Для семьи Пяо это было сродни внезапно налетевшему смерчу.
— Медлить нельзя было ни мгновения.
Ин Цзи вспомнила своё прошлое и невольно потёрла виски.
Пусть и говорят, что яблоко от яблони недалеко падает, но не до такой же степени.
(Нет, всё куда хуже, чем тогда).
Тогда её парой был Юань Сюнь, а избранником Чуньцзи стал этот никчёмный Кэ Сюнь. Ситуация была настолько скверной, что хотелось рвать на себе волосы.
И всё же ради внуков она должна была что-то предпринять.
— Тётя, это Кэ Сюнь.
Из-за двери послышался голос Кэ Сюня. Ча Кэсюнь, которого тётя вызвала по крайне важному делу, робко вошёл в комнату.
Ин Цзи, чинно восседавшая в кресле, перевела взгляд на средний палец левой руки Кэ Сюня. На нём было плотно надето кольцо, с которым муж Ин Цзи не расставался долгие годы.
На лице Кэ Сюня, который последние дни без устали трудился в качестве главы клана, разгребая последствия случившегося, читалась глубокая усталость. Однако Ин Цзи знала: больше всего его тревожила судьба второго старшего брата — Шо Сюня, до сих пор числившегося пропавшим без вести. Если бы Ин Цзи волевым решением не прекратила поиски и не велела готовиться к похоронам, он, вероятно, продолжал бы искать в одиночку.
На краткое мгновение образ стоящего перед ней Кэ Сюня слился с образом Юань Сюня, который до самого конца так и не смог отречься от семьи Ча.
Его покойным братьям уже никогда не суждено было осознать истинную ценность Кэ Сюня.
— Тётя… то самое важное дело, о котором ты говорила?..
Кэ Сюнь спросил об этом с недоумением. Голос его оставался по-прежнему мягким, но в нём больше не чувствовалось былой слабости. Он был тем самым юношей, что в одиночку ворвался на совет клана; теперь же его твёрдая воля наконец проступила наружу, обретя форму спокойствия.
Ин Цзи закрыла глаза. Затем она грациозно поднялась и прижала перьевой веер к щеке.
— Тогда я спрошу прямо, без обиняков.
От этой необычной атмосферы Кэ Сюнь похолодел. Раз Ин Цзи назвала дело «важным», значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. Наверняка грядёт событие, сопоставимое с недавним вступлением в должность главы клана.
«К чему бы это ни привело, нужно быть готовым к удару», — подумал он.
(Но всё же как-то боязно).
От веера, прижатого к щеке, веяло такой силой, будто Ин Цзи не давала собеседнику ни единого шанса на побег. Её суровый взор, учитывая, что она всё ещё была весьма привлекательной знатной дамой, обладал исключительной властностью, отчего по спине Кэ Сюня пробежал холодный пот.
— Да, хорошо, о чём вы хотели спросить?
— Как далеко зашли ваши отношения с Чуньцзи?
Кэ Сюнь на мгновение даже не понял, что именно она сказала.
— …А?
Ин Цзи втайне стиснула зубы и, понукая его к ответу, легонько похлопала веером по его щеке.
— Я спрашиваю, насколько далеко вы с Чуньцзи продвинулись? Неужели на это так трудно ответить? Перешли ли вы последнюю черту и спали ли в одной постели? Полагаю, вы провели вместе не одну ночь? Или, может, счёт вашим поцелуям уже пошёл на десятки?
По мере того как до Кэ Сюня доходил смысл её слов, лицо его на глазах наливалось пунцовым цветом, становясь похожим на помидор. По-последнюю черту!..
— Тё-тё-тё-тётя!
— Что «тётя»? Отвечай живее!
— Такие… такие бесстыдные вещи!..
Но его отчаянное сопротивление было подавлено в тот же миг.
— Заткнись! Болван! Я спрашиваю, потому что это необходимо! Тоже мне, возраст уже не детский, а всё ещё строишь из себя невинность!
— Строю?..
Сколько вообще мужчин в этом мире подвергаются подобным допросам со стороны бабушки своей возлюбленной?
— Ну что за беда. Ладно, отвечай просто «да» или «нет». Первый вопрос: вы хоть целовались?
Под этим убийственным взглядом восемнадцатилетний Кэ Сюнь, разумеется, не мог сопротивляться.
Хоть пот и лил с него ручьями, а глаза бегали из стороны в сторону, Ин Цзи была неумолима. Не имея иного выхода, Кэ Сюнь наконец выдавил едва слышным, как писк комара, голосом:
— Нет.
В то же мгновение глаза Ин Цзи округлились до предела. А затем она принялась градом наносить удары веером по щекам Кэ Сюня.
