Впервые Ван Цзи отреагировал столь неожиданно. Его поразило не само содержание её ответа, а её непоколебимость.
— Дело не в том, что следовать за вами нельзя, просто я всё же выбираю Лю Хуэя, Его Величество.
— …Ты хочешь защитить не Лю Хуэя, а далёкое будущее.
Сю Ли улыбнулась — ясно и уверенно.
— Верно. Только для меня это одно и то же. Вот и всё.
Сюнь лишился дара речи. Своими словами она признала, что Лю Хуэй способен создать лучшее будущее, чем Ван Цзи.
— Генерал Ван Цзи, возможно, Лю Хуэй, Его Величество совершил немало ошибок, возможно, сейчас у него ничего не ладится. Но в одном я уверена.
Взгляд Сю Ли, устремлённый на Ван Цзи, был вызовом. Да, в одном Сю Ли была твёрдо убеждена.
— Будь вы королём, вы бы точно не стали назначать женщин на государственные должности. В каких бы обстоятельствах вы ни оказались, вы бы не переступили эту черту, потому что никогда не сомневались в этом закостенелом обычае.
В глазах Ван Цзи, казалось, отразился гнев. Может, это был лишь отблеск пламени факелов, но Сю Ли чувствовала: она действительно нанесла Ван Цзи неожиданный и точный удар в самое уязвимое место.
Сю Ли прекрасно знала, что Ван Цзи стремился искоренить суеверия — взять хотя бы историю о том, как он заменил человеческие жертвоприношения паровыми булками маньтоу. Именно поэтому её слова, должно быть, прозвучали для него ещё болезненнее. Тем не менее Ван Цзи продолжал выступать против участия женщин в государственных экзаменах, и это оставалось фактом. Вероятно, даже сам Ван Цзи осознал это только сейчас, услышав упрёк Сю Ли.
Когда Сю Ли стала чиновником, давать ей поручения было легко. Но до этого возможность Сю Ли предоставил вовсе не Ван Цзи. А тот, кто без колебаний разрушил эту тысячелетнюю гнилую традицию.
— Генерал Ван Цзи, я до сих пор не понимаю, почему женщины не могут служить чиновниками. Даже став одной из них, я всё ещё этого не понимаю.
— …
— Ваше желание, чтобы я последовала за вами, означает, что вы признали часть заслуг Лю Хуэя, Его Величества. Ведь то, что я смогла стать чиновником — это милость Его Величества. Это король разрушил мужскую тиранию, в которой на протяжении тысячи лет никто не смел сомневаться.
Сю Ли смутно чувствовала, что он сделал это не из простого желания помочь ей осуществить мечту, хотя, возможно, даже сам Лю Хуэй этого не сознавал. Когда Сю Ли ещё была гуйфэй, именно он оценил её по достоинству. Решив позволить женщинам участвовать в государственных экзаменах, он не стал действовать единолично, а официально вынес этот вопрос на обсуждение при дворе. Несмотря на множество препятствий, он всё же позволил Сю Ли сдать экзамены и обеспечил её работой. Несмотря на все свои недостатки, он всегда относился к Сю Ли справедливо и честно. Именно поэтому Сю Ли сделала для Лю Хуэя всё, что было в её силах.
При их первой встрече Сю Ли подумала, что он — король, подобный чистому листу бумаги. Не запятнанный предрассудками, Лю Хуэй всегда смотрел на мир непредвзято и честно. Именно поэтому он смог осознать бессмысленность мужского единоначалия и сумел решительно отбросить этот устаревший обычай.
Это была черта, которую Ван Цзи неосознанно не мог переступить. И Хун Сюули стала живым тому доказательством.
— Возможно, он ещё во многом не зрел, и то, как всё сложится дальше, зависит от самого Его Величества. И всё же я хочу верить в себя как в доказательство и выбираю Лю Хуэя, Его Величество. Я верю в его потенциал, верю, что он сможет повести страну к более далёкому будущему — больше, чем верю в вас.
Взгляды Ван Цзи и Сю Ли скрестились.
Когда в их глазах промелькнула искра, Сю Ли низко поклонилась, вскочила на рыжего коня и уехала.
Ван Цзи долго смотрел ей вслед, а затем невозмутимо скомандовал: «Идём», и зашагал в другую сторону. Подобно этой мимолётной встрече, пути Ван Цзи и Сю Ли в конце концов разошлись.
Цзинь Лань только сейчас понял, что всё это время не дышал. Сделав пару шагов за Ван Цзи, а не за Сю Ли, он почувствовал смятение. Прекрасный меч на поясе Ван Цзи всё так же неподвижно висел в ножнах.
