Лю Хуэй поднял лицо, пристально глядя на лежащий рядом драгоценный меч Мо-се, и вдруг протянул руку, хватая его.
Слегка выдвинув лезвие из ножен, он почувствовал, как в груди отозвалась волна, всколыхнувшая душу.
Случилось ли что-то? Другой меч из этой пары, Гань-цзян, который долгие годы покоился в сокровищнице, сейчас находился под небом провинции Ча.
— …Старший брат Ван.
Провинция Ча была слишком далеко. Он не мог покинуть провинцию Цзы и мог лишь непрестанно молиться, чтобы каждый из дорогих ему людей был в безопасности.
Пусть это благословение достигнет далёкой провинции Ча.
Пусть ты будешь в порядке, старший брат Ван. Женщину, которую я люблю больше всех, я могу доверить только тебе.
Не сумевший выжить — проигравший. Устранять подосланных убийц одного за другим, быть безупречным во всём… Если бы я не мог взирать на этих наложниц и братьев с торжествующей улыбкой, моё самолюбие не выдержало бы.
Ступая по мрачному, пропитанному кровью пути, он оглядывался назад и видел лишь горы трупов. Но это не колебало его; лишь тщательная расчётливость, невозмутимая улыбка и беспощадное мастерство убивать оттачивались с каждым днём.
— Старший брат Ван…
Однажды детский голос спас его. Те немногие годы, проведённые вместе — только этот голос удерживал его в мире людей.
Застенчивая улыбка дарила сердцу несказанное утешение. Маленькая ладошка, похожая на кленовый лист, крепко хватала его за руку, и он всегда чувствовал к ней бесконечную нежность.
— Старший брат Ван… Ты обязательно приходи снова поиграть со мной, обещаешь?
Неисполнимое обещание. Голос и улыбка той, для кого он был единственной опорой.
Даже если придётся пасть в преисподнюю, даже если цена гордости будет утрачена. Он выживал в том месте, подобном аду, только потому, что в глубине души теплилась надежда — когда-нибудь они встретятся вновь.
Однако после истребления Сайжэнь-цзу Янь Цин беспокоился о нём, умирающем, а он оттолкнул его руку, чувствуя, что теперь неважно, если жизнь оборвётся. Нет, в том состоянии смерть была неизбежна, но именно тогда он встретил иную надежду.
— Решено, отныне тебя будут звать Цзы Цзиньлань.
Рука, протянутая к нему, и та улыбка были словно утреннее солнце, озарившее скованную льдом зимнюю землю.
Эта добрая семья без колебаний приютила окровавленного, безжизненного, безмолвного юношу.
— Цзинь Лань!
И вот, на этот раз его спас голос маленькой гунян.
Они подарили ему радушие, тёплый кров, бесконечную заботу и терпеливое ожидание. Ждали его — того, кто считал, что его жизнь больше не имеет ценности.
Так в пустой прежде ладони незаметно появилось то, что можно было удержать.
Теперь его руки были полны тем, что он любил.
«Эх, объявился ещё один хлопотный человек».
Зазвучала музыка эрху. В той тёплой комнате сейчас наверняка разливается аромат чая Ганьлу.
Янь Цин бесцеремонно уселся рядом с Цзинь Ланем.
— Цзинь Лань, ничего, что ты не пошёл?
Цзинь Лань не ответил, лишь молча слушал прекрасную мелодию эрху.
— Мисс Сянлин уже полностью поправилась, и Всеобщий торговый союз Цзиньхуа готов помочь нам.
— …Ты ведь предвидел, что Всеобщий торговый союз поможет нам, верно?
— Ну, это… эх… я просто надеялся, что так будет, вот и всё! Просто не ожидал, что тот щеголеватый малый окажется младшим братом генерала Ланя… С какой стороны ни глянь, вышло довольно неожиданно. На, отпей немного.
Янь Цин протянул чашку, от которой исходил сладкий аромат. Цзинь Лань перехватил чашку и чайник в руках Янь Цина и в мгновение ока осушил всё до капли.
— Ого! Ты выпил даже мою порцию?!
— …Слишком сладко.
