— Неужели здесь нет ни одного мужчины с твёрдым характером?.. Это пустая трата времени. Ждать до завтра? В этом нет нужды.
— Главой рода стану я.
Из-за спины Ин Цзи вышел молодой человек и, представ перед собравшимися, чётко заявил о своих намерениях.
Ду Инъюэ не сразу узнал его. С одной стороны, тот, как и Ин Цзи, был облачён в официальное платье, к тому же его щёки впали, а сам он выглядел заметно изнурённым — совсем не так, как во время их последней встречи полмесяца назад. Однако, заглянув ему в глаза, Ду Инъюэ мгновенно вспомнил этот нежный, почти до слабости, взгляд. Но сейчас в глубине его глаз засверкала непоколебимая решимость.
(Кэ Сюнь-гэгэ…)
Затем он заметил Сю Ли и Чуньцзи, следовавших за ним по пятам, и Ду Инъюэ с облегчением выдохнул.
Всё закончилось, и теперь всё начнётся заново.
— По праву этого кольца главы рода Ча, с сегодняшнего дня Ча Кэсюнь вступает в должность главы рода Ча.
Кэ Сюнь продемонстрировал кольцо на среднем пальце, что вызвало переполох среди старейшин рода Ча.
— Что?.. Оно было у Пяо Инцзи?
— Нет, не может быть, это наверняка подделка, в которой рыбий глаз выдают за жемчуг!
Ин Цзи, потеряв терпение, прикрикнула на стариков:
— Заткнитесь! Оно подлинное. Настоящее, без капли лжи. Хватит попусту болтать! К тому же с сегодняшнего дня я становлюсь опекуном Кэ Сюня и буду восполнять то, в чём ему не хватает опыта. Пяо Инцзи одобряет кандидатуру Ча Кэсюня на пост главы рода Ча и подтверждает его право на это. Или среди вас, старикашек, найдётся кто-то достаточно смелый, чтобы заявить, будто он больше подходит на роль главы рода Ча?
Все замолчали.
Место главы рода Ча было лакомым куском. До этого момента Ча Кэсюнь в их глазах был лишь назойливой мухой, летающей туда-сюда. Хоть они и не понимали, зачем Пяо Инцзи вдруг решила стать его опекуном, она всё равно не была бессмертной. Когда она внезапно скончается, с оставшимся Кэ Сюнем будет легко справиться, и его можно будет без труда убрать. За это время ситуация в роду Ча стабилизируется, и они снова смогут жадно, подобно тиграм, выслеживающим добычу, стремиться к наживе. К тому же чжоуму заявил, что глава рода должен понести самое суровое наказание. Возможно, Кэ Сюня вскоре казнят, и глава рода снова сменится. Словом, сейчас момент был крайне неподходящим.
В одно мгновение эти корыстные мысли пронеслись в головах старейшин рода Ча, и затем…
Сю Ли и Ду Инъюэ переглянулись и кивнули. Затем они одновременно слегка поклонились.
— Мы признаём Ча Кэсюнь-гунцзы главой рода Ча и от имени чжоуму выражаем наши искренние поздравления.
Больше никто не осмелился возразить Сю Ли. Получив молчаливое согласие, новый глава рода Ча официально вступил в свои права.
Со всех сторон в поместье доносились крики и ругательства, слышался даже звон сталкивающихся мечей.
В это время военные чиновники области и отборные войска Всеторгового союза, вооружившись планом поместья рода Ча, дополненным по отчётам Сю Ли и Сяньлинь, тщательно обыскивали одну тайную комнату за другой.
Звуки шагов преследователей действительно приближались, и наконец один старик, не выдержав, резко вскочил.
— Я… я ухожу, это дело не имеет ко мне ни малейшего отношения! Мне незачем здесь оставаться.
Ду Инъюэ мягко предостерёг поднявшегося старика:
— Вы ведь Ча Мао-дажэнь, верно? За вами числится ещё двадцать три нераскрытых дела, включая деревню Люси. Мы не можем позволить вам уйти, пока все обстоятельства не будут выяснены.
Старик по имени Ча Мао тут же побледнел.
Янь Цин снова ослабил воротник. Поскольку ему совсем не довелось вмешаться, он выглядел понурым.
— Мао-е, присядьте и давайте поговорим. Что, если вы случайно поранитесь? Верно, Чжай?
— Да, наконец-то мы на месте.
Военные чиновники области и гвардия Всеторгового союза окружили сад слаженным, дисциплинированным строем. Один за другим блеснули клинки, и Ча Мао бессильно опустился на пол.
Когда Цзинь Лань добрался до флигеля, где находилась его цель, Шо Сюнь изящно играл на эрху, словно вовсе не слыша шума снаружи. Сегодня в роду Ча проходили выборы и церемония вступления в должность главы, и он, как прямой потомок, был обязан присутствовать, но он относился к этому так, будто читал книжную историю.