Он понимал слова Сю Ли. Но даже оказавшись в таком безвыходном положении, Ван Цзи так и не обнажил клинок. Ван Цзи обладал силой, позволяющей разрешить всё без применения оружия. Пусть Сю Ли и пришла ему на помощь, это случилось лишь потому, что он обладал ценностью и мощью, достойными спасения. Меч в ножнах, способный идеально разрешить кризис, даже не покидая их.
…Это подчёркивало разницу между Лю Хуэем и Ван Цзи и позволяло предвидеть будущее обоих.
Цзы Лань в темноте бежал изо всех сил, то и дело натыкаясь на бесчисленные лесные кусты, торчащие словно надгробные плиты.
Сердце бешено колотилось, но это его не заботило. По сравнению с тем, что он совершил ради Ван Цзи в прошлом, сегодняшние дела были сущим пустяком. Верно: он обеспечил поставки угля и железа, переправил мастеров, самовольно распоряжался казной, а будучи тайшоу округа, укрепил и использовал стратегические заставы… всё это были его заслуги. Если и говорить о предательстве, то настоящим предателем был Гоу Юй. Мало того что в самый ответственный момент он не поставил печать, так ещё и сдохнуть как следует не сумел — бесполезный хлам. По сравнению с ним проступки Цзы Ланя — мелкая шалость.
(Когда всё утихнет, вернусь с каким-нибудь подношением и повинюсь).
Он поднял голову к небу, чтобы определить направление, и внезапно содрогнулся. На миг ему показалось, будто жуткий красный глаз взирает на землю. Разумеется, он сразу узнал зловещую звезду, но её тёмно-багровый цвет, напоминающий ржавчину и кровь, казалось, преследовал Цзы Ланя по пятам. К тому же эта звезда всегда невольно напоминала ему о том мужчине.
— И куда же ты собрался, Цзы Лань?
Ему на мгновение показалось, что это заговорила сама красная комета.
Цзы Лань посмотрел вперёд: там стоял колышущийся белый силуэт. Это был человек, но Цзы Лань его не знал. На вид лет тридцать, длинные вьющиеся волосы, кошачьи глаза… Нет, почему-то Цзы Ланю показалось, что этот «кто-то» ему знаком. Этот взгляд, манера улыбаться, движения — всё казалось до боли знакомым.
— Ты… Лин Яншу?..
Янь Шу прищурился, на его лице не было привычной загадочной улыбки.
— Ты всё провалил, Цзы Лань. От лазутчиков пришло донесение о твоём подозрительном поведении. Я как раз собирался в дальний путь и решил заглянуть проверить, и вот — поймал тебя. А ведь до последнего не верилось. Я давно решил: если ты предашь ещё раз, пощады не будет. Даже если Ван Цзи-дажэнь будет готов простить, я — нет… Ты ведь знаешь моё прозвище?
— Палач.
Это было прозвище Янь Шу, о котором мало кто знал. Он не признавал судов — сам решал, достоин ли человек смерти, и сам исполнял приговор.
Цзы Лань тяжело выдохнул. Встреча с Янь Шу, как ни странно, принесла ему спокойствие. Многие трепетали перед Янь Шу, но только не Цзы Лань. В каком-то смысле они были птицами одного полёта. Слова, сказанные им Ван Цзи-дажэнь, были чистой правдой: он был куда достойнее Янь Шу. Они были знакомы не вечность, но и не мало.
— Да как ты смеешь судить меня, Лин Яншу? Я со счёта сбился, сколько раз ты сам пытался убить Ван Цзи-дажэнь. Каждый раз после неудачи ты исчезал, а потом возвращался. Это ты человек-демон, хотя я и понимаю твои чувства. Служить Ван Цзи-дажэнь не в тягость, просто иногда это до смерти надоедает и хочется пойти наперекор. Это чувство сродни желанию перевернуть стол со всей посудой и прибрать всё к рукам. Но в отличие от тебя, я ни разу не помышлял о его смерти.
Любит ли Янь Шу Ван Цзи-дажэнь или ненавидит, Цзы Лань не знал. Наверное, и сам Янь Шу порой не мог в этом разобраться. Цзы Лань понимал лишь одно: какое бы из этих чувств ни овладевало Янь Шу, для него самого между ними не было большой разницы.
— Рано или поздно ты убьёшь Ван Цзи-дажэнь, поэтому тебе вообще нельзя оставаться подле него. Я повторял это сотни раз, но он и слушать не желал. Он такой же дурак: сколько бы раз я ни предавал, он всё равно принимал меня назад.
— …Так ты хочешь оставить Ван Цзи-дажэнь здесь, чтобы защитить его от меня?