Относилось ли это к вкусу чая или было намёком на самого Янь Цина?
«Ладно, неважно», — пробормотал Янь Цин, и его лицо вдруг стало серьёзным.
— Послушай, Цзинь Лань, на самом деле я всегда жалел о том, что бросил тебя тогда. Если бы я знал, то не пошёл бы искать лекарства, а сразу на спине отнёс бы тебя к учителю. Стоило отойти ненадолго, и ты исчез, я от досады чуть голову себе не расшиб.
Он не должен был оставлять Цзинь Ланя одного; тогда изранено было не только его тело, но и сердце.
— К тому же я тогда даже не знал, как тебя зовут.
Сколько бы он ни спрашивал, Цзинь Лань молчал. Лишь теперь стало ясно — тогда у него не было имени.
Они провели вместе совсем недолго, с лета и до самой осени.
— Я чувствовал, что мы можем стать хорошими друзьями, и всегда верил, что мы сможем трудиться вместе.
Цзинь Лань негромко рассмеялся.
— Глядя на меня тогдашнего, только ты мог подумать о подобном. Ни до, ни после таких не было.
— Ну, душа у меня широкая… Но именно поэтому, когда ты исчез, мне было чертовски паршиво. Искал повсюду, но так и не нашёл. Однако учитель сказал: «Раз нет трупа, значит, точно жив!». И я поверил, что так и есть. Тогда я и решил: если… если когда-нибудь мы встретимся снова, я вцеплюсь в тебя мёртвой хваткой и ни за что не отпущу!
Такова была его решимость. И своей широкой спиной он защищал Цзинь Ланя от Мин Сяна и призраков прошлого.
Цзинь Лань прекрасно понимал, что присутствие этого человека принесло ему освобождение. И в прошлом, и в настоящем.
— …Прости, я убил Мин Сяна, хотя знаю, что он был одним из твоих врагов.
— А? А-а, пустяки, не бери в голову. Мне хватило того, что я поквитался с главной целью, Чао Гаем, а остальное меня уже давно не волнует.
— Но ты всё же разозлился, верно?
— Это… — Янь Цин поскрёб затылок. — Нет-нет, я вспылил… даже как-то неловко говорить… из-за того, что этот тип никак не угомонится и снова лезет к тебе. Терпеть не могу такое… Когда становишься старше, делаешься злопамятным.
Видя, как этот добродушный мужчина нарочно хмурит брови, Цзинь Лань искренне рассмеялся. Эту улыбку невозможно было связать с прежним Цзинь Ланем. Радостно улыбнувшись в ответ, Янь Цин похлопал его по плечу.
— Эй, не унывай так, ты во много раз лучше Шо Сюня.
— Мог бы и не говорить. Никто и не унывает, я просто в бешенстве!
— На девушку Сюли?
— Дурак, на того негодяя и… на самого себя.
Цзинь Лань закрыл глаза.
Звуки эрху тихо плыли и затихали.
Время вернулось немного назад.
— Мисс Сюли!
Только открывшую глаза Хун Сюули крепко обняла рыдающая Сян Лин.
— Ох! Сян… Сян Лин… Как хорошо, что ты в безопасности.
— Это я должна говорить! Вы проспали целый день!
Сян Лин продолжала всхлипывать, а занимавшийся лечением Ду Инъюэ мягко пояснил:
— Я ведь говорил с самого начала — Сю Ли-цзецзе просто переутомилась, ей нужен был отдых. Долгий путь, а также отсутствие возможности расслабиться душой и телом привели к внезапному обмороку.
Сян Лин яростно взглянула на Ду Инъюэ.
— А ты, монгольский лекарь, держись отсюда как можно дальше! За мисс Сюли присмотрю я одна, этого достаточно!
— А, ох… да, простите…
Ду Инъюэ, понурившись, удалился.
— Чт… что случилось? Сян Лин, ты так сурова с Ду Инъюэ.
— Из-за мисс Сюли! Он в самом деле ужасен! Послушайте! Я видела, как он, опившись вина, упал без чувств, и как раз хотела подойти и позаботиться о нём, а он вдруг зыркнул на меня и как заорёт: «Путающаяся под ногами глупая женщина! Проваливай!»
