Она не знала, сколько заставила его волноваться. Однако Сю Ли не могла вымолвить слов о том, что всё уже в порядке… не могла заставить себя это сказать.
Глядя на Сю Ли, которая вернулась на вид здоровой, Янь Цин ни о чём не стал расспрашивать. Он не спрашивал, как её самочувствие сейчас, и не спрашивал, вылечилась ли она. К счастью, он не спросил, и Сю Ли не пришлось отвечать. Если бы Сю Ли попыталась выдавить улыбку, её лицо наверняка исказилось бы, как у ребёнка, готового вот-вот расплакаться — она наконец-то вернулась.
Грубая ладонь Янь Цин коснулась её лица ниже уха, а затем отстранилась, оставив лишь остатки тепла его руки в районе подбородка.
Янь Цин сказал всего одну фразу. Сказал её, весело усмехнувшись:
— Сяоцзе, с возвращением.
Сю Ли почувствовала запах ветра, земли и высушенной на солнце соломы. Она услышала шумный стрекот насекомых, далёкий лай собак и карканье ворон. В отличие от безмолвия семьи Пяо, этот живой мир был полон суетливых и беспокойных звуков.
Лицо Сю Ли всё ещё было искажено, но она улыбалась. Она по-настоящему любила это место, больше всего на свете. Больше всего.
Именно здесь ей следовало быть, именно здесь было её место.
— Именно здесь был мир, в котором жила Сю Ли.
От одной этой мысли она почувствовала, как во всём теле закипают силы.
— Я вернулась, Янь Цин. Ну же, пора за работу.
Янь Цин широко улыбнулся, подхватил Сю Ли на руки, как ребёнка, и закружил, ответив лишь коротким «хорошо», и крепко обнял её.
— Так где мы всё-таки находимся? Судя по этому жуткому заброшенному храму, это, как ни посмотри, не храм Цзянцин, верно?
Сю Ли оглядывалась по сторонам, потирая ушибленное место. При каждом её движении солома с подола разлеталась во все стороны. На соломенной крыше святилища всё ещё оставался след от её падения — похоже, она рухнула прямо на крышу, а затем скатилась вниз. Ничего страшного, просто она немного приблизила тот плачевный вид, который ждал этот храм через десять лет, и, разумеется, платить за ремонт не требовалось.
Услышав, что Сю Ли с ходу упомянула название одного из известнейших древних храмов провинции Хунчжоу, Янь Цин невольно вскинул брови.
— Тот храм Цзянцин, о котором ты говоришь — это даосский горный храм неподалёку от Утуна? Конечно, это не он. Это место называется храм Фаннао.
— …Что? Что ты только что сказал, Янь Цин, как называется этот храм?
— Разве я не сказал? Храм Фаннао. Официальное название — «Храм Фаннао сто девять». По всей стране храмы Фаннао пронумерованы от ноль-ноль-один до сто восемь. Если обойти их все с пожертвованиями, а в конце прийти в этот сто девятый храм и сделать подношение, то сто восемь земных тревог развеются.
— …Да как такое возможно! Неужели это фальшивый храм, выманивающий деньги у добропорядочных людей? Да что это вообще за храм Фаннао такой, и где он находится? Хватит шутить, где именно в Хунчжоу мы находимся?
Глядя на Сю Ли, у которой от ярости волосы едва не встали дыбом, Янь Цин в замешательстве почесал в затылке.
— Ну… сяоцзе, ты только что упомянула храм Цзянцин. У тебя там есть какое-то дело?
— Да, я должна помочь с тем, что касается нашествия саранчи.
— …Сяоцзе, неужели ты снова в одиночку провернула какое-то грандиозное дело в семье Пяо?
О нашествии саранчи Су Фан случайно проговорился уже после исчезновения Ли Ина и Сю Ли. Сю Ли не должна была об этом знать. Похоже, она узнала об этом, пока находилась у семьи Пяо. Ожидать, что она будет послушно восстанавливать силы в семье Пяо, было бессмысленно; более того, она наверняка вернулась, только приложив ко всему руку.
Однако — на лице Янь Цин появилось непередаваемое выражение, он потеребил щетину, принимая редкий для него озадаченный вид.
— …Храм Цзянцин, значит… сяоцзе, ты совсем не меняешься, всегда умудряешься угодить в самый эпицентр событий, а?
— …Что? Что ты имеешь в виду?
— …По пути сюда я как раз проезжал гору Лумин, где находится храм Цзянцин… В горах полно солдат, они взяли храм в плотное кольцо. Полагаю, это отборные войска из Утуна, на глаз там больше сотни человек. Однако люди в храме Цзянцин, скорее всего, об этом ещё не знают.
