— Если упустишь, я могу тебя научить.
— Нет уж — ха-ха-ха. Потому что я хочу знать не то, как стать популярным у девушек, а то, как подступиться к той, которая мне нравится.
Непреднамеренные слова подчинённого заставили сердце Цю Ин ёкнуть… Какая… какая проницательность.
Глядя на приближающийся момент и на необычайно взволнованную чёрную стену людей, военный чин Гао почувствовал некоторое сомнение.
— Но в какой форме будет проходить состязание? С таким количеством людей поединки один на один были бы слишком…
Чувствовалось, как солнце поднимается выше, и раздался бой барабанов, объявляющий шичэнь. Наступил полдень.
На высоком помосте появились два великих генерала армии Юлинь.
— Сейчас начинается проводимое армией Юлинь великое состязание конца года. Поскольку участников слишком много, мы не будем проводить поединки один на один, а установим заставы для отбора.
На площади воцарилась тишина, был слышен лишь чёткий голос великого генерала Бай.
— Застав будет три. Первая — Внешний двор, вторая — Внутренний двор, и последняя — Хоугун.
После этих последних слов отовсюду раздались крики, полные дикой, первобытной мощи.
— Как именно будет проходить отбор на каждой заставе, вы узнаете сами. В самом конце, когда пройдёте все заставы, вас будет ждать некий предмет. Тот, кто его добудет, победит. Однако мы с Яоши будем ждать вас прямо перед ним.
У военных чинов тут же отвисли челюсти. Особенно удручёнными выглядели те, кто служил в армии Юлинь. Цю Ин тоже лишился дара речи. Уж скорее можно было надеяться на то, что они превратятся в птиц.
Словно услышав невозможное «это нереально» в сердцах офицеров, великий генерал Бай погладил свои короткие усы.
— Я ведь не говорил, что вы должны нас победить или сокрушить? Достаточно просто забрать тот предмет. Например, можно объединиться с уцелевшими, выстроиться в боевой порядок, найти брешь, проскользнуть мимо меня и Яоши и захватить сокровище.
В глазах военных чинов блеснул огонёк надежды. В таком случае, пожалуй, можно было что-то предпринять.
— И ещё кое-что. Победить меня и Яоши — самый надёжный путь, так что не сдерживайтесь. Завтра ведь мир изменится, верно?
Стоящий рядом великий генерал Хэй тоже глубоко кивнул. Но все прекрасно понимали, что в «тот мир» они не хотят даже под страхом смерти.
— Это всё, на что вы способны? Послушайте, олухи, воину необходимы…
Стоящий рядом великий генерал Хэй подбросил в воздух то, что держал в руке. Огромный свиток, в три раза больше обычного, развернулся и упал вниз. На нём чёткими мазками туши были начертаны золотые слова мудрости…
— Первое — это старание, второе — упорство, третье и четвёртое — ум и физическая сила, пятое — выдающийся начальник, и под самый-самый конец — удача.
Пятым пунктом определённо шёл начальник-садист.
— Хорошенько вбейте эти шесть правил себе в головы. И вы, из других войск, не вздумайте недооценивать армию Юлинь. Проявите беспечность — и ваш конец будет печален.
Великий генерал Бай узнал Цю Ин и слегка улыбнулся.
— Вставлять другим палки в колёса — обычное дело, на поле боя это и есть стратегия. И не смотрите на чины: если всё сделаете правильно, то сможете одолеть даже того, кого не победить в одиночку.
Атмосфера вокруг внезапно стала угрожающей, Цю Ин тяжело вздохнул.
— Правитель области Чжао тоже прибудет сегодня в Гуйян. Стремитесь к победе изо всех сил!
Глаза мужчин широко распахнулись, и, казалось, возник обжигающий поток воздуха, заставивший забыть о зимней стуже.
— Итак, начинаем. Первая застава…
Великий генерал Хэй подбросил в воздух второй свиток. Несколько иероглифов бросались в глаза…
— Жеребьёвка (есть и пустые жребии!)
