Самым важным было то, что его некогда твёрдая решимость теперь колебалась, подобно маятнику, и именно это больше всего приводило Лю Хуэй в замешательство. Колебания и тревога, сожаления и смятение от того, что он не знал, был ли его выбор верным, — всё это заставило его окончательно потерять направление. Хотя в памяти осталось, что он должен был выйти через ворота Фанлиньмэнь, после этого в голове воцарился такой хаос, что он не мог сообразить, куда двигаться, и просто мчался вперёд. Несколько раз ему казалось, что Цю Ин или генерал Хуан что-то говорят ему, но Лю Хуэй совершенно не слышал их.
По пути им несколько раз попадались преследователи, и каждый раз он интуитивно понимал, что ещё несколько гвардейцев отделяются от отряда, чтобы сдержать врагов. По стуку копыт можно было догадаться, что от нескольких десятков всадников, изначально сопровождавших его, оставалось всё меньше и меньше.
Словно из гребня выпадали зубья — перестук копыт вокруг него один за другим поглощался снегом и постепенно затихал.
Даже слыша доносившийся из-за спины звон клинков, Лю Хуэй мчался на Сиин вперёд, не оборачиваясь. Ему казалось, что стоит ему лишь обернуться, и он больше не сможет сдвинуться с места. Что он вернётся в Гуйян и станет марионеткой, которой помыкают другие. Сердце разрывалось: ему хотелось выбрать лёгкий путь. Хотелось убежать, скрыться как можно дальше, чем дальше, тем лучше.
В конце концов за спиной остался топот лишь двух лошадей. Но вскоре и эти кони, издав ржание, остановились.
Спокойный голос генерала Хуана в завывании метели прозвучал особенно тяжело.
— Ваше Величество, мне невыносимо горько от того, что я не смогу сопровождать вас до самого конца. Однако и я должен остаться, чтобы преградить им путь. Прошу вас, скарее уезжайте. В сердце своём я буду молиться о вашем благополучии.
Один из двух всадников, что неотступно следовали за Лю Хуэй, покинул его. Следом заговорил Цю Ин.
— Ваше Величество, прошу, выслушайте меня: вы обязательно должны спастись. Нам придётся расстаться здесь, молю вас, берегите себя.
Лю Хуэй, который всю дорогу отчаянно вцепившись в поводья, только теперь обернулся. Только сейчас он, наконец, пришёл в себя.
Придя в чувство, он ощутил, будто всё его тело погрузили в ледяную воду.
— Цю Ин, генерал Хуан!
Когда он выкрикнул это, было уже слишком поздно. В снежной пыли, поднятой преследователями, эти двое, сжимая в руках копья и мечи, уже разъехались в разные стороны. Последнее, что он увидел, были их удаляющиеся спины. Но и они вскоре исчезли из виду.
Так Лю Хуэй остался совсем один.
Лю Хуэй совершенно пал духом, слыша лишь, как мимо ушей в ночной тьме с воем проносится метель. Температура всё падала, летящие хлопья снега, словно плотная вуаль, полностью отгородили Лю Хуэй от остального мира.
Оглядевшись по сторонам, он понял, что уже не может разобрать, в какую сторону ушли Цю Ин и генерал Хуан. Ужасающий холод заставлял его зубы мелко стучать, как бы сильно он их ни стискивал. Сначала Сиин в недоумении замедлил шаг, но вскоре вновь помчал Лю Хуэй сквозь ночную тьму.
Покинуть столицу было волей самого Лю Хуэй. Так должно было быть.
— Если бы я не выбрал путь побега, разве не остались бы в стороне Цю Ин, Шао Кэ и гвардейцы?
Неужели, если бы я просто послушно отдал свою голову частной армии, всё бы успокоилось?
Нет, пока всё не зашло так далеко, нужно было просто продолжать сидеть на троне, как советовал Юй Шунь, и ждать возвращения Ван Цзи.
Если бы я не позволил Ван Цзи отправиться в провинцию Хун, а заранее отрёкся от престола в его пользу, разве Юйю не остался бы жив?
Или если бы ещё раньше я соглашался на всё, что говорили Сяо-тайфу или Ван Цзи, возможно, сейчас всё было бы иначе, и, быть может, именно так было бы правильно.
Все сожаления о прошлом, подобно бушующей перед глазами метели, вихрем закружились в голове Лю Хуэй, превращая мысли в чистый лист.
Даже то маленькое семя, что проросло в его сердце — причина, по которой он должен был бежать, — казалось, было погребено и поглощено неистовством этой снежной ночи.
Неужели всё так, как всегда твердила муцинь: миру было бы лучше, если бы меня не существовало?
