Для Сю Ли, успевшей сменить множество подработок, подобные пустяки вовсе не были проблемой.
(— Что за бред несут эти идиоты! Тьфу!!)
Подобные вещи были в порядке вещей.
Когда новичков ругают, когда работы невпроворот, когда посылают на побегушки и приходится терпеть трудности в общении — всё это вместе взятое и называется работой. Именно это и есть работа. Рабочее место — не курорт.
— Вернее будет сказать, до этого момента ни разу нельзя было сбежать только из-за того, что работа тяжела.
Сю Ли прижала ладони к вискам, в голове роилось множество мыслей.
— Я поняла. Подходите по одному, и всё обсудим.
Су Фан от удивления вскинул брови и резко схватил Сю Ли за волосы.
— А?! Ты вообще соображаешь, что говоришь?
— Гнать их всех разом бесполезно. Нужно пропесочить каждого по отдельности и выставить вон.
— А почему бы тебе просто не оставить их в покое?
— Как я могу бросить это на произвол судьбы?!
— Конечно, можешь. Они ведь не имеют к тебе никакого отношения.
— Не говори так. Больше всего я ненавижу фразу «это меня не касается».
Су Фан, казалось, хотел что-то добавить, приоткрыл рот, но в итоге так ничего и не сказал. Прислонившись к колонне и скрестив руки на груди, он посмотрел на Сю Ли сверху вниз.
— Не хочешь присоединиться? Если стараться вместе с другими, то и сам будешь прикладывать больше усилий — это убьёт двух зайцев одним выстрелом.
— Хм… ладно, тогда я больше ничего не скажу. Попроси Цинъя помочь тебе с нравоучениями, попробуй постараться. Он ведь обещал тебе помочь, так?
В этот момент подошёл Цинъя. С одного взгляда оценив обстановку в комнате, он всё понял и, усмехнувшись, кивнул.
— Хорошо, я помогу. На это зрелище и правда больно смотреть…
— Если вы будете вдвоём с Цинъя, то наверняка добьётесь каких-то результатов. Это просто замечательно.
Услышав слова «замечательно», Сю Ли внезапно подняла голову.
— Лили, ты куда?
— А то не ясно? В отличие от Цинъя, меня ещё никто не жаждет нанять. У меня нет таких связей, как у тебя, и если я продолжу здесь прохлаждаться, мне останется только покорно ждать увольнения и возвращения в родные края.
— И… и то верно…
— Чего ты так трусишь? Куда делся тот боевой задор, когда ты, размахивая бамбуковым ростком, заявляла: «Я и одна справлюсь»?! Ты ведь хочешь быть чиновником? Даже если тебя уволят, разве не остаётся путь вернуться домой и создать счастливую маленькую семью? Разве это не хорошо? Обыденность — величайшее счастье.
Сю Ли надулась от досады.
— Я сама справлюсь! Я буду работать так хорошо, что тебе нечего будет возразить.
— Вот, это тот самый настрой.
Су Фан потянул Сю Ли за нос и фыркнул от смеха.
— …Твой характер кажется мне слишком наивным, но он совсем не вызывает неприязни. В общем, для начала старайся. А когда почувствуешь, что дело швах — бросай в подходящий момент. «Умение вовремя сдаться тоже важно» — отличный шанс добавить эту фразу в твой личный словарь. Кстати, это моё любимое выражение, настоятельно рекомендую.
Сказав это, Су Фан слегка махнул рукой и ушёл в неизвестном направлении.
Напротив, бездельничающие чиновники за её спиной продолжали без умолку ворчать.
У Сю Ли снова поднялось давление.
— …Цинъя, прошу тебя, помоги мне. Нужно выставить этих людей отсюда всех до единого.
Наблюдавший со стороны Ян Сю был ошеломлён напором Сю Ли. На лице Цинъя появилась спокойная и уверенная улыбка. В его позе со скрещенными руками и в старинном серебряном браслете чувствовалась невыразимая уверенность в себе.
— Что ж, приступим. Изредка заниматься подобным довольно свежо.
На выходе из комнаты для праздных чиновников Су Фан был окликнут ледяным голосом.
— Ли-ли-гун-цзы.
Су Фан вздрогнул от такой манеры произношения, когда каждое слово чеканилось отдельно.
— …Монстр… бамбуковый росток…
Цзинь Лань повёл бровью и внезапно изо всех сил потянул Су Фана за щёку.
— А? Что вы только что сказали? Лили-гунцзы? Я плохо расслышал.
— …Я… я ничего не говорил.
— Кстати говоря, что за ерунду ты наплёл вчера?
Су Фан задумался на мгновение, а затем внезапно, словно его осенило, хлопнул в ладоши.
— Неужели сяоцзе обнаружила какую-то надёжно спрятанную непристойную книгу?
— У меня нет подобных книг!
— Вот как… значит, либо в одиночку, либо на практике…
— Лили, если ты посмеешь сказать такое сяоцзе, я отправлю тебя в ад.
Видя пугающую угрозу, скрытую за улыбкой Цзинь Ланя, Су Фан нисколько не отступил. Хоть ему и было страшно, он заставил себя выпрямить спину.
— Эй, послушай, ты ведь понимаешь, что твоя опека чрезмерна? Это полное отсутствие чувства опасности у той женщины — целиком твоя вина. Именно из-за того, что ты всё от неё скрываешь, она дошла до жизни такой.
На этот раз настала очередь Цзинь Ланя отступить, так как он и сам это осознавал.
