицом этой улыбки, подобной распускающемуся цветку, гнев Сю Ли мгновенно развеялся как дым. Однако нельзя было поддаваться этому наваждению; Сю Ли крепко вцепилась в воротник одежды собеседника, который был на целую голову выше неё, и закричала:
— Кто тебе «задушевный друг»! Весна уже прошла, хватит твоим мозгам цвести почём зря!!
— О, это неплохая мысль. В следующий раз я вплету в волосы прекрасные цветы, должно быть, это будет выглядеть весьма изящно и благородно.
— Что за бред ты несёшь! Ладно, живо отдавай вещи!
Лун Лянь недовольно нахмурился, пока охваченная нетерпением Сю Ли изо всех сил трясла его из стороны в сторону.
— …Я несказанно рад воссоединению с задушевным другом, почему же ты злишься?
— Потому что я не так свободна, как ты!
— Мой старший брат однажды сказал, что твой гнев — это тоже проявление любви… Хм, не думал я, что задам столь бестактный вопрос.
Сю Ли уже бросила попытки вести с ним беседу и начала медленно расстёгивать одежды Лун Ляня.
— М-м, незамужней знатной сяоцзе не подобает совершать столь противоречащие этикету поступки. О-о! Ты ведь это ищешь?
Лицо Сю Ли просияло, но перед её глазами возникла… груша.
— …Что это?
— И так видно, что это груша. Ты ведь проголодалась, верно?
Грушу водрузили ей прямо на макушку. Сю Ли задрожала всем телом от ярости. Плод тут же соскользнул и покатился по каменным плитам.
— Эй, как же ты всё-таки умудрился сдать экзамены и стать банъянем? Почему я тебе проиграла? То, что меня обошли другие, ещё куда ни шло, но с тем, что это сделал именно ты, я до сих пор не могу смириться!
— Ха… Это сожаление станет драгоценным опытом в твоей жизни и позволит тебе расправить крылья.
— А ну живо улетай отсюда!
Лань Лунлянь и вправду был абсолютно надёжным «живым сейфом», в чём ему уступали даже Янь Цин и остальные.
Держа в руках деревянную дощечку с вырезанным на ней гербом семьи Лань «Два дракона в лотосовом источнике», который по авторитету уступал лишь королевскому гербу, он мог беспрепятственно проходить через любые заставы без досмотра. Учитывая его странный вид и вызывающе пёстрый наряд, вряд ли кто-то мог вообразить, что государственная печать и яшмовая подвеска, которые следовало тщательно скрывать, находятся в руках этого человека, бросающегося в глаза, словно живая вывеска. К тому же этот человек, вопреки своей комичной внешности, на деле обладал весьма выдающимся мастерством в боевых искусствах… судя по всему.
«Он обучился боевым искусствам, потому что любит изящные вещи…»
С первого взгляда слова его старшего брата Лань Цюина могли сбить с толку, однако в голове Лун Ляня выстроилась следующая строгая логическая цепочка: «Изящество → любовь к красоте природы → природа не только красива, но и сильна → этому стоит подражать → сделать тело и разум сильными и красивыми → немедленно приступить к тренировкам». Так, стремясь к совершенству телосложения, он непостижимым образом достиг поразительной мощи.
Любой, кто всерьёз посвятил себя закалке боевых искусств, услышав об этом, непременно захотел бы подскочить и отвесить ему пару тумаков. С другой стороны, хотя его облачение стоило целое состояние — если распродать украшения с его одежды, можно было бы построить вполне величественный загородный дворец, — поговаривали, что до сих пор он ни разу не подвергался нападению грабителей или разбойников. Вероятно, любой воришка, у которого есть хоть капля мозгов, завидев его в таком виде, счёл бы его в высшей степени странным и побоялся бы приближаться, — думала Сю Ли. Но, как утверждал генерал Лань, учитывая его мастерство, даже если бы грабители осмелились попытать счастья, их наверняка ждал бы полный разгром.
(Это и вправду безупречная защита, видно, я не ошиблась с выбором, но…)
Защита оказалась слишком уж суровой: этот сейф не мог открыть даже законный владелец, хоть плачь.
Сю Ли вспомнила свой опыт во время государственных экзаменов и понемногу успокоилась.
— Послушай, Лун Лянь, как ты здесь оказался?
— Разумеется, пришёл навестить задушевного друга!
— …Я… я так рада! А… ты принёс мне какой-нибудь подарок?
Подарок? — пробормотал Лун Лянь, нахмурив свои красивые брови. Если бы он принял серьёзный вид, то в определённом смысле непременно приковывал бы к себе взгляды. Если подумать, этот человек совершенно не умел пользоваться своими природными данными.
— Меня спросили, не хочу ли я взять печать губернатора провинции и яшмовую подвеску в качестве подарка, так что я принёс их.
Сю Ли изо всех сил сдерживала порыв — время ещё не пришло. В таком случае ей придётся просить Лун Ляня о помощи.
— Послушай, Лун Лянь, вообще-то Ду Инъюэ тоже скоро будет здесь.
— Я знаю. Его увезли в управу Цзиньхуа, так что я как раз собирался отправиться следом.
Увидев, как Лун Лянь, не раздумывая, кивнул, Сю Ли крайне изумилась… Управа Цзиньхуа?!
— Ду… Ду Инъюэ забрали? Прямо в управу?!
— Воспользоваться случаем и специально пробраться в логово разбойников… у этого паренька хватает смелости, он заставил меня взглянуть на него по-новому.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