С величайшей нежностью и мягкостью он водил смычком по струнам, и звуки музыки долго не затихали в комнате.
Цзинь Лань прислонился спиной к стене у двери, решив в тишине дослушать мелодию до конца.
Последняя нота прозвучала и постепенно замерла.
— «Взаимная любовь»? Хм, неплохая техника.
— Не ожидал удостоиться похвалы от бывшего тайцзы-дянься, столь искушённого в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи. Однако я не помню, чтобы приглашал тебя. По какому ты делу?
— Вот по какому.
Цзинь Лань медленно поставил на стол рядом с собой маленький флакон.
— Ты хочешь, чтобы я это выпил, верно?
Шо Сюнь с первого взгляда догадался, что в склянке, и озадаченно усмехнулся.
— Ой-ой-ой… К чему такие сложности? Не проще ли было сразу убить меня?
— Очень хотелось бы, но ты должен понести наказание. Только вот оставлять тебя в способности мыслить, даже запертым в надёжной клетке, — дело слишком опасное.
— Наказание… вот как?
— Ты больше не сможешь отпираться, ссылаясь на отсутствие улик. Доказательства преступлений клана Ча неопровержимы. Поскольку управа области уже владеет этой информацией, одного статуса мужчины прямой линии рода Ча достаточно, чтобы немедленно тебя арестовать.
— У тебя дурной вкус. Зачем превращать человека в живую марионетку? Но главное…
Шо Сюнь прикоснулся белыми пальцами к щеке.
— Как ты собираешься заставить меня это выпить?
— Сначала я планировал оглушить тебя, а затем силой раскрыть рот и влить содержимое.
Увидев, как собеседник не скрывает отвращения, Цзинь Лань вдруг подумал, что и вправду мог бы так поступить. Подавив этот порыв, Цзинь Лань с изящным и высокомерным видом сел на стул рядом.
— Впрочем, мне показалось, что это займёт слишком много времени, поэтому я передумал. С другой стороны, я хотел с тобой поговорить.
— О?
Впервые в глазах Шо Сюня промелькнул живой интерес.
— Не хочешь сыграть в игру?
Цзинь Лань, словно забавляясь, покачал в руке флакон.
— Поставим на кон то, что нужно каждому из нас.
— …Разве у тебя есть то, что мне нужно?
Шо Сюнь изящно улыбнулся.
— Неужели она принадлежит тебе?
— Нет, но пока я рядом, я никогда её тебе не отдам.
— …Ты действительно помеха. Я хочу, чтобы в её глазах был только я один.
Шо Сюнь без лишних слов кивнул.
— Значит, ты хочешь получить меня в виде живой марионетки? Что ж, условия равны. Хорошо, я принимаю ставку.
Шо Сюнь хлопнул в ладоши, и в комнату тихо вошла бледная служанка.
— Приготовь кубки, как обычно. Вино должно быть ароматным и крепким. И вот ещё — их должно быть ровно тридцать шесть.
— Шао-е… но в главных покоях…
— Мне повторить свои слова ещё раз?
Служанка вздрогнула, поспешно поклонилась и удалилась.
Вскоре тридцать шесть наполненных кубков стояли в ряд на угловом столе. Все сосуды были одинаковыми, и различить их было невозможно.
— Хорошо. Теперь выбери любой кубок и открой тот флакон, что на столе.
Когда служанка по указанию взяла флакон, Цзинь Лань не стал возражать. Такие люди, если уж играют, то играют на полную и не опускаются до мелких уловок.
— А теперь по порядку бери кубки и расставляй их на этом столе в форме квадрата, шесть на шесть.
Когда служанка безмолвно составила ровный квадрат, Шо Сюнь удовлетворённо кивнул и велел ей уйти.
— Кости подойдут?
— Да.
Цзинь Лань и Шо Сюнь подошли к столу с кубками и сели друг против друга.
Шо Сюнь с сухим стуком бросил две игральные кости, выкрашенные в чёрный и белый цвета.
— Чёрный цвет означает вертикальный ряд, белый — горизонтальный. Осуши чашу на том месте, которое укажут выпавшие числа. Если выпадет пустая чаша, перебрасывай кости, пока не попадётся вино. То, что ты принёс, подействует сразу?
— Верно. Примерно за то время, что закипает вода, тело начнёт слабеть и станет бессильным.
— В таком случае мы можем выпивать и беседовать. Кроме того, в пять чаш я добавил смертельный яд, действие которого проявится примерно в то же время.
Цзинь Лань лишь вздохнул, поскольку всё это было в пределах ожидаемого.
— Благодарю за твою исключительную предусмотрительность. Это твоя «давняя» привычка?
— Жизни нужна встряска, особенно для таких людей, как я. Иначе было бы совсем скучно.
— Не хочешь, чтобы я помог тебе составить предсмертную записку? Напишем так: «Покончил с собой, потому что счёл жизнь невыносимо скучной».
