У него был образ будущего, который он жаждал увидеть. Это желание в безмолвном воздухе искренне передавалось каждому, заставляя затаить дыхание, а сердца — биться чаще.
Прежде спокойное сердце Ли Ина тоже оказалось под этим влиянием. Ему захотелось остаться рядом с Ван Цзи, чтобы вместе увидеть грядущее; теперь Ли Ин уже мог понять его чувства.
Тот стремился к власти и намеревался захватить трон. Слыша, как другие называют Ли Ина Тайцзы или преемником, Ван Цзи не поправлял их. Поначалу Ли Ин считал Ван Цзи таким же человеком, как Лю Хуа, и если бы это было так, отвергнуть его было бы очень просто. В глубине души Ли Ин даже надеялся, что Ван Цзи окажется именно таким. Однако на деле он не походил на тётю Лю Хуа.
Это трудно объяснить, но, в отличие от Лю Хуа, которая никогда не воспринимала Ли Ина как человека, Ван Цзи, хоть и считал его шахматной фигурой в своих руках, напротив, относился к нему как к человеку. Ли Ин это чувствовал. Возможно, именно поэтому Ван Цзи всегда окружало множество людей, в то время как его гордая и одинокая тётя оставалась в одиночестве. Ли Ин постепенно осознавал: чем дольше он остаётся подле Ван Цзи, тем меньше может его отрицать.
С другой стороны, с тех пор как окружающие стали относиться к нему как к Тайцзы, Ли Ину невольно начало казаться, что его постепенно опутывает клубок чёрных нитей, из которого не вырваться. От одного лишь посещения дворца для встречи с Ван Цзи его дыхание становилось тяжёлым, в голове воцарялся хаос, и хотелось сбежать как можно дальше.
Находясь в Гуйяне, даже если бы он захотел спокойно о чём-то поразмыслить, у него, пожалуй, не нашлось бы и мгновения. За всю свою жизнь он впервые оказался в подобном положении.
Когда Ли Ин попросил разрешения отправиться в Дунпо, Ван Цзи долго пристально смотрел на него, а затем с улыбкой согласился.
— Ступай, в этом нет ничего дурного.
Ли Ин прикусил губу. Тогда Ван Цзи, словно почувствовав хаос и тоску в его душе, и дал своё согласие. В отличие от своевольной Пяо Люхуа, стремившейся всё подчинить своей воле, Ван Цзи ни в чём не ограничивал Ли Ина. Но именно поэтому… его было ещё труднее понять.
— Если спросить себя, кто ему больше нравится, Ли Ин без колебаний ответил бы: Лю Хуэй.
Однако…
Если спросить себя, кого бы он хотел видеть королём…
Ли Ин остановился и крепко сжал кулаки, так что костяшки побелели. И в этот миг…
— Что? Он ни разу не покидал дома? Почему вы так с ним обращаетесь!
Вместе с этим гневным, до боли знакомым голосом распахнулись двери.
— Ли Ин!
Оглядываясь назад, Ли Ин до сих пор считал этот момент удивительным. Почему-то возникла иллюзия, будто вся комната залита светом. Откуда взялось это чувство, Ли Ин продолжал размышлять даже спустя долгое время.
Лю Хуэй схватил Ли Ина за руку, словно между ними и не было этой долгой разлуки.
— Прости, тебе наверняка здесь очень скучно? Давай выйдем наружу. Оставь нас одних, мы вернёмся во второй половине дня.
— Ваше Величество! Вы шутите? Я же говорил, что если позволить ему выйти…
Цзинь Лань яростно закричал, но Лю Хуэй, не обращая на него внимания, повёл Ли Ина за собой и действительно вывел его на улицу.
Лишь когда они дошли до конюшен, Ли Ин внезапно пришёл в себя.
— По-подождите! Так нельзя!
— Что именно нельзя?
— Ну… Я считаю, что Цзы Цзиньлань прав, мне не следует разгуливать где попало.
— Нет, это неправильно. Если станет известно, что я держу под домашним арестом нейтрального Сяньдун Линцзюня, моя и без того упавшая на самое дно репутация разве не рухнет ещё ниже? Я-то думал, они наверняка встречают тебя песнями и танцами, угощая изысканными яствами и вином, а оказалось вот как.
Ли Ин подумал, что если бы Ван Цзи узнал, насколько Лю Хуэй беспечен, то, вероятно, давно бы нанёс сокрушительный удар.
— Тебе ведь кажется, что нечем дышать? Ты всё это время так себя чувствовал, верно?
Поражённый тем, что его мысли разгадали, Ли Ин судорожно вздохнул.
Лю Хуэй вывел лошадь, на которой приехал Ли Ин, а затем вывел для себя Сюинь. Он с улыбкой посмотрел на Ли Ина.
— Поехали.
«Пойдём вместе», — Ли Ину показалось, будто он услышал эти слова.
Проехав довольно долго, Лю Хуэй и Ли Ин добрались до берега реки, где почти стаял снег, и спешились.