— Тебе, как самому близкому к ней человеку, стоит просто найти возможность и как-нибудь ночью тайком пробраться в её комнату — это пойдёт ей на пользу. Конечно, ты должен быть готов к тому, что она возненавидит тебя на всю оставшуюся жизнь. Если на такое у тебя духу не хватит, можешь спрятать эротическую картину там, где её легко найти, или украсть нижнее бельё, или пробраться в ванную, пока она там, ну или подсмотреть, как она переодевается.
— Конечно же, я не стану этого делать! Это чистой воды извращение!
— Слишком много пафоса, чего ты из себя крутого строишь?! Неужели у тебя нет решимости пойти на всё ради сяоцзе?
— Мне так никогда не казалось. С чего бы мне рисковать собой ради подобных вещей?
— В таком случае, просто объясняй ей всё на словах, постепенно. Не всегда же жизнь будет такой прекрасной, когда ты рядом двадцать четыре часа в сутки, оберегаешь её и помогаешь. Как там говорится — ценить хороший результат выше плохого? Признаю, она соображает куда лучше меня, но она ведь не небожитель и не супергений, верно? Вместо того чтобы стремиться к максимально идеальному результату, я до сих пор думал о том, как избежать худшего. Возможно, она думает так же; а может, она просто не задумывалась о том, что если бежать сломя голову, то можно и упасть, вот и несётся изо всех сил.
Выслушав эту длинную тираду Су Фана, Цзинь Лань лишился дара речи. Цзинь Лань с самого начала не рассматривал ситуацию, исходя из возможности неудачи. У него было достаточно уверенности, чтобы избежать провала в любом случае. Это было возможно благодаря его способностям, статусу, связям и умению видеть людей насквозь.
Однако в этом было то, чего Сю Ли определённо не хватало.
Цзинь Лань посмотрел на Су Фана другими глазами. Возможно, его присутствие рядом с Сю Ли действительно было благом…
Внезапно лицо Су Фана помрачнело.
— …Слушай, я знаю, ты не согласишься, но я всё же хочу озвучить одну просьбу.
— ? Какую?
Выслушав осторожно высказанную просьбу Су Фана, Цзинь Лань совершенно спокойно кивнул.
— Идёт.
Теперь настала очередь Су Фана впасть в ступор. Он полагал, что вероятность отказа составляет девяносто девять и девять десятых процента.
— …Серьёзно? С чего это ты так легко согласился?
— Для меня в этом нет ничего сложного, но у меня есть одно встречное условие.
Услышав это условие, Су Фан задрожал всем телом.
— …Я же говорю, именно поэтому с тобой каши не сваришь!!
— Если ты не согласен, то и я твою просьбу не выполню.
Глядя на Цзинь Ланя, который холодно отвернулся, Су Фану оставалось только подчиниться.
Так прошёл день. Вечером Су Фан внезапно снова появился в комнате, отведённой для незанятых чиновников. Сю Ли и Цинъя как раз отчитывали последнюю группу чиновников, которые без умолку сетовали и жаловались.
— Но сколько ни проси, нас всё равно выставляют за дверь. Это просто возмутительно.
Выслушав жалобы этого чиновника, Сю Ли принялась бесконечно его отчитывать.
— Ты злишься уже на второй день? Разве я тебе не говорила? То, что тебя прогнали — в порядке вещей. Слушай внимательно: и я, и вы сейчас всё равно что в корзине для мусора, нас считают за никчёмный хлам. Если хочешь, чтобы тебя снова использовали, ты должен склонить голову и сказать: «Прошу вас», искренне и преданно умолять. Кто иначе обратит на тебя внимание? Совершенно естественно, когда на тебя кричат: «Чего припёрся в такую занятую пору? Приходи послезавтра». Ты это понимаешь?
— …Ну, на словах-то оно так.
— Если хочешь, чтобы тебя наняли, ты должен эффективно показать: «Я действительно ещё могу быть полезен». Нужно научиться продвигать себя — это и есть первое сражение. В общем, бросать всё на второй день ещё слишком рано. Продержись хотя бы пять дней, ходи за ними по пятам и умоляй. Ничего страшного, даже если у тебя за душой ничего нет, упорство найдётся у каждого. Даже если нет вдохновения что-то созидать, упорство — это то, что прорастает само собой.
— …Упорство, значит…
— В глазах девушек такие старательные мужчины выглядят очень… кхм-кхм… достойно и привлекательно.
Хотя последняя фраза и улыбка вышли не слишком естественными, юноша, выслушав это, кажется, немного воодушевился.
— Раз так, пожалуй, я смогу ещё немного продержаться.
Лицо Сю Ли внезапно просветлело, но лишь на миг, и она зевнула.
— Но если ты не хочешь идти на такие жертвы ради поиска работы…
В этот момент Цинъя непринуждённо сменил Сю Ли. Его лицо, сохранившее юношеские черты, тяжело посуровело. Он развернул лист бумаги с какими-то записями, приняв вид врача, который после осмотра больного сообщает родственникам: «Мне тяжело это говорить, но…»
— Однако если тебя вот так лишат чина, то твоя жизнь как мужчины будет…
Используя фразу «жизнь как мужчины», чтобы привлечь внимание собеседника, он демонстрировал листок (на самом деле исписанный всякой чепухой), который якобы чётко и ясно определял дальнейшую судьбу чиновника. Цинъя вёл его за собой, используя убедительные слова о будущем, которое непременно наступит — для этого требовалось актёрское мастерство в голосе. На глазах у собеседника лицо бледнело, жизнь и впрямь рисовалась трагичной, и в этот момент Цинъя нужно было подвести итог: «Но если ты сейчас выстоишь и сможешь послужить императорскому двору, то, возможно, получится…» Но обычно человек, не дожидаясь окончания этой фразы, уже выбегал из комнаты.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