В шуме ветра послышался звук воды, похожий на гул мутного потока. Сиин скакал в сторону реки, прямо, слышался лишь стук копыт. Уж лучше просто броситься в воду…
В этом пронзительном свисте ветра, напоминавшем женский крик, ему почудились звуки циня. Тот вечер, как и сегодняшний, был полон неистового ветра и снега.
— Неужели ты так легко сможешь отпустить те чувства, с которыми Лянь Сянчжан подарил тебе этот меч?
Чувства, с которыми Лянь Сянчжан подарил тебе этот меч.
— Я выбрал тебя своим королём.
— Хорошо? Я хочу узнать, что это такое. Я хочу увидеть, какой страной ты будешь править.
— Для меня ты и есть мой король.
— Мой король — это ты. Принц Циньюань больше не должен существовать.
— Только в это… прошу, верь. Просто будучи рядом с тобой, я чувствую себя счастливым.
— Благодаря тебе я нахожусь здесь.
Шао Кэ, Цю Ин, Тринадцатая принцесса, Су Фан, Цзинь Лань и Чжу Цуй, Цзян Ю… лица дорогих людей одно за другим всплывали перед глазами и снова исчезали.
Вслед за всеми явился образ девушки. Сначала она была в наряде гуйфэй, но постепенно он сменился чиновничьим одеянием. С лёгкой улыбкой на губах она преклонила колени перед Лю Хуэй. Видя, как она склоняется перед ним, Лю Хуэй когда-то чувствовал себя одиноким. Но всё было совсем не так.
Никто, кроме Лю Хуэй, не мог заставить её добровольно стать верным подданным. И это было доказательством того, кем она являлась.
— Я пришла, чтобы помогать тебе. Чтобы помогать тебе стать выдающимся королём.
Доказательство того, что сердце отдано лишь одному человеку. Верно, в любое время сердце Сю Ли было без остатка отдано Лю Хуэй.
В голове снова прозвучали слова Ван Цзи: «Неужели ты так легко сможешь отпустить те чувства, с которыми Лянь Сянчжан подарил тебе этот меч?»
Генерал Хуан, гвардейцы и Цю Ин, которые молча следовали за ним, а затем без колебаний бросились в снежную мглу, чтобы Лю Хуэй мог успешно бежать… Неужели он собирается бросить и их?
— Если я не возьму всё это с собой, я определённо перестану быть собой.
В прошлом, каким бы клеветам и отрицаниям он ни подвергался, он всё равно продолжал стоять на своём в одиночку.
Даже когда муцинь отреклась от него, даже когда не осталось ни единого человека, он всё равно в одиночестве держался до сего момента.
Почему же, став взрослым, он сделался таким хрупким и бессильным, неспособным защитить даже самого себя?
Лицо Лю Хуэй исказилось — и всё же он не мог придумать причину, по которой должен был продолжать идти вперёд, защищать себя и стремиться ввысь.
Ветер свистел. В снежной ночи, где нельзя было разглядеть ничего даже на расстоянии цуня, Сиин ни на миг не замедлял шага, предоставив Лю Хуэй, сжимавшему поводья, решать всё. Будь то выбор идти вперёд, остановиться или повернуть назад. Однако Лю Хуэй в полном оцепенении просто сидел в седле. Он уже не понимал, сидит ли он на коне или на Драконьем троне. Да, даже этот простой, почти глупый выбор Лю Хуэй никогда не делал по-настоящему сам. Вещи, которые он решил самостоятельно, можно было пересчитать по пальцам. Постепенно время и окружающие люди отказывались от Лю Хуэй, и всё уходило. Так было, когда он восседал на троне, так было и сейчас, когда он сидел в седле.
Были вещи, которые он обдумал и решил сам. Были и те, в которых он никак не мог уступить. У него осталось обещание, данное Ли Ин. Однако, хоть разум и понимал это, в снежной ночи рассудок развеялся метелью, и всё казалось лишь иллюзией. В голове крутилась лишь одна мысль: «Было бы лучше, если бы меня не существовало», и она никак не желала уходить. Он знал, что это лишь стремление к лёгкому пути, но в таком случае всё действительно разрешилось бы благополучно, и, как бы Лю Хуэй ни думал, он не видел в этом никакого вреда.
Ван Цзи когда-то говорил, что ему трудно поверить в стремление Лю Хуэй жить ради других. Любящее сердце, слова, верность, ожидания, доверие — всем этим Лю Хуэй обладал, но одного этого было недостаточно. Обладая лишь этим, он не мог удержать в руках даже поводья. Он не мог рассудить, верен ли выбранный им путь, не мог признать самого себя.
