— Ты хотел обмануть меня, а затем напасть на принцессу, ты ведь так сказал? Большой лжец.
Не зря её тренировали как «марионетку-убийцу» с обострёнными чувствами — это же «уши шёпота».
Бэйдо, должно быть, впервые в жизни так искренне и послушно произнёс:
— …Прости.
Девочка подняла взгляд на Шао Кэ.
— …Ты… ты можешь обменять «——» на принцессу?
— …А?
— Если можешь, я оставлю свой пост и помогу вам открыть дверь. Ты на это способен?
Способен ли он?
«Обменять «——» на принцессу?»
Бэйдо очень удивился и, склонив голову набок, всем своим видом выражал вопрос: «Что это значит?» В этот момент —
— …Я смогу.
Он услышал, как Шао Кэ выпалил наглую ложь. Похоже, тот уже начал свою операцию «сначала обмани, чтобы войти».
— …Ты правда готов на это? Пообещаешь мне, что обязательно снимешь с принцессы цепи? Даже если принцесса скажет, что цепи снимать нельзя, ты всё равно сделаешь это?
Шао Кэ был немного удивлён. Нельзя снимать цепи?
— Так сказала принцесса? Это значит, что она не хочет уходить?
Неужели её не используют, а она сама помогает семье Пяо?
— Нет… Она сказала, что даже если на это уйдут тысячи лет, однажды она обязательно уйдёт, просто сейчас ещё нельзя. Через некоторое время я должна стать сосудом для тела принцессы, поэтому мне придётся умереть. До тех пор я хочу сделать для неё хоть что-нибудь.
«Сосуд». Стало быть, этот ребёнок — жрица, подготовленная как следующее тело для принцессы Цянвэй.
— …А что будет, если узнают, что ты оставила свой пост?
— «Марионетка-убийца», которая не слушается и действует по своему усмотрению, считается сломанной и немедленно подлежит «утилизации».
Щёки Бэйдо дрогнули. Даже будучи убийцей, слышать такое из уст маленькой девочки было жутко.
— Эй, Куэй. Так называемая «утилизация» — это ведь то самое?
— …Должно быть, её просто уничтожат. Как тебя зовут?
— Меня зовут Чжу Цуй.
Казалось, ей было приятно, что кто-то спросил её имя; Чжу Цуй низко поклонилась. И это убийца.
Шао Кэ совершенно обыденным движением нанёс резкий удар ребром ладони по тонкой шее Чжу Цуй. Подхватив обмякшую девочку, он передал её остолбеневшему Бэйдо.
— Ну что, Бэйдо, оставляю этого ребёнка на тебя. Твоя первоочередная задача — защитить её и вывести отсюда. Изо всех сил беги в департамент Сяньдун. Иначе её уничтожат. Это приказ, остальное — моя забота.
— Чего-о-о?! Я никогда не прикасался к кому-то настолько мягкому, словно тофу, и такому маленькому! А… а… а если я случайно раздавлю её, как куриное яйцо?!
— Вот тебе отличная возможность испытать себя. Не заставляй её плакать, не раздави и не вздумай убить.
Силой всучив ношу в руки Бэйдо, Шао Кэ посмотрел на закрытые врата башни. Юйю-дажэнь говорил, что какие бы чары здесь ни были наложены, против «Ганьцзяна» и «Мое» они бессильны. Раз так…
(Тогда открою силой!)
Шао Кэ стремительно рванулся вперёд, взмахнув мечами. Клинки озарились небывалым снопом искр и издали звон, который можно было почти различить на слух. Шао Кэ почудилось, будто полы его одежды начали тлеть; по ту сторону разрубленных дверей его уже ждали «марионетки-убийцы».
Не тратя времени на раздумья, Шао Кэ вскинул мечи, и они замелькали подобно вспышкам молний.
Бэйдо, прижимая к себе обмякшее тельце девочки, растерянно озирался по сторонам. Он был тронут тем, насколько хрупким было это существо, какой высокой была температура её тела и какой мягкой, словно тофу, она казалась. Потрясающе — откуда берутся такие невероятные создания?!
Впрочем, умиляться долго не пришлось: убийцы появились словно в ответ на вторжение Шао Кэ в башню. Только что он был вместе с Куэй и едва сумел оторваться от преследователей, но сейчас умирать было нельзя.
— Да плевать. Пусть это и противоречит моим принципам, но придётся бежать изо всех сил. Выживание — вот истинная победа!
Раньше он всегда получал удовольствие от балансирования на грани жизни и смерти, но теперь его чувства изменились.
(Хм, а я ведь красавчик — защищаю беззащитное животное!)
Так и зародилась история того, кто позже станет известен как «Гриф провинции Ча», обучивший Сяньлинь и Яо Чуня «важности побега».