Пять
Сю Ли смотрела в окно повозки, и её прошиб холодный пот. Хотя по дороге она уже думала о такой возможности…
— Э-это… здесь, старшая сестра Хуте!!
— М-м?
— Ме-ме-место временной работы…
— Сама видишь. Это дворцовый город.
Действительно, раз уж они добрались сюда, оставалось только войти во дворец. Но эта дорога точно…
— Т-т-то… ворота, к которым ведёт эта дорога, это же Хоугун?
— О, а ты неплохо осведомлена. Да, сегодня мы работаем в Хоугун.
— В Хоугун?!
— Один знатный гость попросил меня привести сюда лучших куртизанок. Что ж, если управимся до вечера, это не повредит делам, да и выглядит забавно, так что я согласилась.
Хотя просьба исходила от Цю Ин, Хуте также была одной из предводительниц союза городских низов. Она понимала, что при удачном раскладе сможет заслужить признание нового короля, но Сю Ли об этих расчётах не сказала.
— Другие куртизанки уже отправились вперёд, мы последние… Не озорничай.
Сю Ли молча собралась выпрыгнуть из движущейся повозки, но Хуте перехватила её своими изящными пальцами и затащила обратно.
— Это опасно.
— Прошу прощения, у меня внезапно разболелась поясница, закружилась голова, затекли плечи, навалилась усталость… Позвольте мне немедленно вернуться.
— О чём ты говоришь? Разве тебе не нужны деньги?
— У-ух…
Эти слова ударили по самому больному месту, и Сю Ли даже покачнулась. В голове тут же завертелись мысли о вознаграждении.
(Нет, постой, мне нужно успокоиться! Это же Хоугун!?)
Это же то самое место, где ещё полгода назад она сама держала в руках круглый веер и, не обнажая в улыбке зубов, притворялась Гуйфэй. Пяо Чжучуй тоже здесь, и дворцовые дамы, конечно же, помнят её лицо.
— Раз так… старшая сестра Хуте, а что мы будем делать в Хоугун?!
Если бы речь шла о мытье посуды, она бы с радостью согласилась, но вряд ли лучших куртизанок Гуйяна заставили бы заниматься подобным. Неужели Лю Хуэй в конце концов всё обдумал и решил, подобно императорам прошлого, погрязнуть в небывалой роскоши, устроив «винные пруды и мясные рощи»…
(У ме-меня нет причин жаловаться… хотя нет, разве моё присутствие там не будет выглядеть странно?)
Хуте это забавляло.
— О чём ты думаешь? Я же сказала — только до вечера. Тебе нужно будет просто сидеть.
— …А? Просто сидеть?
— Да. Немного принарядишься, будешь выглядеть мило, поешь сладостей и к вечеру вернёшься домой.
— В окружении му-мужчин?
— Нет, но если вдруг какой-нибудь мужчина и придёт, просто обойдись с ним как подобает.
— ???
Судя по всему, это не «винные пруды и мясные рощи», но от этого всё становилось ещё непонятнее.
— …Ой? А-а, кажется, приехали.
Сю Ли подсознательно хотела спрятаться за спину Хуте, но было поздно: дверь открылась.
Дворцовая дама, чьё очарование отличалось от обаяния Хуте, но чья красота ничуть ей не уступала, встретила их с безупречным почтением. На лице этой проницательной и умелой главной фрейлины читались редкие следы явной усталости.
— Для меня большая честь, что вы откликнулись на наше приглашение. Я — Пяо Чжучуй, нынешняя главная фрейлина Хоугун. Мне крайне неловко за то, что сегодня мы доставили вам столько хлопот…
Взгляд Пяо Чжучуй остановился на лице Сю Ли, и она внезапно осеклась. Остальные дворцовые дамы всё ещё стояли с низко опущенными головами и пока не заметили Сю Ли.
В голове у Сю Ли стало пусто. Она не знала, что делать, и лишь отчаянно замахала руками, словно за ней гналось чудовище.
Пяо Чжучуй улыбнулась.