— Ах ты, никчёмное создание! Не ожидала, что ты провалишься на первом же вопросе! Как ты смеешь заявлять мне, что вы даже не целовались?! Сколько лет, по-твоему, вы уже знакомы? Да вы сейчас ещё и под одной крышей живёте — и это, по-твоему, поведение пылкого восемнадцатилетнего юноши? Ох! Какая же я была дура, раз решила, что ты хоть немного похож на Юань Сюня! Даже Юань Сюнь, этот чурбан неотесанный, в нужный момент действовал решительно и по-мужски! По сравнению с ним ты — как простой камень рядом с мясным шариком, вы же совершенно разного сорта! У-у-у! Идиот!
Хлёсткие удары веером продолжали сыпаться один за другим.
— Тё-тётя, ваши сравнения слишком странные…
— Или ты хочешь сказать, что Чуньцзи не хватает женского обаяния? Ты что, собираешься ждать, пока девушка возьмёт инициативу в свои руки?
Хотя под градом обвинений Кэ Сюнь безропотно сносил побои, как мужчина он не мог оставить это без ответа и поспешно перехватил веер.
— Н-нет! Как я могу считать Чуньцзи непривлекательной! В конце концов, я мужчина. И я н-никогда не думал о такой постыдной вещи, как перекладывание инициативы на девушку!
Лицо Кэ Сюня покраснело до самых кончиков ушей, пока он отчаянно оправдывался. Но почему он вообще должен оправдываться в подобных вещах?
— …Я хочу оберегать её. Именно потому, что до сих пор произошло так много всего, я хочу принести ей счастье осмотрительно, бережно, шаг за шагом. К тому же я только-только оказался у самого начала пути. Проблемы семьи Ча всё ещё громоздятся горой. А главное — я хочу стать зрелым мужчиной, способным нести ответственность, и тогда, естественным чередом, ну… пожениться с ней.
Но Ин Цзи не только не растрогалась, а напротив, вновь поддавшись гневу, с новой силой обрушила на него веер.
— Каким ещё зрелым мужчиной! Тупица! Думаешь, сказал красиво и стал героем?!
Кэ Сюня задели за живое. А ведь он д-думал, что его похвалят.
— Пытаешься прикрыть собственную никчёмность напыщенными речами? Я ни за что не отдам Чуньцзи такому желторотому юнцу, как ты!
— А? К-как же так?
— Слушай меня внимательно. Во всём важна скорость. Как только наступит новый год, вы тут же сыграете свадьбу. А первую брачную ночь, само собой, чем раньше, тем лучше — хоть сегодня всё и решите.
Кэ Сюнь оцепенел… Кажется, он только что услышал нечто совершенно невообразимое…
— По-подождите, пожалуйста! Как я, едва потеряв родных, могу праздновать свадьбу сразу после нового года? По правилам приличия положено соблюдать траур хотя бы год! К тому же у меня, как у главы семьи Ча, есть множество других дел, требующих немедленного решения. И уж тем более до свадьбы… это же оскорбление для Чуньцзи! Я не стану потакать такому неуважению к обычаям, даже если об этом просит тётя!
Кэ Сюнь решительно возразил ей в лицо, но Ин Цзи с размаху ударила его рукоятью веера прямо в межбровье. От нестерпимой боли Кэ Сюнь весь задрожал… Болело просто невыносимо.
— Хватит болтать! Приличия, обычаи… Печёшься о чужом мнении, будто старый дед? Я же сказала, что дозволяю вам! И потом, глупый ты мальчишка, неужели ты думаешь, что счастье — это нечто такое, что можно поймать, не спеша вышагивая шаг за шагом? Говорю тебе: счастье подобно текучей воде — утечёт и не воротится —
Если бы это было возможно, Ин Цзи до самого последнего момента не хотела называть причину. Она не желала, чтобы её любимые внуки встречали это важное время ради подобных вещей.
(…Ещё немного… времени…)
Она попросила Чай Линь тайно, через Цюаньшанлянь, взять под контроль миссию по проникновению в Гуйян. Поэтому нужно было действовать, пока членов рода не будет на месте.
Ин Цзи резко захлопнула веер из перьев.
— Это приказ! Вам ясно?!
I
— В общем, поскольку обыск в резиденции семьи Ча и прочие работы завершены на восемьдесят процентов, завтра можно будет отозвать половину людей.
В одной из комнат города Хулянь Цзинь Лань зачитывал доклад перед двумя чжоуму.
— Кроме того… хоть это и было приоритетной задачей, тело Чао Шо Сюня до сих пор не найдено. Поскольку, по нашему суждению, дальнейшие поиски невозможны, последующие заботы возьмёт на себя семья Ча. Впрочем, врачи, исследовавшие следы крови, подтвердили, что количество яда было смертельным, и сочли, что исцеление невозможно. Поэтому Ча Кэсюнь, похоже, намерен включить имя Чао Шо Сюня в список участников похорон.
Воздух в комнате слегка всколыхнулся, и лишь Сю Ли, как и всегда, кивнула.
