Выйдя из Императорского сада, они увидели, что Мо Цзинци уже послал людей ждать их у выхода. В императорском дворце произошло столь крупное событие, поэтому, разумеется, все не могло закончиться так просто, чтобы каждый разошелся по своим покоям и лег спать. Хотя убийц, проникших во дворец, было немало, по сравнению с дворцовой стражей внутренних покоев, насчитывавшей почти тысячу человек, они были лишь девятью волами — одним волосом1. Причина, по которой им удалось устроить такой переполох, заключалась лишь в эффекте неожиданности. Однако, это показало, что дворцовая охрана вовсе не так строга, как представлялось. Неудивительно, что аньвэй из дома Дин-вана втайне презирали этих воинов Юйлиньцзюнь и дворцовую стражу внутренних покоев. По крайней мере, за последние сто лет ни одному убийце не удавалось прорваться в особняк Динго-вана.
Испуганный нападением убийц, Мо Цзинци, разумеется, не мог уснуть. Сопровождаемый, все еще не пришедшими в себя, чиновниками, он перебрался в зал Лунтэн, где обычно решались государственные дела. Е Ли и Мо Сюяо едва подошли к дверям, как услышали доносившийся изнутри гневный голос Императора, он явно отчитывал стражу за неисполнение долга. Е Ли приподняла бровь, она помнила, что нынешним тунлином Юйлиньцзюнь, кажется, был Лэн Цинъюй, старший брат Лэн Хаоюя?
Войдя в зал, они и впрямь увидели молодого человека, на три фэня2 похожего на Лэн Хаоюя, который стоял на коленях, склонив голову и покорно выслушивая упреки Мо Цзинци. Заметив вошедших, Мо Цзинци, наконец сдержал желание продолжать ругаться и задумчиво уставился на пару, идущую рука об руку.
— Почему Дин-ванфэй вместе с Дин-ваном? — спросил он.
Е Ли с легкой улыбкой ответила.
— Докладываю Императору, Е Ли беспокоилась о безопасности своего Ванъе, поэтому взяла людей и отправилась на его поиски. В спешке я не успела доложить об этом Императору, прошу простить меня.
Мо Цзинци окинул Е Ли сложным взглядом и лишь затем выдавил улыбку.
— Глубокая привязанность подобных цзянь и де Дин-вана и Дин-ванфэй, поистине прекрасная история для Великого Чу. То, что Ванфэй беспокоится о Дин-ване, вполне естественно, как Император может винить вас за это?
Е Ли, словно с облегчением вздохнув, улыбнулась.
— Е Ли благодарит Императора за понимание.
— В порядке ли моя Гунчжу Чжэньнин? — спросил Мо Цзинци, переводя взгляд на Мо Сюяо.
Мо Сюяо равнодушно кивнул.
— Гунчжу Чжэньнин немного испугана, но не ранена.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Мо Цзинци. — Чжэньнин, моя любимая дочь. Если бы она пострадала, то я и любимая фэй были бы крайне опечалены.
Хотя он улыбался, Е Ли не заметила в его улыбке ни капли искренней радости.
— Что Дин-ван думает о сегодняшнем происшествии? — пристально глядя на Мо Сюяо, спросил Мо Цзинци.
Мо Сюяо нахмурился и, поразмыслив, произнес.
— Ваш подданный не знает, однако… скорее всего, целью был не Император.
Хотя в тот момент большая часть стражи защищала императора, убийцы вовсе не пытались прорвать окружение, чтобы совершить покушение. Нужно понимать, что даже если бы они перебили всех сановников на этаже, это лишь вызвало бы гнев и ярость императора, но существенного влияния на власть не оказало бы. Скорее всего, это просто привело бы к перестановке сил при дворе.
— А, вот Дажэнь Лэн… позвольте спросить, почему Юйлиньцзюнь прибыли так поздно? — обернувшись, Мо Сюяо направил острие своей критики на все еще стоявшего на коленях Лэн Цинъюя.
