— Даже если я сменю лицо, мой отец и остальные обязательно узнают меня. Какое бы тело я ни использовала, чтобы продлить себе жизнь, они всё равно сказали бы: «Ничего страшного». Обязательно сказали бы мне: «Спасибо, что живёшь ради них». И наоборот, если бы мой отец оказался в такой же ситуации, я бы тоже хотела, чтобы он выжил любыми средствами, поэтому мне не ненавистен этот способ. Просто я хочу до самого конца оставаться собой. Заурядная внешность, хрупкое тело — в итоге я хочу остаться цельной, такой путь мне больше по душе.
— «По душе», значит? Хм, занятное выражение.
Лю Хуа пришлись по вкусу слова Сю Ли. Это звучало куда приятнее, чем рассуждения о добре и зле.
Если не брать в расчёт мораль, всё сводится к личным предпочтениям. Просто вкусы Сю Ли и Лю Хуа не совпадали.
— Даже если твоя жизнь подошла к концу?
Сю Ли слегка потянула себя за кончики волос и горько усмехнулась.
— Потому что я хочу, чтобы до самого конца всё во мне принадлежало только мне. Это то, с чем я родилась, и я должна дорожить тем, что принадлежит мне. Поэтому, Лю Хуа-дажэнь, я не открою этот гроб.
— Значит, ты намерена спокойно провести остаток дней в семье Пяо?
— Нет.
— Тогда ты согласна послушно отдать мне своё тело и закончить жизнь пораньше? По моему вкусу, разумеется, лучше использовать твоё тело, чтобы жила я. Я наверняка смогу распорядиться им куда лучше тебя и совершить гораздо больше значимых дел. В таком случае наши интересы совпадут.
— Нет, я не собираюсь отдавать его вам.
Сю Ли ответила спокойно, но твёрдо. В этом вопросе её решение было окончательным.
— Ли Ин сердился на меня, просил, чтобы я думала прежде всего о себе. Он принёс меня, умирающую, сюда, варил для меня лекарства и изо всех сил искал способ оставить меня в живых. Если я сейчас без малейшего сопротивления отдам себя вам, разве это не будет слишком жестоко?
Я защищу себя сама —
— Я хочу, чтобы ты сначала подумала о том, что станет с тобой после того, как ты покинешь это место, а потом уже делала выбор.
Тогда она лишь туманно кивнула, не понимая до конца.
Раньше, когда Сю Ли сталкивалась с серьёзным выбором, она почти никогда не ставила себя на первое место. Но если путь всё равно один, то лучше принять решение, всё обдумав, чем выбирать, не заботясь о себе. За то время, что она провела в праздности в доме Пяо, Сю Ли наконец поняла: возможно, именно это Ли Ин и пытался ей сказать.
Даже если результат кажется одинаковым, между ними есть огромная разница.
Если не думать о себе, а лишь слепо заботиться о другом, то трудно заметить, когда раз за разом совершаешь одну и ту же ошибку.
— Моё тело, кажется, привыкло к этому невероятно тихому небесному замку, и он ему нравится. Когда мне сказали, что я могла бы остаться в семье Пяо навсегда, я и сама подумала, что это было бы неплохо. Всерьёз так подумала. Когда я попала сюда, я была в таком замешательстве, что не понимала саму себя, только чувствовала, что не хочу возвращаться в Гуйян. Я ощущала, что произошло что-то очень неправильное, но не знала, в чём именно ошибка. Если бы я вернулась в таком состоянии, то, без сомнения, продолжила бы катиться под откос. Поэтому —
Поэтому.
— Когда я услышала, что «можно не возвращаться», я испытала огромное облегчение. Это место — убежище, защищённое от любого внешнего вмешательства, и осознание этого принесло мне покой. Конечно, был ещё вопрос здоровья. Остаться здесь и не возвращаться к двору — пусть это не идеальное решение, но этого достаточно, чтобы избежать худшего исхода. Я смутно это чувствовала.
Лю Хуа вскинула бровь… Она была права.