— Понятно. Спасибо за службу, Цзинь Лань. Чтобы иметь возможность присутствовать на похоронах, я постараюсь максимально скорректировать график работ. Передай, пожалуйста, Ча Кэсюню, чтобы он связался с нами, как только будет определена точная дата…
— Сяоцзе!
— Ч-что такое? Янь Цин!
— …Хотите чаю?
— Да, спасибо. Мне горячего.
Сю Ли ответила без колебаний, и Янь Цин, не говоря ни слова, тотчас направился в угол комнаты, чтобы заварить чай. Цзинь Лань, не теряя ни секунды, продолжил:
— Сяоцзе.
— Да?
— …Чиновник по обрядам прислал угря.
— О, как чудесно! Значит, завтра можно будет приготовить жареного угря.
Увидев эту улыбку, Цзинь Лань тоже превратился в одного из тех двоих мужчин, что не в силах продолжать разговор.
Наблюдавший со стороны Юй Шунь едва не вздохнул в открытую, глядя на беспомощный вид этих двух взрослых мужчин… Семнадцатилетняя Сю Ли была куда взрослее них.
— Сегодня вы снова засиделись допоздна. Хоть вам обоим наверняка будет нелегко вплоть до Осеннего праздника, прошу вас, приложите ещё немного усилий.
Узнав об окончании работы, оба чжоуму тут же принялись прибирать стол Юй Шуня. От того, с какой ловкостью они вытирали кисти и приводили в порядок тушечницы, во взгляде Юй Шуня промелькнула радость и тепло.
Заваривший чай Янь Цин принялся ворчать:
— Ну и ну, этот Чай Чжан! Назначить его ответственным за Осенний праздник было ошибкой. Вместо того чтобы облегчить ношу Сю Ли-сяоцзе и остальных, он её только увеличил. Стоит делу коснуться денег, как этот парень тут же превращается в демона.
И Сю Ли, и Ду Инъюэ уже давно обзавелись тёмными кругами под глазами. Хотя Янь Цин и Юй Шунь в начале своей службы находились в похожем состоянии, эти двое из-за своего невысокого роста вызывали особое сочувствие.
Однако сами виновники торжества были невозмутимы.
— Всё в порядке. Честно говоря, по сравнению с периодом подготовки к экзаменам цзиньши, сейчас всё довольно легко. Верно, Ду Инъюэ?
— Да, с тех пор я ни разу не засыпал прямо на стуле. Нам и правда стоит поблагодарить Лу-шиляна.
Юй Шунь, вспомнив себя в те годы, улыбнулся. Верно — суровая, даже чрезмерно, подготовка того наставника была направлена именно на этот момент.
В тот день Сю Ли отправилась домой, когда уже совсем стемнело.
После церемонии вступления в должность Сю Ли и остальные переехали в резиденцию чжоуму. Эта усадьба, которую позже назовут Резиденцией двух губернаторов или поместьем Хун и Ду и которая надолго останется в памяти людей, была весьма просторной. Поскольку обычные чжоуму зачастую приезжали к месту службы со всей семьёй — а то и со всем кланом, — это место соответствовало их статусу и по площади уступало лишь главному поместью семьи Ча. Так как Сян Лин тоже переехала сюда из дома Ча, теперь в резиденции жили пятеро, но при такой площади это не доставляло никаких неудобств.
Едва переступив порог, они почувствовали в воздухе умиротворяющий аромат благовоний.
— С возвращением. Вы все, должно быть, очень устали?
— …Сян Лин, тебе опасно присматривать за домом в одиночку в такой поздний час. Думаю, до осени тебе лучше пожить у Чай Линь или Чуньцзи-фужэнь.
Сю Ли в который раз дала этот совет подбежавшей встречать их Сян Лин. Но та, как и всегда, упрямо покачала головой.
— В таком случае этот дом никогда не станет пригодным для жилья.
Янь Цин невольно втянул голову в плечи. Сян Лин, держа в руках чайник, продолжала безжалостно отчитывать их:
— Я впервые вижу сорняки выше собственного роста. По милости одного бывшего господина чжоуму, я и не знаю, сколько сил пришлось потратить только на то, чтобы привести в порядок место, где Сю Ли-сяоцзе могла бы спокойно отдыхать. Сю Ли-сяоцзе и так занята на работе, как я могу позволить ей ещё и беспокоиться об уборке? Когда мы только начали здесь жить и я в одиночку пропалывала траву, знаете, что случилось? Дети прибегали сюда, чтобы поиграть в «поход в дом с привидениями»! Мне тогда от обиды едва не хотелось расплакаться.
Глядя на сладости, которые Сян Лин подала к чаю, Янь Цин подумал, не кажется ли ему, но сегодня его порция снова выглядела чуть меньше остальных.
Цзинь Лань тоже сочувственно кивнул.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
