— …Подумать только, что Ю-дажэнь на самом деле оказался заместителем Чжэн Юйшунем…
Хун Сюули с застывшим лицом смотрела на Чжэн Юйшуня, стоявшего рядом. Его щёки больше не были впалыми, и к нему полностью вернулось прежнее мягкое выражение лица.
— Значит, в то время вас уже не было в башне…
Неудивительно, что Лан Яньцин тогда с такой уверенностью заявил: «Даже Чао Шо Сюнь ничего не смог бы поделать».
— Прошу прощения, что до последнего держал вас-дажэнь в неведении.
Его голос был мягким и очень приятным — можно сказать, человек полностью соответствовал своему голосу. Каждое слово и жест излучали кротость, однако в его глазах порой промелькивала непоколебимая воля, не позволявшая ему казаться слабым. В его неспешных манерах чувствовались спокойствие и надёжность, будто даже время вокруг него текло иначе. Казалось, с кончиков его пальцев вот-вот сорвутся капли самой мудрости. До сих пор было трудно поверить, что такой человек решился бы на добровольное заточение в тюремной башне.
— До этого я находился именно там, — Сю Ли замерла, проследив за направлением руки Ю-дажэня в сторону высокой башни. Башня не просто стояла на самом краю отвесной скалы; хуже всего было то, что она почти целиком кренилась над пропастью. Если бы кто-то внутри принялся крушить всё подряд, она, вероятно, переломилась бы пополам и рухнула вниз, в бездну. Сю Ли не согласилась бы взобраться на вершину этой башни, даже если бы ей за это заплатили.
— Хоть и говорят, что для обмана врага нужно сначала обмануть своих… но как же вам удалось покинуть ту башню?
Приняв требование Чао Шо Сюня о полной блокаде Хуляня, Чжэн Юйшунь расценил это как последний ультиматум семьи Ча и немедленно, согласно заранее намеченному плану, приготовился к побегу. Однако вокруг башни постоянно патрулировали отряды наёмников семьи Ча, а учитывая его ограниченную подвижность, совершить побег в одиночку было невозможно.
— Хм… если честно, я и сам до сих пор не совсем понимаю.
Заметив, как он слегка склонил голову набок, Сю Ли оторопела… Как это понимать?
— Видите ли… Изначально всё было полностью доверено мастеру Наню… то есть наставнику Лан Яньцина. Кто же знал, что он внезапно ударит меня сзади, лишив чувств, а когда я пришёл в себя, то обнаружил, что меня бросили у управы округа Цзиньхуа…
— Что? Бросили… прямо вот так?..
— Я и сам был поражён. В тот миг мне было только очень холодно, а проснувшись, я обнаружил, что лежу прямо в саду управы.
Неужели так и было? Глядя на улыбающегося Чжэн Юйшуня, Сю Ли подумала, что он определённо человек выдающийся. Впрочем, иного от наставника Лан Яньцина и ждать не стоило.
— С другой стороны, вы и вправду подготовились ко всему заранее и чрезвычайно тщательно.
Сю Ли не переставала восхищаться. После успешного побега Чжэн Юйшуня основные функции управления провинцией немедленно перешли к управе округа Цзиньхуа. Передача дел началась ещё загодя, поэтому решение вопросов во всех округах без малейших задержек переместилось в Цзиньхуа. Теперь, вспоминая об этом, Сю Ли понимала: пока она и Ду Инъюэ занимались делами в Цзиньхуа, Чжэн Юйшунь одновременно трудился над проставлением печатей исполняющего обязанности главы провинции и ведал делами Чайчжоу. Что касается подготовки к церемонии вступления в должность, Чжэн Юйшунь через Всеобщее торговое объединение отправил письма из Цзиньхуа чиновникам, оставшимся в столице провинции, Хуляне, поручив им постепенно во всём разобраться.
Последней задачей Ю-дажэня было возвращение в Хулянь, чтобы официально подтвердить «возвращение Чжэн Юйшуня в управу».
— Кроме того, нам помогли те двое храбрецов из «Стервятников Чайчжоу».
— Они оба неустанно носились повсюду и поодиночке переловили всех поджигателей.