— Тогда тебе лучше добавить: «Простите, я случайно выпил отравленное вино».
Словесная дуэль лишилась забавных ноток, и искры между ними начали постепенно гаснуть.
— Что ж, как хозяин, я и начну.
Шо Сюнь первым взял кости, и Цзинь Лань не стал ему мешать.
Чёрная и белая кости упали в чашу.
— Пять… три… Вот эта.
Элегантным движением он взял чашу, стоявшую на пересечении пятого вертикального и третьего горизонтального рядов. Без малейшего колебания Шо Сюнь медленно осушил её до дна, словно смакуя изысканное вино.
Цзинь Лань же, словно ведя праздную беседу, как ни в чём не бывало поднял новую тему.
— Это ведь ты приказал убить гунцзы, сына покойного господина тайбао Ча, вместе с его супругой?
— Ой-ой.
— Как ни посмотри, кажется, что Ча Чжунчжан не мог быть единственным закулисным кукловодом.
Издав тихий смешок, Шо Сюнь допил остатки вина.
— Это случилось девять лет назад, верно? Тогда вы, братья, устроили в столице такой переполох, что приковали к себе все взгляды. Убийцей мог быть кто угодно.
— Я всё тщательно разузнал. В то время, воспользовавшись отсутствием Пяо Инцзи, в поместье ворвались остатки банды Шажэньцзэй и зверски расправились с супругами. Это был излюбленный метод Мин Сяна, и ты не мог остаться в стороне.
— Это Мин Сян решил выслужиться перед дедушкой. После того как вы их тогда разом уничтожили, я почти полностью потерял к ним интерес. Кажется, я уже говорил: действовал дедушка.
— На самом деле всё так и есть, но то, что даже Пяо Инцзи-фужэнь не смогла ничего предотвратить, выглядит слишком уж гладко. Это кажется неестественным.
Цзинь Лань взял кости из чаши и небрежно бросил их. С тихим стуком выпали числа: два и три.
— Тайфу Ча вечно портил тебе всё веселье, чем неимоверно раздражал. Тогда ты был двадцатилетним бездельником, и я не удивлюсь, если ты подстрекал Ча Чжунчжана, желая немного отомстить.
Цзинь Лань взял чашу на позиции два-три, слегка покачал её и, сохраняя манеры благородного гунцзы, осушил одним глотком, запрокинув голову.
Шо Сюнь наблюдал за его движениями, медленно убирая за спину прядь волос, упавшую на щеку. Улыбка на его лице ни на миг не дрогнула.
— Хм? Довольно занятная история.
Он не отрицал, но и не подтверждал, а Цзинь Лань не стал расспрашивать дальше. Ведь что бы ни говорилось, тот продолжал настаивать на своей полной невиновности.
— Раз тебе интересно, есть и продолжение.
Выпив половину, Цзинь Лань на мгновение замер.
— Не хочешь спросить о причине, по которой твой отец лишился рассудка?
— С чего вдруг такая перемена? Ты словно знаешь все тайны моей семьи. Бывший Его Высочество тайцзы тоже полюбил грязные приёмы. Оказывается, страдания заставляют людей расти. Давай же выпьем за твоё усердие, от которого на глаза наворачиваются слёзы.
— Как тебе угодно. Я готов поднять чашу перед твоим трупом или живой марионеткой.
— Ну что ж.
Когда Цзинь Лань допил вино, Шо Сюнь снова бросил кости: четыре и шесть.
— За печального бывшего Его Высочество тайцзы, который совершенно не стесняется в выражениях и стал таким ворчливым. До дна.
Шо Сюнь улыбнулся, нарочито качнул чашу и выпил её залпом.
Пока с ними обоими ничего не произошло. Однако скорость, с которой они пили, немного возросла, поэтому Цзинь Лань остановился.
— Через Цюаньшанлянь я разузнал, что главная ветвь семьи Ча часто заказывает сразу несколько видов различных благовоний.
Услышав названия благовоний, упомянутых Цзинь Ланем, Шо Сюнь нарочно склонил голову набок.
— По-моему, они вполне обычные.
— Да, для этого не нужно подвергать себя опасности, при наличии денег их может купить любой. Вот только знающему человеку способ их смешивания понятен с первого взгляда. По отдельности они безвредны, но при смешивании в нужной пропорции заставляют человека терять рассудок и постепенно сходить с ума. К тому же они вызывают сильное привыкание, так что человек начинает «любить» этот аромат и сам зажигает благовония.
— А ты неплохо осведомлён.
— Потому что в прошлом я часто получал подношения со всех уголков страны.
— Как замечательно, можно вести яркую, полную встрясок жизнь, даже не стараясь. Я просто в восторге. Ну и что дальше? Ты ведь наверняка знаешь, кто заказывал эти благовония?
— Верно. Это твоя муцинь и бабушка.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