Выражение лица Сю Ли переменилось. Сейчас, когда вся провинция страдала от нашествия саранчи, не было никакого смысла отправлять большой отряд из более чем сотни солдат для окружения даосского храма.
— …Ты говоришь, это солдаты из столицы провинции? Значит, они действуют с разрешения губернатора?
— Да. Губернатор, должно быть, решил силой забрать продовольствие там, где оно ещё осталось. Окрестности храма Цзянцин пока не пострадали от саранчи, но в других районах бедствие приняло ужасающие масштабы. Куда ни глянь, на земле не осталось ни травинки, ни листочка — всё сожрала саранча…
Забрать там, где ещё есть запасы. Храм Цзянцин принадлежал семье Пяо, он не только пользовался налоговыми льготами, но и владел тысячами му полей и лесов. В таком месте действительно должны были храниться горы зерна и припасов. Губернатор Хунчжоу, судя по всему, был полон решимости заполучить их любой ценой.
— Но ведь святилища и храмы, подвластные семье Пяо, обладают правом экстерриториальности! Губернатор не имеет права принимать такие решения единолично!
— В том-то и дело. Если в итоге его просто уволят, это ещё полбеды, а в худшем случае губернатор может угодить за решётку. Сейчас под началом главы Куй здесь собралась половина всех юши провинции. Если дело дойдёт до ареста губернатора Хунчжоу, это станет крупным достижением, и ему не удастся скрыться. Думаю, губернатор прекрасно это понимает и готов в одиночку нести ответственность за все прегрешения. У него нет времени запрашивать разрешение у столицы и ждать их решения. Говорят, он уже несколько раз обращался в храмы семьи Пяо с просьбой, но всякий раз перед ним закрывали двери.
Даже если люди в храмах хотели спросить совета у Лю Хуа, в условиях, когда «пути» были полностью закрыты и все способы связи прерваны, они определённо не могли с ней связаться. В разгар внутренних раздоров в семье Пяо отправка гонцов, скорее всего, откладывалась. Именно поэтому губернатор Хунчжоу пришёл к выводу, что дальнейшее общение с семьёй Пяо невозможно.
— Я сделал вид, что ничего не заметил, и просто ушёл горной тропой, потому что считал это лучшим выходом в сложившейся ситуации. Однако, судя по твоему лицу, сяоцзе, тебе известно что-то ещё?
Мысли в голове Сю Ли неслись вихрем: правое полушарие задавало вопросы, левое тут же искало на них ответы.
— Да. Я уже получила обещание полной поддержки от семьи Пяо. Вскоре двери всех храмов и святилищ семьи Пяо откроются, и они предложат способы борьбы с саранчой. Разумеется, продовольствие, лекарства и средства от насекомых будут предоставлены безвозмездно. В таком случае солдатам провинции не будет нужды врываться силой. Но если до этого момента войска провинции предпримут попытку вооружённого захвата…
— …Тогда всё погрузится в хаос, и о добровольной передаче припасов можно будет забыть. Ты сказала «вскоре», успеем ли мы сегодня?
— Не получится, на это уйдёт как минимум несколько дней. Возможно, другие даосские храмы справятся быстрее, но храму Цзянцин поручено в первую очередь изготовить средство от насекомых. Все силы людей в храме брошены на это, и они могут не знать о том, что происходит снаружи. Если помощь продовольствием нужна немедленно, я могу выступить посредником между администрацией провинции и храмом Цзянцин.
— Другими словами, ни власти провинции, ни люди в храме Цзянцин пока не знают о переменах. Это плохо. Судя по настрою солдат в горах, они могут начать атаку уже сегодня ночью или завтра.
— Янь Цин, вернусь к своему первому вопросу. Сколько времени займёт путь отсюда до храма Цзянцин?
— Если скакать во весь опор, не останавливаясь на еду и сон, понадобится около суток.
Мастерство верховой езды Янь Цин было настолько высоко, что даже Цзинь Лань, который редко кого хвалил, не мог его не признать. Но если даже Янь Цин требовались сутки бешеной скачки без отдыха, расстояние от Утуна до храма Цзянцин было отнюдь не малым. Решение приземлиться рядом с Янь Цин после перелёта из семьи Пяо было явным просчётом. Хотя, направься она прямиком в храм Цзянцин, она не узнала бы новостей от Янь Цин. Теперь же у неё были сведения, но успеет ли она вовремя — оставалось лишь гадать. Впрочем, оставалось только рискнуть.
— Я поняла. Выдвигаемся немедленно.
— …А? Я иду одна? Так действительно будет быстрее, это верно…
— Конечно, ты возьмёшь меня с собой. К тому же я хочу, чтобы за это время ты вкратце объяснила мне всё, что произошло в моё отсутствие. Ты же сама сказала, что даже если скакать во весь опор без еды и сна, потребуется целый день? Этого времени вполне хватит для объяснений.