После тех событий Сю Ли не находила себе места и настояла на том, чтобы Сяньлинь отправилась в Хулянь. Они с успехом исполнили свой долг благородных разбойников, одного за другим одолев преступников, собиравшихся по приказу Фэн Чжунчжана устроить пожары в разных частях Хуляня, и побросали их, связанных, в стороне. Судя по их отточенным действиям, это походило на то, как «умелый охотник вывешивает в ряд пойманных лисиц».
— Да, позже я обязательно поблагодарю их как следует.
— Хм… Как бы то ни было, хорошо, что мы успели к назначенному сроку вступления в должность…
— Верно. Теперь мы успеем подготовить запасы на зиму в Чайчжоу, организовать предновогодние торжества и встречу Нового года. Впрочем, мы с Лан Яньцином и не планировали проводить церемонию в другой день, так что, на мой взгляд, всё прошло благополучно.
— …………
Сю Ли лишилась дара речи. Столько всего произошло, а он спокойным тоном подвёл итог одной короткой фразой: «всё прошло благополучно».
(«…Как… как же это впечатляет… Не зря он стал чжуанъюанем, превзойдя даже начальника Хуан Фэнчжу…»)
Чжэн Юйшунь весело рассмеялся.
— Господин Юй Шунь?
— О? Вы видели меня раньше?
— Можно и так сказать… Честно говоря, меня силой притащил друг, чтобы посмотреть на вас украдкой.
— А?
Чжэн Юйшунь лишь продолжал улыбаться, больше не отвечая.
— Ну вот, выглядит чудесно.
Чжэн Юйшунь мягким взглядом наблюдал, как Сю Ли напоследок с усилием вонзила в причёску шпильку-цзи «Бутон», и удовлетворённо кивнул. На самом деле «Бутон» был украшением, прилагавшимся к яшмовой подвеске. Поскольку Ду Инъюэ получил в дар подвеску, подтверждающую его статус главы провинции, Сю Ли решила использовать «Бутон» как шпильку-цзи.
— Отчасти потому, что с ней связано много незабываемых воспоминаний.
— Про… прошу прощения за то, что господину Юй Шуню пришлось помогать мне со сборами.
— Что вы, не стоит вежливости. К тому же было бы правильнее, если бы Сян Лин-гунян помогала главе провинции Ду Инъюэ-дажэню, ведь он так переживал, что даже побледнел.
— Это точно.
Вспомнив, как сразу по возвращении Сян Лин подбежала к Ду Инъюэ и отвесила ему пощёчину, Сю Ли невольно рассмеялась.
— Правда… Я больше не желаю иметь с тобой дел! Ах, Сюли-сяоцзе, как же хорошо, что вы в безопасности, я так рада!
Ду Инъюэ потирал ушибленную щёку, закатив глаза. Даже самому молодому чжуанъюаню в истории потребуется немало времени, чтобы понять девичью привычку говорить одно, а думать другое.
Прибыв в Хулянь, Сян Лин усердно трудилась, помогая с подготовкой к церемонии — вернее сказать, она почти полностью взяла её на себя. Она заставила чиновников управы, среди которых были одни мужчины, стоять с разинутыми ртами. Чиновники провинции тоже старались, но в глазах Сян Лин, служившей прежде придворной дамой, они выглядели вялыми. Стоило ей услышать, как они, даже не расставив цветов, заявляют, что «подготовка к церемонии почти завершена», как она в гневе отчитала их и начала раздавать приказы. Она в полной мере задействовала возможности Всеобщего торгового объединения и в итоге довела подготовку до конца: всё вокруг преобразилось, наполнившись яркими цветами и красками. Видя её властный подход, Лан Яньцин не удержался от ворчания: «Ну всё, теперь он точно у неё под каблуком…» — это зрелище надолго врезалось в память.
— Да, и вправду выглядит великолепно.
Тонкий слой пудры подчёркивал её величественную пышность и элегантность, а чиновничье платье, сшитое специально для женщин по дизайну Сю Ли, воплощало её непоколебимую волю и решимость.
— Наблюдать за тем, как вечно угрюмые чиновники провинции беспокойно расхаживают туда-сюда, очень забавно… Последние несколько лет они лицезрели заросшего бородой, несерьёзного и совсем не милого главу провинции, а теперь им выпала честь приветствовать сразу двух серьёзных, старательных и очаровательных глав. И пусть они не подают виду, в глубине души все очень рады.