Лэн Цинъюй поднял голову, взглянул на Мо Сюяо и глухо произнес.
— В то время убийцы разделились на несколько групп и атаковали другие части дворца. Ваш подданный проявил халатность и попался на уловку «выманить тигра с горы»3. Прошу Императора наказать меня.
— «Проявил халатность»? — Мо Сюяо холодно усмехнулся. — Похоже, Дажэнь Лэн напрочь забыл, для чего существует дворцовая стража внутренних покоев. Раз вы знали, что во дворец проникли враги, разве первым делом вы не должны были отправиться к башне Чжасин4 для защиты Императора, независимо от того, были там убийцы или нет? Чтобы целого тунлина Юйлиньцзюнь выманили с места несколько убийц… По-моему, на посту тунлина Юйлиньцзюнь пора сменить человека.
И без того холодное выражение лица Лэн Цинъюя стало еще более суровым, но он понимал, что Дин-ван прав, сегодняшнее происшествие действительно было его упущением, и что бы Дин-ван ни сказал, у него не было права возражать.
— Довольно, — нахмурился Мо Цзинци. — Лэн Цинъюй действительно проявил халатность, пусть будет лишен жалованья на полгода. Внутреннюю стражу нужно привести в порядок, если в следующий раз случится подобный промах, Император не проявит милосердия.
Слова Мо Цзинци означали, что он фактически не наказывает Лэн Цинъюя. Семья Лэн была богатой и влиятельной, они не нуждались в жалованье за полгода, так что это наказание было формальным. Обычно, если бы кто-то другой оказался в такой ситуации, он мог бы лишиться не только головы, но и титула с должностью. Но раз император уже высказался первым, другим было трудно что-то добавить. Услышав слова Мо Цзинци, Мо Сюяо тоже склонил голову и перестал возражать.
Видя, что Мо Сюяо молчит, Мо Цзинци удовлетворенно кивнул и спросил.
— Может, расследование сегодняшнего дела поручить Дин-вану? Уверен, Дин-ван в кратчайшие сроки предоставит мне отчет?
Мо Сюяо нахмурился.
— Прошу Императора простить меня, через месяц ваш подданный должен отправиться в Бэйжун. Кроме дел с Ванцзы Бэйжуна, в особняке также много забот, боюсь, я не смогу отвлечься.
Мо Цзинци на мгновение замер, но не стал настаивать. Он кивнул.
— Это я не учел. Что ж, тогда я поручу это дело Чэнсяну Лю.
Мо Сюяо не имел возражений. На самом деле, даже если бы они у него были, Мо Цзинци не стал бы его слушать.
Выйдя из дворца, уже в повозке Е Ли с некоторым удивлением посмотрела на Мо Сюяо.
— Ты помог Лэн Цинъюю?
Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на нее и приподнял бровь.
— Заметила?
Е Ли скривила губы.
— Это было слишком очевидно.
Любой мог понять, что в зале Мо Сюяо намеренно нападал на Лэн Цинъюя. Но, в то же время, даже если Мо Сюяо действительно недолюбливал Лэн Цинъюя, не было нужды бросать камни в того, кто упал в колодец5, и позорить его в такой момент. А, учитывая характер Мо Цзинци, если Мо Сюяо хотел кого-то принизить, император непременно стал бы того защищать. Если бы не те придирки Мо Сюяо, даже если бы Мо Цзинци доверял Лэн Цинъюю, он не смог бы ограничиться лишь лишением жалованья на полгода.
— Не знала, что у тебя такие хорошие отношения с Лэн Цинъюем. Это ради Лэн-эра?
Мо Сюяо покачал головой.
— Лэн-эру не нужно, чтобы я оказывал ему такие услуги. К тому же… даже если бы он спасал нищего у дороги, но никогда не стал бы просить меня помочь своему старшему брату.