Янь Цин усмехнулся. В области Ча ему не раз приходилось заставлять её пускаться в путь верхом, поэтому он прекрасно знал, как сильно Сю Ли противится подобным поездкам. В конце концов, от манеры езды Янь Цина даже у обычного взрослого мужчины могли начаться обмороки или рвота — настолько это было мучительно. И всё же Сю Ли твёрдо решила поступить именно так.
— Но, Янь Цин, разве это удобно? У тебя ведь здесь должна быть иная цель?
— О, я выполняю задание, которое дала мне мисс Сюли. Выясняю, куда пропали уголь, железо и мастера.
В этот миг Сю Ли, словно внезапно прозрев, оглядела храм Фаннао-сы.
— Получается… Янь Цин, это место…
— Нет, это ещё не точно. Но я уже осмотрел храм в общих чертах, а сейчас в приоритете должен быть храм Цзянцзин-сы, верно?
— …Пожалуй. Тогда займёмся этим позже. Идём, Янь Цин. Мы должны поспешить в храм Цзянцзин-сы и остановить армию области.
Янь Цин широко улыбнулся и вышел наружу, собираясь отвязать лошадей. Внезапно он что-то почувствовал и обернулся к полуразрушенной храмовой стене. Ощущение чьего-то присутствия мгновенно исчезло, но Янь Цину показалось, что он заметил мелькнувшую лисью маску.
(…Хм?)
Янь Цин прищурился.
● ● ●
Осеннее солнце всегда заходит очень быстро. Под заунывные звуки вечернего колокола за городскими воротами зажглось бесчисленное множество факелов. Сюда притащили почти столько же огромных котлов, и сотни людей в суматохе сновали туда-сюда.
Ван Цзи закончил с делами, требующими немедленных распоряжений, и снова покинул толпу, чтобы в одиночестве устремить взор в темноту, на окутанную мраком гору Луминшань. Там, в горах, находился знаменитый древний храм области Хун — Цзянцзин-сы. Точнее говоря, вся гора в округе принадлежала этому храму. Поэтому правильным названием было «Цзянцзин-сы горы Луминшань».
Ван Цзи жевал шашлык на ужин и, быстро закончив…
— Ты тоже потрудился, хочешь поесть?
Он протянул один из трёх оставшихся шампуров тому, кто стоял позади. Из-за обугленного сухого дерева, чью кору обглодала саранча и на котором не осталось ни листочка, молча вышел Цзинь Лань. Помедлив пару секунд, он подошёл к Ван Цзи и взял шашлык. Его необъяснимо изящные манеры заставили Ван Цзи внезапно вспомнить о прошлом.
О тайцзы Циньюане, которого Ван Цзи схватил этими самыми руками и отправил вместе с матерью в тюрьму, и который бесследно исчез после нападения по пути в область Ча.
Цзинь Лань, словно ребёнок, покрутил шампур в руках, а затем без тени эмоций съел зажаренную саранчу. Глядя на то, как на лице бывшего тайцзы из правящего рода не появилось ни капли отвращения, Ван Цзи удивился. Он протянул ему еду отчасти из желания подразнить, но не ожидал, что Цзинь Лань так невозмутимо начнёт есть насекомое с головы, да ещё и с таким видом, будто ему это не впервой.
— …Видать, тебе уже доводилось такое есть. И где же?
На самом деле Ван Цзи не ждал ответа, но после недолгого молчания Цзинь Лань внезапно заговорил.
— Во многих местах. Десять лет назад, во время борьбы за престол, приходилось есть что угодно. Мы и с мисс Сюли ловили саранчу и ели. Тогда её нельзя было смазать маслом, приправить соевым соусом или солью, как сейчас, но всё равно было довольно вкусно.
Время ушло.
Даже тот, кто был мудрее, горделивее и упрямее всех, второй тайцзы, дожил до дня, когда жареная саранча кажется деликатесом.
Ван Цзи лишь негромко отозвался: «Вот как», и сам откусил кусочек. Почувствовав на себе взгляд Цзинь Ланя, он услышал первый вопрос, адресованный лично ему. Голос звучал низко и натянуто.
— …А ты?
— В молодости каждый мой день был хуже, чем то, что ты пережил десять лет назад. Вот и всё.
Хоть это и не делало ему чести, но это была правда — для Ван Цзи жареная саранча тоже когда-то была редкостным лакомством. Почти забытый, навевающий тоску вкус.
— С солью тоже неплохо, но я всё же больше всего люблю этот насыщенный вкус сливочного масла и соевого соуса. Такое нечасто удаётся поесть, так что это роскошное блюдо.
Заметив, что сам того не осознавая съел уже два шампура, Ван Цзи невольно усмехнулся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