Унося Чжу Цуй, он бежал со всех ног и вспоминал слова, которые она только что произнесла.
— …Ты… ты можешь обменять «——» на принцессу?
Бэйдо всё ещё недоумевал, склонив голову… Может, в этом крылся какой-то иной смысл?
Даже если он ответил, что обмен возможен.
(Это же немыслимо. Как ни посмотри, это невозможно. Если она имела в виду то же самое слово, что знаю я, то это абсолютно невыполнимо… Пожалуй, это не под силу вообще никому. Скорее уж наоборот, хочется встать на колени и просить её, чтобы она до конца своих дней оставалась взаперти).
Или на это способен благородный гунцзы, пришедший спасти принцессу из башни?
Но даже в этом случае счастливый финал казался невозможным. Ведь…
— «Мир». Обменять на «Мир»… И что же станется с этим миром, когда принцесса будет спасена?
Принципом Бэйдо было не раздумывать над тем, чего он не понимает, поэтому он перестал забивать себе этим голову.
Семь
Расправляясь с десятками наседавших одна за другой «марионеток-убийц», Шао Кэ взбегал вверх по винтовой лестнице. Чем выше он поднимался, тем неистовее звучал резонанс двух клинков.
Винтовая лестница, которая, казалось, будет длиться вечно, внезапно оборвалась.
Посреди пустой залы стоял изящный постамент, выглядевший здесь совершенно чужеродно. Шао Кэ медленно направился к этому маленькому возвышению, которое никак не вязалось с просторным помещением.
Маленький гладкий кристалл, подсвеченный лунным сиянием, лежал на шёлковой ткани, словно сокровище.
(…? Внутри будто что-то есть… что-то мелкое, как кунжутное семя…)
Эти крупинки были разных цветов; присмотревшись внимательнее, Шао Кэ увидел очертания усадьбы и розовых кустов. А внутри словно что-то шевелилось. Шао Кэ невольно взял кристалл в руки.
В этот миг парные мечи издали оглушительный гул.
Только он ощутил всплеск яростной силы…
…как вдруг осознал, что находится посреди тех самых розовых кустов, которые видел внутри кристалла.
— ………………..?!
Даже в крайнем изумлении он сдержал крик — привычки Чёрного Волка помогли ему сохранить самообладание. Будет крайне глупо, если враг появится прямо сейчас, а он будет в таком нелепом виде.
(Значит, я попал внутрь кристалла?! Неужели?)
Судя по обстоятельствам, оставалось только верить в это, хотя разум отказывался признавать, что он действительно внутри камня. Потому что он не видел «конца». Кристалл был размером с маньтоу, но здесь казалось, что, сколько ни иди, края не достигнешь. Даже подняв голову, он не увидел хрустального свода. Возможно, дело было в глубокой ночи, но если бы над головой был кристальный потолок, то свет звёзд и полумесяца хоть немного бы отражался. Однако перед глазами было самое настоящее ночное небо.
Во всём мире царила мёртвая тишина; не то что убийц, не чувствовалось даже дыхания ветра. Верно — розы вокруг росли буйным цветом, но, кроме них, не было ни единого признака жизни. Не слышно было ни птиц, ни зверей, ни насекомых. Безмолвие было настолько жутким, что по коже пробегал мороз… Нет.
(Звуки эрху?)
Неожиданно откуда-то донеслась высокая и чистая, исполненная глубокого смысла мелодия эрху.
Шао Кэ посмотрел вниз на «Ганьцзяна» и «Мое»; они казались такими же спокойными, как и этот мир. Как ни странно, Шао Кэ почувствовал, что это и есть доказательство того, что они привели его к конечной цели.
— Принцесса Цянвэй.
Та, ради которой он гнался, гнался и гнался, та, что стала для него единственным смыслом жизни.
— Ты можешь пообещать мне, что непременно освободишь принцессу-дянься от цепей?
…Он пришёл вовсе не для того, чтобы снимать цепи. Шао Кэ жил до сих пор лишь ради того, чтобы этими самыми руками вычеркнуть её имя из жизни.
— Однако в тот миг, когда он случайно заметил женщину, сидящую на корнях дерева и играющую на хуцине…
В то мгновение он позабыл обо всём на свете.
Её лицо в профиль было опущено и частично скрыто прядями иссиня-чёрных волос, спадавших на щёки, так что видна была лишь часть. Но белизна кожи, влажные алые губы и изящные кончики пальцев неодолимо притягивали взор Шао Кэ.
…Возможно, из-за густого аромата роз, разносившегося вокруг, у него помутилось в голове.
Пока она перебирала струны, казалось, она что-то почувствовала и едва заметно отреагировала.
Внезапно ветер стих. Резкий и величественный, чарующий голос, способный, казалось, ранить, разрезал ночной воздух.
— …Кто ты? Выходи.