Лицо Цзы Лань исказилось в горькой гримасе, словно он проглотил насекомое, и он ничего не ответил Янь Шу. В конце концов, он отдавал себе отчёт в том, что далеко не так добросердечен. Однако он действительно почувствовал угрозу и решил, что нельзя позволить событиям развиваться по сценарию Янь Шу. Хотя он не сомневался, что Янь Шу будет действовать ради Ван Цзи, не было никаких гарантий, какую «сцену» тот подготовит по завершении дела. От одной этой мысли у Цзы Лань мурашки бежали по коже.
Даже если он не мог изменить исход, нельзя было отрицать, что он пытался сдвинуть одну из шестерёнок. Он надеялся удержать Ван Цзи подольше и подальше от двора, где находился Янь Шу. Более того, Цзы Лань не отрицал, что желал бы получить от Ван Цзи власть и положение канцлера. Только вот для Цзы Лань всё это не имело смысла, если бы королём не был Ван Цзи.
— Даже если ты так говоришь, это всё равно нельзя считать оправданием для предательства господина Ван Цзи, верно?
Белая тень с улыбкой выносила Цзы Лань приговор. За его спиной в вышине висела красная зловещая звезда.
— Если я отпущу тебя сейчас, ты продолжишь совершать одно и то же. Пришло время покончить с этим. Твои успехи в Хунчжоу действительно были хороши, но я не настолько добр, чтобы позволить тебе искупить ими вину. Ты постоянно подтачиваешь силы господина Ван Цзи и не собираешься меняться, ведь то, что ты делаешь сейчас, — это предел твоей искренности.
Цзы Лань широко раскрыл глаза, его тело покрылось холодным потом. Тот факт, который он осознавал, но не желал признавать, был только что разоблачён Янь Шу прямо на месте.
Тот факт, что Цзы Лань не способен измениться.
— Впрочем, если позволить тебе и дальше истощать его, ты окончательно погубишь господина Ван Цзи. Даже без тебя он с каждым годом всё больше стареет и словно усыхает… Поэтому я не могу позволить тебе продолжать, хорошо?
Цзы Лань сглотнул слюну. Он посмотрел на ночное небо, где красная зловещая звезда взирала на него сверху вниз. Цзы Лань не пытался бежать.
Он думал, что вскоре и сам сможет стать таким же, как Куй Хуанъи или Гоу Юй. Сможет обуздать свой непростой нрав и превратиться в достойного человека. Однако когда тебе объявляют, что перемены невозможны, это повергает в отчаяние сильнее всего на свете.
Единственное, что он ещё мог сделать для Ван Цзи, — это умереть. Цзы Лань принял правду, принесённую Янь Шу.
Он хотел спросить лишь об одном.
— …В чём же разница между мной и тобой?
— Ты хочешь удостовериться в том, что, сколько бы раз ни предавал, ты всё равно вернёшься к господину Ван Цзи. А я вот, напротив, вечно хочу уйти, жажду свободы и не желаю возвращаться — так что, как ты и сказал, когда-нибудь я предам господина Ван Цзи.
В тот миг Цзы Лань кое-что осознал. Оказывается, всё это время он заблуждался на счёт Янь Шу. Тот, возможно…
Меч уже покинул ножны; клинок, казалось, только что кого-то сразил, на нём виднелись багрово-чёрные следы крови.
— Казнь приведена в исполнение.
С шёпотом палача брызнула кровь.
Услышав крик, Сю Ли и Янь Цин пришпорили коней. Добравшись до места, где в воздухе густо стоял запах крови, Янь Цин остановил лошадь. Сю Ли заметила лежащего в кустах человека; казалось, на этот раз они не успели.
Янь Цин первым соскочил на землю и осмотрел тело. Оно ещё хранило тепло, значит, человек был жив совсем недавно. Лицо Сю Ли исказилось от досады; ей не нужно было спрашивать Янь Цин, она и так знала, кто погиб.
И те, кто стоял на пути, и свидетели, и улики — всё было стремительно уничтожено. В очередной раз они опоздали.
— …Сяоцзе, этот человек, должно быть, Цзы Лань. Хотя при нём не нашли печать тайшоу Юй Дунпо, так что личность пока подтвердить нельзя.
— …Нет печати?
Сю Ли внезапно почувствовала неладное, к тому же нельзя было бросать Цзы Лань здесь.
— …Янь Цин, давай сначала свяжемся с управой Хунчжоу. А потом…
В этот самый момент земля, словно дыша, начала вздыматься и опускаться.
Стая птиц разом взметнулась ввысь; издавая странные звуки и неистово щебеча, они кружили в ночном небе. Следом истошно заржали лошади, вскидываясь на дыбы. Сю Ли испуганно вскрикнула, её ноги подкосились.
Мгновение спустя из-под ног, подобно цунами, пришла медленная вибрация.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