Е Ли на мгновение задумалась, опустив взгляд, затем подняла голову и посмотрела на него.
— Ты хочешь вбить клин между Мо Цзинци и семьей Лэн?
Мо Сюяо непринужденно откинулся на спинку сиденья и улыбнулся.
— Нянцзы действительно умна. Это лишь небольшая уловка, со временем Мо Цзинци и сам все поймет. Однако Мо Цзинци такой человек, что стоит появиться хоть тени сомнения, даже если он все понимает, он все равно не сможет удержаться от того, чтобы не начать опасаться Лэн Цинъюя. Так нам будет легче подлить масла в огонь в будущем.
Е Ли все поняла, это была подготовка почвы. Если в будущем Мо Цзинци и дом Динго-вана будут сосуществовать мирно, Лэн Цинъюй, разумеется, останется доверенным лицом императора. Но, если дело дойдет до неизбежного столкновения, приближенные Мо Цзинци окажутся в списке тех, кого дому Динго-вана необходимо будет устранить. Вспомнив о том, что через месяц с лишним Мо Сюяо предстоит далекий путь, Е Ли невольно нахмурилась. По какой-то причине в ее сердце поселилось смутное беспокойство.
— А Ли, что случилось? — мягко спросил Мо Сюяо, глядя на ее нахмуренные брови.
Е Ли посмотрела на него.
— Какие у тебя планы на поездку в Бэйжун?
Мо Сюяо рассмеялся.
— А Ли, не беспокойся, люди Бэйжуна не станут вступать со мной в открытый бой. Тайных козней будет предостаточно, но кого боялся дом Динго-вана все эти годы?
Е Ли нахмурилась.
— Все же лучше быть осторожнее.
Зная, что она беспокоится о нем, Мо Сюяо притянул ее в свои объятия и нежно прошептал.
— Я понял. Будь спокойна, А Ли, я вернусь целым и невредимым.
Е Ли тяжело кивнула, но, сама того не замечая, крепко вцепилась рукой в ворот одеяния Мо Сюяо.
На следующее утро Е Ли все еще тренировалась на плацу, когда поспешно прибыл управляющий Мо, чтобы доложить, что Ванцзы Бэйжуна просит о встрече. Е Ли понимала, что времени чуть больше месяца, это, на самом деле, маловато. Нужно было не только выбрать подходящих кандидаток для хэцинь, но и, что еще важнее, обучить девушек правилам императорского этикета и прочему. Подобное нельзя было завершить в один миг. С момента основания Великого Чу гунчжу почти никогда не отправляли в другие земли для хэцинь. Даже если подготовка к настоящему хэцинь шла полным ходом, требовалось около года. На этот раз Мо Цзинци внезапно согласился на хэцинь с Бэйжуном, и обе стороны смягчили условия до такой степени, что это напоминало детскую игру. Хотя никто не принимал этот хэцинь всерьез, следовало соблюсти видимость приличий.
— Ванъе дома? — спросила Е Ли, забросив меч в висевшие в стороне ножны.
— Фэн сань-гунцзы пришел повидать Ванъе сегодня рано утром. Ванъе ушел, — доложил управляющий Мо.
Е Ли кивнула.
— Проводите Ванцзы Елюйя в главный зал и отправьте туда список столичных знатных дев, который я составила на днях.
— Ванфэй, в особняк Дин-вана действительно непросто попасть, — еще до того, как управляющий Мо успел ответить, раздался смех Елюй Е, доносившийся издалека.
За лунными воротами Елюй Е, прищурившись, смотрел на преградивших ему путь стражников поместья Динго-вана. Внешне он оставался невозмутимым, но, в глубине души, сожалел, что не может прорваться силой. Не зря особняк Динго-вана заставлял стольких убийц и шпионов вернуться со сломанными перьями6. Охрана здесь была в десять раз строже, чем в императорском дворце Великого Чу. Глядя на стражников с их безразличными лицами, Елюй Е не стал прорываться. Если эти люди не захотят его пустить, он точно не сможет пробиться сквозь их окружение за короткое время. К тому же… прогневать красавицу, значит понести убытки, которые не покроют выгоду7.