— Ему захотелось рассмотреть это лицо прямо перед собой.
Лишь ради этого Шао Кэ, не колеблясь, раздвинул ветви кустарника и вышел на опавшую листву.
В тот миг, когда он встретился с её взором, подобным вспышке молнии, Шао Кэ приложил все силы, чтобы сохранить лицо. А впрочем, быть может, он всё же моргнул. Странное оцепенение, точно от удара током, пробежало по его спине.
Она была подобна небесной деве. Мягкая красота, представшая его взору поначалу, полностью преобразилась под властным взглядом из-под длинных, как дымка, ресниц, став недосягаемо величественной. Шао Кэ почувствовал, что начинает дрожать.
Неприкосновенна? Лишь на миг. Прямо сейчас ему захотелось схватить её за запястье, чтобы убедиться — это не сон.
Нечто внутри него, в чём прежде не было ни единой трещинки, с треском раскололось, и он ощутил, как наружу хлынуло нечто густое и тягучее.
Шао Кэ сам не заметил, как разомкнул губы и заговорил.
— …Ты и есть Принцесса Цянвэй?
Впервые в жизни его собственный голос прозвучал так хрипло и слабо.
Восемь
— …Хм, так ты и есть тот убийца? Надо же, ты сумел добраться сюда. Это достойно похвалы.
Принцесса Цянвэй сразу заметила в руках молодого человека два меча — мечи Инь-Ян.
В своих снах она видела лишь спину этого юноши, но он был в точности таким же, как тот, кто стоял перед ней сейчас: в чёрных одеждах, с волосами, собранными на затылке.
(..Сон стал явью?)
Принцесса Цянвэй высокомерно поправила волосы. Что ж, с чего бы начать?
— М-м, ты пришёл убить меня?
Молчание?..
— …Я спрашиваю, ты пришёл убить меня?
Безмолвие. Собеседник опустил зажатые в руках фамильные мечи и застыл, не в силах пошевелиться.
— Да что с тобой такое! Я-то отнеслась к тебе всерьёз, и теперь сама выгляжу глупо. Скажи хоть что-нибудь!
Лишь тогда Шао Кэ наконец пришёл в себя. Пришёл в себя?! Что значит «пришёл в себя»? Что с ним происходит!
— Ты… ты… уж не применила ли ты какое-то колдовство?! И впрямь, как и говорят легенды, ты — пугающая женщина!
— Да я ничего не делала, идиот!! И как только такой деревенщина, как ты, смог прорваться сюда!
— Разумеется, потому что моя решимость сильнее, чем у прочих.
Шао Кэ медленно закрыл и снова открыл глаза.
Словно послышался щелчок, и взгляд Шао Кэ стал ледяным. Для него это было своего рода ритуалом. Даже если противником был ребёнок, при необходимости он убивал без колебаний — тем более не было причин медлить перед той, кто стояла перед ним сейчас.
— Я жил до сегодняшнего дня лишь для того, чтобы убить тебя.
В следующее мгновение Шао Кэ одним прыжком сократил расстояние между ними и молниеносно направил меч Ганьцзян к тонкой шее Принцессы Цянвэй.
То ли в силу привычки Чёрного Волка смотреть в глаза своей цели, то ли потому, что он просто не мог не смотреть на неё, Шао Кэ пристально вглядывался в её суровые очи, сверкавшие, точно молния в ночи.
— Лучше бы он в них не смотрел.
Она и бровью не повела, лишь взмахнула ресницами и опустила взор на прижатое к её шее остриё — невероятно, но она успела уследить за его божественной скоростью, — после чего посмотрела Шао Кэ прямо в глаза.
Её взгляд был полон ледяного холода и отрешённости. Это был взор существа, которое оставило даже отчаяние перед лицом творящейся глупости.
Она просто смотрела. Интуиция возобладала над разумом, и в голове Шао Кэ промелькнула странная мысль.
До какой же степени могут дойти люди? На что они готовы пойти в угоду своим желаниям?
Она смотрела на Шао Кэ холодным, презрительным взглядом. Если в ней и теплились сейчас какие-то чувства к Шао Кэ, то лишь эти. А если быть точнее — не было даже их.
Но какое это имело значение? Ему вовсе не нужно было знать, что она о нём думает.
Так должно было быть.
Принцесса Цянвэй невозмутимо взирала на лезвие, замершее после того, как оно рассекло прядь её волос. Под клинком Ганьцзян её прекрасные чёрные волосы бесшумно соскользнули с плеч. Казалось, в тот же миг и Шао Кэ навсегда исчез из её сердца.
Шао Кэ стиснул зубы. Чувства кружились в нём, точно в ступке. Ведь он всегда, в любое время, умел холодно и безупречно управлять своими эмоциями. Что же это за чувство, захлестнувшее его сейчас?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