Сю Ли крепко зажмурилась и издала долгий, очень долгий вздох.
— Но я всё равно невольно продолжаю думать о делах, связанных с работой.
— Разве это не хорошо?
— Здесь слишком много времени для раздумий. Лю Хуа-дажэнь, я спрашиваю вас как юши.
Сю Ли взглянула на Лю Хуа прямым взором.
— …Связан ли род Пяо с сектой Сясянь?
— …
— Имеете ли вы отношение к делу об убийстве заместителя главы ведомства Бинбу?
— …
— Ли Цзянью какое-то время находился в состоянии глубокого сна. Связан ли этот случай с родом Пяо?
— …
— Вы приказывали убить короля на реке Цзюцайцзян?
Лю Хуа впервые улыбнулась. Однако она по-прежнему ничего не ответила.
— Кому-то был отдан приказ убить короля. Это означает причастность к одному из десяти великих преступлений — то есть подозрение в государственной измене.
Выражение лица Сю Ли стало лицом чиновника. Лю Хуа, глядя на неё, улыбалась, словно находя в этом некое развлечение.
В ней невозможно было узнать ту плачущую девчонку.
— Я думала о том, что остаться здесь и жить без забот было бы и вправду чудесно. Но, к сожалению, Хун Сюули — это Хун Сюули, и я должна вернуться. Однако сначала я обязана закончить работу, которую должна сделать здесь.
— О? И что за работа?
— Это закрытое место, обладающее правом экстерриториальности. Я слышала, что «внешний мир» не может вмешиваться в ваши дела, если только не происходит что-то из ряда вон выходящее. Однако, если речь идёт о десяти великих преступлениях, дело принимает иной оборот. Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете.
В горле Лю Хуа послышалось ворчание.
— Верно. Лучшим выходом было бы не отпускать тебя, а прикончить прямо здесь.
— Но до сих пор вы ни забрали моё тело, ни убили меня. Вы позволили мне оставаться собой и дали полную свободу действий. Почему?
Лю Хуа не нашлась что ответить и молча, со спокойным взором, смотрела на Сю Ли сверху вниз.
Сю Ли тоже пристально смотрела в её загадочные и сильные глаза.
— Я предполагаю, что в данный момент моё исчезновение невыгодно вам, не так ли? Точнее сказать, не исчезновение Хун Сюули, а исчезновение Юши Сюли.
— И что же это значит?
— Те дела, о которых я упоминала, не имеют прямой связи с захватом моего тела, верно? Захватывать моё тело ради мятежа — это бессмысленно, к тому же все те события выглядели крайне запутанными. Но что, если при дворе есть «некто», чьи интересы совпали с вашими, и он вступил с вами в сговор? Если так, то не мог ли он приложить руку ко всему этому?
«Тётушка из семьи Пяо» — так Сюнь называл Лю Хуа. А на реке Цзюцайцзян он использовал обращение «мой хозяин». Но, судя по его словам, «тётушка из семьи Пяо» и его «хозяин» — не одно и то же лицо.
Приказы Сюню отдавал кто-то другой — человек, занимающий высокий пост, который смог через Юй Юйе отправить Сюня сюда.
— Кроме вас, есть ещё один человек. И я, вполне возможно, могу узнать здесь, в доме Пяо, кто этот «некто», а вернувшись ко двору, разоблачить его по обвинению в одном из «десяти зол». Если совершено одно из десяти преступлений, даже высокопоставленный чиновник может быть безжалостно приговорён к смерти. Но если бы я решила провести здесь остаток жизни, этому «кое-кому» не нужно было бы меня опасаться, и ему было бы всё равно, если бы вы забрали моё тело. Однако теперь, когда я могу вернуться к работе при дворе как я сама, этот человек окажется в затруднении. Именно поэтому он подослал своего человека, чтобы во всём убедиться.
— Здесь ведь действует право экстерриториальности. Пока ты здесь, неважно, кто тебя убьёт — проблем не возникнет.