— Отступите, — тихо сказала Е Ли, появившись позади стражников вместе с управляющим Мо.
Стражники безмолвно выполнили приказ и отошли. Елюй Е, приподняв брови, принялся разглядывать женщину перед собой. В отличие от предыдущих встреч, на этот раз Е Ли была одета в простой белый облегающий костюм для тренировок с изумрудным поясом на талии. Ее черные волосы были небрежно собраны и лишены каких-либо украшений. На лице не было ни капли пудры или румян, но это лишь сильнее подчеркивало ее черты лица, подобные картине8, и необыкновенное благородство.
— Неужели я помешал Ванфэй? — с улыбкой спросил Елюй Е.
Е Ли посмотрела на него с полуулыбкой и ответила.
— Если Ванцзы действительно беспокоился о том, чтобы не помешать, зачем же пытался ворваться силой?
Елюй Е невинно рассмеялся.
— Я всего лишь хотел полюбоваться красотами поместья Динго-вана. Кто же знал, что здесь такая суровая охрана.
Е Ли сочла излишним опровергать это оправдание и слегка улыбнулась.
— Прошу Ванцзы пройти в передний зал выпить чаю, а Бэньванфэй пока вынуждена вас оставить.
— Подождите, — Елюй Е шагнул вперед.
Стоявший рядом с Е Ли управляющий Мо одновременно с ним вышел вперед, преграждая путь Елюй Е, и спокойно произнес.
— Прошу Ванцзы вести себя пристойно.
Елюй Е громко рассмеялся.
— Ванфэй только что тренировалась? Мне крайне любопытны боевые искусства Срединных равнин. Удостоюсь ли я чести обменяться парой приемов с Ванфэй?
Цзунгуань Мо сказал.
— В особняке Динго-вана мастеров как облаков в небе9. Если Ванцзы желает сразиться, я могу выбрать нескольких, чтобы они составили вам компанию. Даже этот старик может немного развлечь Ванцзы.
Елюй Е, улыбаясь, посмотрел на Е Ли.
— Я, разумеется, знаю, что в особняке Динго-вана полно мастеров. Однако… я желаю испытать высокое мастерство именно Дин-ванфэй.
Е Ли безучастно ответила.
— Я полагала, что вчера вечером мы с Ванцзы уже обменялись ударами. К тому же… боевые искусства самого Ванцзы тоже родом из наших Срединных равнин, раз так, то к чему говорить о любопытстве?
Елюй Е остолбенел. Его техника действительно была заимствована у людей из Срединных равнин, но во время этих встреч он старательно избегал использования подобных приемов. Неужели он так и не смог обмануть чужой взор?
— У Ванфэй острый глаз. Вчерашняя стычка была мимолетной, что весьма прискорбно. Посчастливится ли мне сегодня обменяться с Ванфэй парой приемов?
Е Ли опустила глаза и развернулась.
— Раз так, Ванцзы Елюй, прошу.
С этими словами она первой вошла внутрь. Глядя ей в спину, Елюй Е приподнял бровь и с довольной улыбкой последовал за ней.
Пройдя за стену, на площадку для тренировок, Елюй Е испытал легкое разочарование. Этот плац, скрытый в глубине заднего двора поместья Динго-вана и закрытый для посторонних, ничем не отличался от других. Впрочем, подумав немного, он решил, что это естественно. Мо Сюяо был калекой семь-восемь лет и совсем не нуждался в плаце. К тому же, даже если в особняке Динго-вана и были какие-то секреты, их не стали бы выставлять напоказ в месте, куда в любой момент мог кто-то пробраться, хотя за все эти годы никому так и не удалось этого сделать.