Вдали тянулись пики прекрасных Красных гор. Окутанные туманом, они уходили за самый горизонт; это величественное зрелище было невозможно описать словами, и Ли Ин невольно вздохнул от этой красоты. Ветер высушил пот на теле, даря приятную прохладу.
— Ли Ин, смотри, я прихватил рисовые колобки. Давай поедим вместе.
Лю Хуэй развернул свёрток из длинных бамбуковых листьев, перевязанный крест-накрест, внутри которого оказались четыре рисовых колобка и соленья. Ли Ин только сейчас понял, что ужасно проголодался.
Если подумать, во дворце он почему-то никогда не чувствовал голода. То же самое было и в семье Пяо. Несмотря на множество искусных поваров, он никогда не находил подаваемую еду вкусной. Долгое время приём пищи был лишь привычным действием, и он почти не помнил этого простого чувства голода.
Они съели по два рисовых колобка, закусывая соленьями, и зачерпнули воды из реки бамбуковыми трубками. После того как он вспотел, даже еда казалась пропитанной солью, и Ли Ин увлечённо ел.
В лазурном зимнем небе большая белая птица описала круг и скрылась из виду.
— Ли Ин.
Обернувшись, он увидел, как король достал из не слишком роскошной шкатулки письмо.
Сердце Ли Ина забилось часто-часто, отдаваясь в груди гулкими ударами.
Это был ответ для Ван Цзи.
В один миг его затянуло обратно в ту реальность, которую он почти успел позабыть.
— Вы… уже… решили?
— Да. Я согласен на встречу. Дата указана в письме, прошу тебя передать его Ван Цзи-дажэню.
Улыбка Лю Хуэя была безмятежной и доброй, Ли Ин не мог угадать его сокровенных мыслей.
Как бы ему хотелось, чтобы время остановилось и этот миг никогда не заканчивался. Если бы это был тот король, которого Ли Ин знал прежде, он бы сейчас наверняка думал о том же.
Однако, хотя Лю Хуэй во многом остался прежним, не было сомнений: он больше не тот король, что раньше.
Он принял решение, каким бы оно ни было.
Как только Ли Ин возьмёт это письмо, это будет означать возвращение на сторону Ван Цзи.
Лю Хуэй, видя, что Ли Ин медлит и не решается взять письмо, мягко улыбнулся и положил шкатулку на мягкую землю между ними.
— Ли Ин, что за человек Ван Цзи-дажэнь? Я понял это слишком поздно, но ты, должно быть, догадался уже давно.
— …
— Я также слышал о восстановлении Гуйяна. Он человек невероятного терпения, хладнокровный и обладающий стальной волей — мужчина, достойный быть королём.
Эти слова короля Лю Хуэя не были самоуничижением, он просто спокойно признавал достоинства Ван Цзи.
— У тебя есть дедушка, которым можно гордиться, Ли Ин. Поэтому я встречусь с ним достойно, в назначенное время и в назначенном месте, как и указано в письме, и не стану скрываться.
Ли Ину внезапно стало трудно дышать. С трудом выдавив из себя слова, он спросил Лю Хуэя:
— …Что… вы намерены делать при встрече?
Король улыбнулся, но ничего не ответил. Лицо Ли Ина исказилось ещё сильнее.
Теперь Ли Ин не мог постичь мысли Лю Хуэя. О чём он думает… нет…
Не только Лю Хуэя, но и мысли Ван Цзи Ли Ин разгадать не мог. Как тот поступит с Лю Хуэем? Так же, как с принцем Циньюанем — отправит в изгнание или под домашний арест? Или же, подобно королю Цзянь Хуа, велит казнить его прилюдно? Ли Ин не мог с уверенностью сказать, что Ван Цзи не выберет последний путь.
Ведь именно потому, что король Цзянь Хуа сохранил жизнь Ван Цзи, у того и появился шанс занять королевский трон.
Более того, даже если сам Ван Цзи не намеревался лишать Лю Хуэя жизни, его окружение вряд ли бы оставило его в покое. Ли Ин, который сейчас находился при дворе, чувствовал это острее всех. К тому же, хоть Ван Цзи и был идеалистом, он в то же время оставался реалистом. Если бы он мог свести ухудшение ситуации к минимуму, он бы, не колеблясь, пожертвовал жизнью Лю Хуэя. Он был из тех людей, кто способен принять подобное решение.
Однако, несмотря на все эти размышления, Ли Ин так и не мог прийти к окончательному выводу о том, какой путь в итоге выберет Ван Цзи. Точно так же он совершенно не понимал, как в конце концов поступит Лю Хуэй. Верно — Ли Ин вдруг вспомнил, что хотел прийти в Дунпо именно для того, чтобы понять мысли Лю Хуэя.
Пусть даже совсем немного, но Ли Ин хотел знать, о чём думает Лю Хуэй и что он собирается делать дальше.
Но король лишь улыбался и ничего не отвечал. Как и Ван Цзи, он упорно ничего не желал ему говорить.