— Вы правы. Но в то же время, пока мы здесь, неважно, кто убьёт вас — за это тоже не призовут к ответу.
Сю Ли подняла голову, глядя на Лю Хуа.
— Если противник не хочет, чтобы «я», пользуясь статусом юши, вызнала у вас, кто этот «некто», то убийство и меня, и вас — самый быстрый способ решить проблему. Особенно сейчас, когда двору нужны люди из-за экономической блокады и нашествия саранчи, Юшитай не сможет прислать кого-то для расследования. Есть и ещё кое-что: по какой-то причине почти все члены семьи Пяо были отосланы прочь. Полагаю, это произошло потому, что случилось нечто, не оставившее иного выбора, но в то же время людей, способных защитить вас, стало меньше. Поэтому вы и позволили «мне» разгуливать по дому Пяо, сохраняя мой статус. Ведь единственным, кто может защитить вас, осталась я — в качестве юши.
Если все пути сообщения с внешним миром были перекрыты ещё до прибытия Сю Ли, это означало, что уже тогда Лю Хуа осознала вероятность покушения. Кто-то желал лишить Лю Хуа жизни. Иными словами, независимо от того, пришла бы Сю Ли в дом Пяо или нет, Лю Хуа предвидела, что «кто-то» явится.
И как раз в этот момент Сю Ли сама пришла к ней. Лю Хуа лишь поплыла по течению, используя её как пешку в своих руках.
— Хм, — Лю Хуа изогнула губы в улыбке.
— И что дальше? Что ты намерена делать?
— Вы ведь сделали это специально? Напали на меня лишь однажды, а после оставили в покое.
Стоило лишь раз напасть на Сю Ли, и «тот некто» непременно попытался бы выйти с ней на контакт, а Лю Хуа оставалось лишь безучастно наблюдать и ждать. Уже одно это давало Лю Хуа немного времени.
И этого времени было достаточно, чтобы Сю Ли осознала странность происходящего. Впрочем, даже если бы Сю Ли ничего не заметила, это не имело бы значения — её появление изначально было для Лю Хуа неожиданностью. Если бы Лю Хуа решила, что эта пешка больше не полезна, она могла бы в любой момент забрать её тело.
На лице Сю Ли отразилась горечь; она подумала, что Лю Хуа — невероятно проницательный человек.
В семье Пяо действительно что-то произошло, хотя до сих пор было неясно, что именно. Но из-за того, что множество заклинателей и жриц были отправлены «во внешний мир», Лю Хуа лишилась и тех, кем могла распоряжаться, и тех, кто мог её защитить.
Если Лю Хуа не станет, Сю Ли, каков бы ни был исход, не сможет вернуться во внешний мир.
Началось нашествие саранчи, и одновременно с этим произошло много других бедствий.
Из самых глубин памяти всплыли слова Куй Хуанъи:
— Пока ты не вернёшься, ты всё ещё моя подчинённая.
Верно, работа вовсе не закончена, как бы не так! До тех пор, пока она снова не предстанет перед этим человеком, Сю Ли остаётся юши. У неё есть работа, которую нужно выполнить. И она обязана это сделать.
— Своё тело я вам не отдам. Однако, если я смогу убедить Лю Хуа-дажэнь позволить «мне» остаться в семье Пяо в качестве юши и быть полезной, возможно, это станет выходом… По правде говоря, в глубине души я ещё не приняла окончательного решения и всё ещё колеблюсь в выборе.
— Хе-хе, какая честность.
«Истинное тело» Лю Хуа находилось под строгой охраной в месте, о котором никто не знал. Если «истинное тело» погибнет, умрёт и сама Лю Хуа. Тот, кто действительно жаждет её смерти, непременно отправится именно туда.
— Для начала позвольте мне встретиться с вами. Это необходимо и как для юши, и ради меня самой.
Лю Хуа чарующе усмехнулась.
— Кстати, так называемые «десять зол» — это мятеж против нынешнего короля. Если ты защитишь меня, возможно, это перестанет считаться одним из десяти зол.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