Он не знал, что еще полмесяца назад здесь все выглядело иначе. Просто после того, как у Е Ли появился вариант получше, она убрала из поместья все эти упрощенные приспособления, а для повседневных тренировок они не требовались.
Е Ли вышла на середину площадки, обернулась и посмотрела на следовавшего за ней Елюй Е.
— Прошу, Ванцзы Елюй, — спокойно сказала она.
Елюй Е невольно нахмурился. Только сейчас он осознал, что с этой Дин-ванфэй, действительно, гораздо труднее справиться, чем он воображал. Он не верил, что Е Ли не видит, он на самом деле хочет с ней не сражаться, а совсем другое. Но она просто притворилась, что не замечает, и с самым серьезным видом вышла на площадку, ожидая, когда он начнет. Она даже приняла такой вид, словно собирается уступить ему пару ходов, чтобы соблюсти правила гостеприимства. Это заставило Елюй Е не знать, смеяться или плакать. Если весть о том, что во время поединка ему уступила женщина, достигнет Бэйжуна, его Тайцзы-гэгэ просто умрет со смеху. Он, Ци-ванцзы Бэйжуна, обладал высоким положением и незаурядной внешностью, даже смелые и открытые женщины Бэйжуна не могли удержаться от смущенного румянца перед ним. Но, эта женщина, на все его намеренные шутки и любезности, не проявляла ни малейшей реакции. Если женщина может сохранять полное спокойствие, даже когда выдающийся мужчина намеренно оказывает ей знаки внимания, то стоит признать, с ней действительно очень трудно иметь дело.
Выходя на площадку, Елюй Е с улыбкой спросил.
— Ванфэй не возьмет оружие? Ванфэй изучает меч?
Е Ли невозмутимо ответила.
— Ванцзы правильно сказал, что я лишь изучаю его. Как я посмею выставлять напоказ свое неумение10?
Елюй Е кивнул.
— Я тоже считаю, что Ванфэй очень неплохо владеет коротким оружием.
«Более чем неплохо», — подумал он, и при воспоминании о тех двух неожиданных выпадах вчерашним вечером у него до сих пор холодело в груди.
— Прошу, Ванфэй.
— Прошу, — произнесла Е Ли.
___________________________________
- Девять волов — один волос (九牛一毛, jiǔniú yì máo) — идиома, означающая ничтожно малую часть из огромного количества; капля в море. ↩︎
- Три фэня (三分, sān fēn) — фэнь (分, fēn) традиционная мера длины, здесь используется для обозначения степени сходства (на три десятых). ↩︎
- Выманить тигра с горы (调虎离山, diào hǔ lí shān) — одна из тридцати шести стратагем, означающая уловку, с помощью которой врага заставляют покинуть его выгодную позицию. ↩︎
- Башня Чжасин (摘星楼, zhāixīng lóu) — Башня, Постигающая Звезды. ↩︎
- Бросать камни в того, кто упал в колодец (落井下石, luò jǐng xià shí) — идиома, означающая причинение еще большего вреда тому, кто и так находится в беде; добивать упавшего. ↩︎
- Вернуться со сломанными перьями (铩羽而归, shā yǔ ér guī) — идиома, означающая потерпеть поражение и вернуться ни с чем. ↩︎
- Понести убытки, которые не покроют выгоду (得不偿失, dé bù cháng shī) — идиома, означающая, что потери превосходят полученную пользу. ↩︎
- Черты лица подобны картине (眉目如画, méi mù rú huà) — идиома, описывающая классическую красоту лица. ↩︎
- Мастеров как облаков (高手如云, gāoshǒu rú yún) — образное выражение, означающее огромное количество умелых людей. ↩︎
- Выставлять напоказ свое неумение (献丑, xiànchǒu) — вежливое выражение, означающее «показать свои скромные навыки». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