— …Тогда прошу сюда.
Пяо Чжучуй незаметно передала Сю Ли круглый веер.
Сю Ли не поблагодарила Пяо Чжучуй в тот миг; дрожащими руками она приняла веер и, прикрывая лицо, вышла из повозки. Раз уж она оказалась здесь, пути назад не было. Она до сих пор не понимала, что именно нужно делать, но оставалось только подчиниться.
(Ли-лишь бы до вечера меня не раскрыли.)
«Столько-то лянов золота!» — Сю Ли твердила это про себя как заклинание и, сопровождаемая с обеих сторон двумя несравненными красавицами, направилась внутрь.
Цю Ин вытянул жребий — и, прочитав написанное там «указание», прижал ладонь ко лбу.
— …Трудная задача.
Теперь он понял, что имели в виду два великих генерала, говоря об «уме, силе и удаче». Похоже, на этот раз одним лишь воинским мастерством было не обойтись. Пока он размышлял над тем, как поступить, со всех сторон повеяло угрозой.
— О-о, генерал-красавчик!
— Дай-ка я вставлю тебе палки в колёса.
Это, конечно, были не подчинённые из армии Юлинь. Судя по облачению, перед ним стояли младшие офицеры Шилювэй — иными словами, сброд.
— Ты мне ещё с давних пор не нравился.
Людей было около десяти человек.
Лань Цюин обнажил меч и бесстрашно улыбнулся.
— Что ж, тогда пусть решит сила.
— Получай!
Они легко поддались на провокацию.
Лань Цюин сокрушил их всех; не прошло и того малого времени, за которое закипает вода.
(Ну что ж… самое трудное начинается только сейчас.)
В тот миг, когда он намеренно открылся противнику, со спины градом полетели стрелы, без малейшего промаха нацеленные в его жизненно важные точки.
Это был совсем иной уровень, не то что давешняя «сорная трава»; под чьим-то командованием они мгновенно выстроились в боевой порядок. Улучив миг, когда Лань Цюин отбивал стрелы, они начали непрерывную череду атак копьями и мечами, раз за разом повторяя натиск.
Лань Цюин спокойно отражал первую волну ударов мечом и наручами, и его лицо невольно расслабилось.
— А вы за короткое время заметно поднаторели.
Видя своих подчинённых, которые в бою действовали куда лучше, чем на тренировках, Лань Цюин едва не присвистнул.
Военные чины левой армии Юлинь не стали продолжать атаку, а разом отступили и поклонились командиру.
— Примите это вместо приветствия, генерал Лань.
— Сегодня мы и сами чувствуем, что мы в отличной форме.
— В любом случае, мы ни за что не дадим победить вам, генерал, ведь только вы так популярны у женщин!
— Я тоже хочу найти себе пару!
— Бросим ему вызов в одиночку, когда он выдохнется!
Раз так, мы уходим! Сказав это, они тут же приготовились бежать. Уходя, они не забыли выпустить ещё стрел. Они понимали, что пока им не одолеть Лань Цюин, который уже восстановил стойку, и это хладнокровное решение было верным.
На губах Лань Цюин заиграла улыбка. Осознание выдающегося мастерства подчинённых доставляло ему неимоверную радость.
(Превосходно.)
Несмотря на превосходящее других изящество и беспечность, Лань Цюин всё же оставался воином. Стоило ему завидеть добычу, как глаза его сверкали, словно у хищника.
Лань Цюин походя разобрался с «сорной травой» — теми, кто напал на него, судя лишь по внешности, — и выкроил время, чтобы взглянуть на «приказ», указанный в жребии, который он вытянул для прохождения испытания.
(…Ох, и что же мне делать?..)
Военные чиновники разбегались в разные стороны со своими жребиями; похоже, содержание приказов у всех различалось. Оглядевшись, он увидел чиновника, который пробил лёд в пруду и начал заплыв в ледяной воде.
(Ах, верно, рыбы в том пруду хищные…)
Как и ожидалось от его командиров — никакого милосердия.