Хун Сюули едва не выплюнула чай, который только собралась отхлебнуть.
— …А… а-а-а. Э-э, на самом деле, это…
— Я просто до смерти рассержена на этого человека! Когда он увидел, что я вскрикнула от испуга, он ещё посмел сказать: «Как шумно! От этого крика у меня аж всё нутро огнём горит! Если ещё раз взвизгнешь, я тебя одним ударом вырублю!» Оказывается, этот человек обычно лишь притворяется тугодумом, а на самом деле всё время обманывал меня! Раскидал целую толпу верзил одного за другим — он действительно паршивый и грубый человек!
Глядя на рассерженную Сян Лин, Сю Ли не выдержала и рассмеялась. Похоже, после того как Ян Юэ явил себя, он совершил нечто, порочащее доброе имя Ду Инъюэ.
— мисс Сюли, это совсем не смешно!
— Просто я давно не видела тебя, Сян Лин, такой оживлённой, так что мне стоит поблагодарить Ду Инъюэ.
Сян Лин внезапно опомнилась и невольно прикрыла рот рукой. Она уже собиралась в замешательстве отступить на шаг, но Сю Ли крепко схватила её за руку и потянула к себе.
— Сян Лин, ну же, улыбнись.
Услышав шёпот Сю Ли, Сян Лин часто-часто захлопала глазами, и слёзы едва не брызнули из них. Сю Ли снова подбодрила её:
— Улыбнись, мне очень нравится, как ты выглядишь, когда улыбаешься.
— Я… когда улыбаюсь…
— Сян Лин, помнишь, я просила тебя дать мне немного времени? На самом деле я не злилась. Просто тогда я ещё не знала, как ответить на твою решимость открыть мне всю правду. Но теперь я наконец поняла: я хочу, чтобы ты улыбалась. Или даже сердилась, как сейчас — это тоже неважно. Потому что ты мне всё так же очень нравишься.
— Я… я…
— Не торопись, всё в порядке. Если ты всё ещё хочешь оставаться рядом со мной, я буду очень счастлива.
Из ясных, подобных чистой воде, глаз Сян Лин снова хлынули слёзы, и Сю Ли утешающе улыбнулась.
— Спасибо тебе за то, что ты так старательно играла роль моего двойника, хотя и знала, что это самая опасная работа.
— Таро…
— А?
Неожиданно сорвавшееся с губ слово заставило Сю Ли опешить. Сян Лин вытерла слёзы рукавом и постаралась договорить:
— Когда наступит осень, я накопаю целую гору таро вместо полевого хвоща, зимой свяжу тёплую шаль, а весной обязательно соберу хвощ! …Поэтому… поэтому… я надеюсь, что вы позволите мне навсегда остаться рядом с вами.
Сю Ли кивнула.
— Я буду ждать этого, во все глаза глядя. Ах да, а насчёт шали — пожалуйста, свяжи одну и подари её Ду Инъюэ.
— Почему?!
Тут же возразила Сян Лин.
— Ну… дело в том, что когда он пришёл на государственные экзамены, на нём был соломенный плащ. Я не могла на это смотреть, поэтому одолжила ему ватную куртку. Он был так тронут! Я хотела просто подарить ему эту куртку, но он наотрез отказался. Но если это будет подарок, он ведь не должен отказаться, верно? Вот почему я надеюсь, что ты свяжешь ему шаль…
Сян Лин почему-то промолчала, а затем внезапно отвернулась.
— Такому человеку и соломенного плаща хватит! …Если нитки… если останется лишняя пряжа, я свяжу ему заодно.
Сю Ли изо всех сил сдерживала смех, а потом её мысли приняли другой оборот.
— Сян Лин, я хочу спросить тебя, и у этого вопроса нет никакого тайного умысла: каким человеком в твоих глазах был Ча-тайбао?
Сян Лин слегка округлила глаза и лишь спустя мгновение медленно произнесла:
— …Дажэнь был для меня всем. Всё, что у меня есть, даровано им. Ради него я готова на любую цену — даже если мне придётся пожертвовать жизнью, я не пожалею об этом.
— Это и есть любовь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