— …Ну простите, раз уж я такой заросший бородой, несерьёзный и не милый глава провинции… О! Какая красота! Сюли-сяоцзе просто прекрасна!..
Лан Яньцин внезапно высунул голову, а Чжэн Юйшунь недовольно взглянул на него.
— Лан Яньцин, благородная дева наряжается, вести себя так крайне невежливо.
— Но я же слышал: «Ну вот, выглядит чудесно». Это ведь значит, что всё уже готово, верно?
— Право слово, проведя несколько месяцев с таким грубым, неотёсанным и не знающим приличий бывшим главой провинции, я теперь всерьёз опасаюсь, как бы вы дурно не повлияли на двух наших послушных глав.
— Да ну тебя! Хе-хе, уже поздно!..
— …Лан Яньцин.
— Понял-понял! Это я виноват, каюсь! Но сейчас и без того проблем выше крыши, так что дальше оставляю всё на тебя. После того как я тут совершенно не таясь ел и пил за чужой счёт, теперь уже трудно будет что-то скрыть.
Глядя на это бессмысленное самодовольство Янь Цина, Юй Шунь, едва не плача от досады, закрыл лицо руками.
— …Как подумаю, что такой человек и дальше будет моим коллегой… становится по-настоящему стыдно.
— О-о-о… это уже слишком жестоко… Всё же лучше, чем быть начальником.
— Не смей воровать мои слова.
От этого диалога Сю Ли не смогла сдержать смех; было сразу видно, как они ладили все эти десять лет.
В этот самый миг из-за распахнутых дверей осторожно выглянули двое.
— Простите, можно войти? О-о, Сю Ли-цзецзе, вы такая красавица!
— И правда, как красиво!..
Сян Лин взволнованно поддакнула и, смущаясь, подошла ближе.
— …Эм… мисс Сюли, мне правда очень жаль, что я не смогла помочь вам прихорашиваться.
— Ничего страшного, я совсем не в обиде. К тому же Ду Инъюэ тоже выглядит замечательно, наряд ему очень идёт!
— Мисс Сюли, вы только послушайте: этот человек, представьте себе, даже не знал, как завязывать пояс!
Сян Лин, надувшаяся от притворного гнева, но светящаяся радостью, выглядела очень мило. Легко было представить, как старательно она заботилась о Ду Инъюэ.
— Ах да, мисс Сюли, это ведь вы только что получили в коридоре букет от чжоугуань-дажэня? Тот человек выглядел весьма представительно, я даже испытала за вас гордость.
— А-а… да, мне подарили букет леспедецы. Того человека зовут Минцай, я и правда очень обрадовалась!
Услышав это, Янь Цин и Юй Шунь в один голос потрясённо воскликнули: «Что?!» — и, кажется, оба вмиг побледнели.
— Мин… Минцай, этот малый… и вдруг подарил цветы? Невероятно… Сяоцзе и впрямь необыкновенная…
— Подумать только, что такой день настанет… Воистину, мир изменчив, и в нём нет ничего невозможного…
…Сю Ли решила, что лучше не расспрашивать их слишком подробно. В общем, сейчас…
— Все готовы? Я у себя почти всё закончила.
— О, Цзинь Лань, похоже, твоё похмелье наконец прошло.
Цзинь Лань, облачённый в доспехи — отныне он занимал пост особого командующего армией провинции, — услышав эти небрежно брошенные Сю Ли слова, с силой прижал ладонь к виску… Голова всё ещё отзывалась пульсирующей болью.
— Сяоцзе, умоляю, не продолжайте. Честное слово, если бы не опыт вечерних чарок с покойной фужэнь, я бы до сих пор лежал без чувств.
— Э-э… Цзинь Лань-гэгэ, позволь сказать: при том, как ты пил, просто удивительно, что ты ещё не испустил дух…
Ду Инъюэ пришёл в ужас, когда позже осмотрел винные чарки, поэтому теперь предостерегал его в весьма деликатной манере.
— Ну всё, Ду Инъюэ, пора начинать.
— Слушаюсь!
Двое чжоуму переглянулись и одновременно опустились на колени перед Янь Цином и Юй Шунем.
Это был официальный этикет приветствия вышестоящих чинов, которому их обучали в то время, когда они были цзиньши.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