Лань Цюин снова внимательно изучил свой жребий. Его «приказ» гласил:
«Заставить шаншу Либу, господина Лу, рассмеяться. Даётся три попытки».
Лань Цюин застонал.
— Как же трудно…
Вспомнив своего бывшего наставника, который никогда и тени улыбки не выказывал, Лань Цюин закручинился.
…Заставить его… рассмеяться???
(…М-да… только сейчас я остро ощутил, что у меня нет никаких особых талантов.)
Лань Цюин ловил себя на непочтительных мыслях о том, что Лю Хуэй и Цзянь Ю, напротив, обладали множеством талантов.
(…Впрочем, мне и хочется, и не хочется знать, что написано в других жребиях.)
Лань Цюин посмотрел вдаль. На собственной шкуре прочувствовав беспощадную, дьявольскую натуру двух великих генералов, он понял, что его приказ, пожалуй, был ещё довольно мягким.
И это было правдой. В тот день весь дворцовый город превратился в сущий ад.
Прежде всего, палата шаншу Гунбу…
— Простите за беспокойство, шаншу Гуань!! Прошу, сойдитесь со мной в поединке — кто кого перепьёт!!
— …Ох, опять началось. Ну, давай. Так вот что значил приказ этого непутёвого правителя — закончить работу ещё до полудня? Надеюсь, ты прихватил денег на выпивку.
Даже видя перед собой шаншу Гунбу, господина Гуань, который, подобно бродяге, жадно глотал вино, и груды тел поверженных предшественников, не выдержавших состязания, военный чин не дрогнул — в конце концов, он был из подчинённых правой армии Юлинь.
(Не стоит недооценивать меня, прошедшего закалку в алкогольном аду великого генерала Бая! Давай решим, кто из нас сильнее!!)
Военный чин (женатый), исполнявший обязанности судьи и ожидавший в палате шаншу с самого утра, кивнул, подтвердив, что приказ в жребии гласил: «Победить шаншу Гунбу, господина Гуань, в состязании по выпивке».
— Итак, состязание по выпивке начинается!!
Военный чин потерпел сокрушительное поражение.
Палата шаншу Хубу…
— Эту жуткую маску… я сниму её!!
Ещё один мелкий вояка бросился на шаншу Хуана. Поскольку он считал шаншу Хуана обычным гражданским чиновником и глупцом, его приёмы были полны изъянов. Напротив, шаншу Хуан был мастером цигуна.
К тому же от постоянных помех в работе он уже пришёл в неописуемую ярость. Такого гнева у него не видели никогда, разве что в стычках с Ли Шэнем.
В ответной атаке военный чиновник был отброшен ударом ноги.
(Подтверждаю потерю сознания. Люй Э из Шилювэй дисквалифицирован!)
Военный чин (счастливый новобрачный), дежуривший здесь с утра, осмотрел зрачки и вынес вердикт.
— Вы весьма искусны, шаншу Хуан! Поистине расточительство — служить гражданским чиновником. Как насчёт этого? Пользуясь случаем, вы обязательно должны вступить в нашу армию Юлинь!!
Военный чин искренне восхищался и убеждал его. Однако стоявший в стороне Цзинь Юйли прекрасно понимал, что терпение шаншу Хуана на исходе.
Но Хуан Цирэнь не был ребёнком, который стал бы вымещать злобу на ничего не подозревающем воине.
— Этого проклятого непутёвого правителя… я убью его.
Тем не менее он не был и тем благоразумным взрослым, чья ярость быстро остывает. Жажда убийства в его словах была истинной.
Даже Цзинь Юйли не мог его успокоить. Он машинально поднял «жребий», выпавший из рук потерявшего сознание воина, и прочёл:
«Сорвать маску с шаншу Хуана из Хубу, после чего некоторое время созерцать его истинное лицо, оставаясь в здравом уме».
После долгого, полного смешанных чувств молчания Цзинь Юйли втайне утёр слезу.
(…Два великих генерала и впрямь чересчур жестоки…)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