У берега реки слышался шум мутных потоков, бьющихся о камни. Брызги воды, такие холодные, что, казалось, сердце вот-вот остановится, летели на Лю Хуэй, и лишь тогда он пришёл в себя. Он поспешно рванул поводья, но те не поддавались. Окоченевшие пальцы будто прилипли к ремням, и почему-то он не мог сдвинуть их ни на цунь. Си Ин не только не дрогнул под ледяными брызгами, но и, напротив, шаг за шагом упрямо шёл прямо в водоворот мутной реки. Только тогда Лю Хуэй заметил, что едет на коне с сизой шерстью. В игре света и тени этот вороной конь, который должен был казаться сизым, теперь выглядел чернее самой ночи. Вороний. Это слово невольно сорвалось с губ Лю Хуэй. Верно, совсем как в легенде о превращении золотого ворона, у этого коня была грива цвета пламени и шкура, подобная чёрному жемчугу.
(Золотая грива?)
Холод пробрал его до самого сердца. Грива Си Ин была серовато-белой, почти белой, но у коня перед ним колыхалась грива цвета киноварного золота.
Это был незнакомый конь.
— —!
По спине пробежал холодок, он открыл рот, желая приказать ему остановиться, но в горло забились вода и снег, и он не смог издать ни звука.
Этот незнакомый конь цвета ночи делал шаг за шагом, вступая в мутный поток.
Вскоре мутные воды поглотили Лю Хуэй целиком. Даже макушку хлестала ледяная вода, а затекающая глубоко в горло влага заставляла его мучительно кашлять. Его тело, подобно листку, плывущему по течению, то взлетало, то опускалось в воде. Он то и дело натыкался на топляк или камни, и каждый раз Лю Хуэй вскрикивал от боли, чувствуя, как поток пытается оторвать ему руки и ноги. Лю Хуэй даже не понимал, открыты ли его глаза и сжимают ли ещё ладони поводья.
— Лучше бы я тебя не рожала.
В ушах прозвучал исполненный ненависти яростный крик нян, а затем — всплеск, с которым целый мешочек с его мячами был заброшен в воду. Глядя на то, как нян это делает, Лю Хуэй понял: на самом деле она хотела бросить в воду не мяч, а его самого.
В том тесном мирке его детства слова нян были для него всей вселенной и истиной. Однако позже из пруда всплыла она сама. Вскоре исчез и Циньюань-гэгэ. За считанные годы все умерли, и смута утихла. Так было в прошлом, и так наверняка случится и теперь…
«И чем же это отличается от прошлого?»
Эти слова вновь зазвучали в ушах. То был не чужой голос, а слова самого Лю Хуэй, сказанные Сунь Линвану. Они исходили из глубин его собственного сердца.
— …
Слова, сказанные им самим. Лю Хуэй, который до этого плыл по течению, словно опавший лист, только теперь начал отчаянно сопротивляться потоку, загребая руками и борясь с водой. По сравнению с тем временем что-то изменилось.
Если он умрёт здесь сейчас, это будет равносильно тому, как если бы Лю Хуэй сам натянул тетиву и выстрелил собой в мир, который ничуть не изменился.
Запустение Хоугуна, подобное пустыне. Лю Хуэй лучше всех знал, как люди там становятся всё более и более опустошёнными. Он и сам всегда был пустым человеком, и это было лучшим тому доказательством.
Он не мог с этим смириться, не мог просто так умереть здесь. Даже если он уже решил отречься от престола, даже если он бежал.
Потому что в его сердце была причина.
(Го…)
Стоило случиться беде, как толпы людей умирали как нечто само собой разумеющееся: их убивали, тела всплывали в прудах, от них избавлялись… В том мире все считали это кратчайшим путём к решению проблем.
Лю Хуэй вспомнил тело Юйю. Оно неподвижно лежало там, словно кукла. В те дни, ещё до начала траура, сердца людей были полны взаимных подозрений. Лишь горький плач Ли Ина заставил Лю Хуэй снова почувствовать себя живым человеком из плоти и крови.
— По сравнению с прошлым что-то изменилось.
(То, что го хочет увидеть, это…)
Что же он хотел увидеть?
Затылок внезапно пронзила резкая боль от сильного удара. Лю Хуэй лишь увидел, как последние крохи воздуха из его лёгких превращаются в пузырьки и исчезают. В голове всё пошло пятнами, свет и тьма замелькали перед глазами. Сознание начало угасать.
Кажется, он что-то прошептал. Похоже, это был ответ на один очень важный вопрос.
(—)
В каком-то уголке его сознания раздался шум крыльев огромного ворона.
После этого Лю Хуэй погрузился в мутный поток и тьму.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