Ли Ин поддался порыву и высказал то, что давно было у него на душе:
— Ваше Величество, вы вовсе не обязаны соглашаться на эту встречу. До того, как она состоится, я мог бы попробовать договориться с Ван Цзи… дажэнем…
Так называемые переговоры были лишь формальностью. Ли Ин прекрасно понимал: когда настанет тот день, и Лю Хуэй, и Ван Цзи под видом охраны приведут с собой войска, и всё неизбежно закончится противостоянием двух армий. Их «встреча» будет проходить в условиях этой враждебности.
Каким бы ни был исход переговоров, если стороны возьмутся за оружие, без последствий не обойдётся.
Пока всё не зашло так далеко, если бы Ли Ин выступил посредником в качестве нейтральной стороны, возможно, ему удалось бы добиться для короля поражения на более выгодных условиях…
— Нельзя.
Лю Хуэй спокойно отрезал:
— Нельзя. Я не могу просто так сдаться, ничего не сказав и ничего не предприняв.
— Но ты ведь уже проиграл! Всё кончено. Сдаться до того, как всё будет окончательно разрушено, не позорно. Это долг короля! Если так ты сможешь защитить большинство, ты должен отступить первым.
Лю Хуэй посмотрел на Ли Ина, всё так же улыбаясь. Всё-таки Юй Шунь был прав в своей оценке.
Ли Ин обладал задатками правителя. И это наверняка было плодом того, что в его жилах текла кровь деда, Ван Цзи.
Поэтому Лю Хуэй ответил ему честно:
— Ты прав. Если бы моим противником сегодня был не Ван Цзи, я бы поступил так, как ты предлагаешь.
— …Что?
Если бы противником был не Ван Цзи? Не перепутал ли он слова?
— Однако именно потому, что мой противник — Ван Цзи, время для этого ещё не пришло. И у меня, и у Ван Цзи ещё остались дела. Поэтому я обязан встретиться с ним… В том числе и для того, чтобы исполнить данное ему обещание. Но твою заботу я принимаю.
Ли Ин был в замешательстве. Он не понимал смысла слов Лю Хуэя. Совершенно не понимал.
Ясно было лишь одно: в самый последний момент Лю Хуэй обрёл решимость. Но что это была за решимость?
(————)
В этот миг в душе Ли Ина, где царил полнейший хаос, будто кто-то повернул ключ в замке.
На холодном ветру Ли Ин опустил голову, едва не уткнувшись лицом в колени.
Прошло много, очень много времени, прежде чем Ли Ин наконец медленно и тихо поднял голову.
— Что ж, хорошо.
Ли Ин протянул руку и взял шкатулку, стоявшую между ними. В его движениях больше не было сомнений.
— Это письмо я беру на себя.
Лю Хуэй посмотрел на него с некоторым удивлением, но затем улыбнулся.
— Да, полагаюсь на тебя.
Ли Ин помедлил мгновение, прежде чем задать вопрос, который давно его мучил:
— …Хун Сюули… как она сейчас?
Ли Ин знал о состоянии Хун Сюули из вестей от Чжу Цуй. И всё же ему хотелось услышать об этом из уст Лю Хуэя, который видел её лично. Возможно, он хотел увидеть реакцию короля.
— Она спит, спит уже очень долго. Лишь изредка ворочается с боку на бок, но вообще она, кажется, весьма бодра.
Лю Хуэй вспомнил ту ночь, когда Хун Сюули явилась ему словно призрак, и добавил эту фразу. До сих пор он сомневался, не было ли произошедшее тогда лишь сном. Однако Ли Ин, не знавший предыстории, совершенно растерялся.
— Весьма бодра? Откуда тебе это знать?
— Кое-что произошло. Кстати, раз уж ты об этом заговорил, я вспомнил, что хотел кое-что у тебя попросить.
— У меня? Попросить что?
— Волосы, а если нельзя, то хотя бы ногти.
Просьба о волосах или ногтях?
— Что это ещё за вздор? Звучит просто ужасно! Неужели… ты хочешь использовать меня как внука Ван Цзи, чтобы тайно проклясть его?
К слову, поговаривали, будто у короля есть странное хобби — мастерить по ночам соломенных кукол.
Лю Хуэй шаг за шагом наступал на Ли Ина, и с каждым его шагом Ли Ин отступал назад.
— Проклясть? Какие грубые слова! И волосы, и ногти всё равно отрастут, жалко тебе, что ли? Живо отдавай!
— И-и не подумаю! Ещё неизвестно, на что ты их пустишь, ни за что не дам! Ах ты, извращенец!
После долгого спора, видя, что Ли Ин ни в какую не соглашается отдать волосы или ногти, Лю Хуэй надулся и сердито произнёс:
— Я же не денег у тебя прошу, не думал, что ты такой скупердяй!
— Да я бы лучше деньгами отдал!
— Пф-ф… ну ладно, раз так, обойдёмся без этого. Тогда напиши что-нибудь на обороте этого листа.
Лю Хуэй достал из-за пазухи лист бумаги, похожий на письмо. На его обороте — нет, скорее это была лицевая сторона — всё было плотно исписано. Ли Ин небрежно перевернул его, и на мгновение усомнился в увиденном, вглядываясь в строки снова и снова.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
