— Докладываю Тайхоу, особняк Динго-вана не планирует устраивать торжество.
Стоило этим словам прозвучать, как в главном зале воцарилась тишина, и почти все взгляды устремились на Е Ли. Самыми пылающими среди них были взоры Хэлянь Хуэйминь и восседавшей на возвышении Лю-гуйфэй. Хэлянь Хуэйминь, по-видимому, никак не ожидала, что та посмеет отвергнуть брак в императорском дворце, прямо перед лицом всех знатных дам и Тайхоу. В итоге она сама оказалась в положении человека, оседлавшего тигра, с которого невозможно слезть1. Если особняк Динго-вана будет и дальше упорствовать в нежелании брать Хэлянь Хуэйминь в жены, ее лицо будет окончательно и бесповоротно потеряно. Встретившись с глазами Хэлянь Хуэйминь, в которых читались гнев и потрясение, Е Ли ответила ей легкой улыбкой. Неужели из-за того, что обычно она вела себя слишком мягко, эта Сяоцзе Хэлянь вообразила, будто она не посмеет прилюдно отвергнуть брак?
— Дин-ванфэй, что вы сказали? — Тайхоу, нахмурившись, с недовольством уставилась на Е Ли.
На самом деле сейчас Тайхоу совершенно не хотелось иметь никаких дел с домом Динго-вана. Еще тогда, когда ее младший сын, не сказав ей ни слова, поднял мятеж и поставил ее в безвыходное положение, она поняла, что на него нельзя положиться. А для женщины, живущей во дворце, если нет сына, на которого можно опереться, то даже при наличии величайших способностей всё будет впустую. Хотя сейчас вся ее власть была лишь номинальной, и Императрица, по старой привычке, выказывала ей почтение, поэтому Тайхоу хотелось лишь спокойно наслаждаться старостью в покоях дворца. К сожалению, она-то хотела отступить, но ее сын-император этого не желал. Потерпев неудачу в споре с Мо Сюяо, Мо Цзинци выставил ее вперед, надеясь через Дин-ванфэй добиться своего. Тайхоу теперь, находясь в стороне от дел, видела всё гораздо яснее и понимала, что Дин-ванфэй не из тех, кто позволит водить себя за нос. И, хотя ей не хотелось обижать Е Ли, теперь она была подневольна и не могла оставаться в стороне.
Е Ли с улыбкой взглянула на стоявшую неподалеку Сюй-фужэнь, затем снова перевела взгляд на Тайхоу и произнесла звонко и твердо.
— Докладываю Тайхоу, особняк Динго-вана в ближайшее время не планирует устраивать торжеств. На самом деле, пока эта Ванфэй остается Дин-ванфэй, Ванъе не введет в дом ни одну побочную жену.
В зале мгновенно поднялся шум.
— Динго-ванфэй, ты дерзишь! — Гунчжу Чжаожэнь резко встала и, указывая пальцем на Е Ли, выкрикнула. — Ты, будучи женщиной, так беззастенчиво препятствуешь Дин-вану в принятии наложниц, в тебе нет ни капли женской добродетели. Как такая ревнивица может быть достойной парой Дин-вану?
Единственную любимую дочь Гунчжу Чжаожэнь отправили в Бэйжун для заключения хэцинь-брака, и на сердце у нее было неспокойно. Она и в обычные дни была крайне недовольна Е Ли, а сейчас, естественно, первой выступила с нападками.
Е Ли лениво взглянула на Гунчжу Чжаожэнь. Похоже, та с самого начала невзлюбила ее. Нет, точнее будет сказать, что Гунчжу Чжаожэнь терпеть не могла Мо Сюяо, и эта неприязнь распространялась и на нее. В обычное время Е Ли могла бы и уступить, но сегодняшнее дело было не из тех, где можно просто промолчать. Поэтому Е Ли не собиралась потакать ей и, слегка улыбнувшись, произнесла.
— Чжан-гунчжу лучше бы следить за словами. Наш Ванъе не желает брать побочных жен или наложниц, и мне, как его жене, естественно, следует следовать за мужем2, неужели я должна объединиться с посторонними, чтобы принуждать Ванъе? Раз уж Чжан-гунчжу заговорила о женской добродетели, знает ли она, что вышедшая замуж женщина должна во всем подчиняться супругу3?
Лицо Гунчжу Чжаожэнь то бледнело, то багровело. В столице всем было известно, что она не может родить сына и при этом так держит в узде своего фума, что не позволяет ему приближаться ни к наложницам, ни к тунфан. Из-за этого у фума, которому уже перевалило за сорок, до сих пор нет ни одного наследника. К счастью, фума был лишь вторым сыном от законной жены, будь он старшим сыном и наследником, даже статус Чжан-гунчжу не смог бы подавить недовольство знатного рода. Теперь рассуждения о женской добродетели, звучавшие из ее уст, отдавали иронией. Гунчжу Чжаожэнь помрачнела и, холодно хмыкнув, заявила.
— Даже если так, ты, как Ванфэй особняка Динго-вана, должна заботиться о потомстве, чтобы род мог множить листву. Пусть даже Ванъе на время помутился рассудком, поддавшись чьему-то лисьему очарованию, и отказывается брать наложниц, ты, будучи Ванфэй, не знаешь, как увещевать его, и потому недостойна называться добродетельной.
Е Ли подняла глаза и спокойно улыбнулась.
— Когда это Бэнанфэй говорила, что достойна звания добродетельной? Если быть добродетельной женой означает в праздности искать мужу прекрасных наложниц, то прошу прощения, я действительно не добродетельна и не планирую ею становиться.
— Ты… ты… — гунчжу Чжаожэнь задохнулась от ярости, ее палец, направленный на Е Ли, дрожал, и она долго не могла вымолвить ни слова.
Е Ли, не таясь, с улыбкой приподняла бровь.
Восседавшая в зале Императрица, глядя на Чжан-гунчжу, которая, казалось, вот-вот упадет в обморок от гнева, скрыла в глазах тень усмешки и произнесла.
— Довольно, если есть что сказать, говорите спокойно, не нужно гневаться, Чжан-гунчжу. Дин-ванфэй, не подобает проявлять неучтивость, когда наставляют старшие.
Е Ли кивнула и почтительно ответила.
— Императрица-няннянь справедливо поучает меня, Е Ли непременно запомнит наставления старших и не посмеет их нарушить, беря пример с Чжан-гунчжу.
Тайхоу, нахмурившись, слегка кашлянула и, глядя на Е Ли, сказала.
— Дин-ванфэй, на этот раз Император дарует брак Сяоцзе Хэлянь, это касается и дел семьи, и дел государства. Дин-ванфэй надлежит ставить государственные интересы превыше всего и не вольничать в своем упрямстве.
В душе Е Ли невольно вспыхнул гнев. Что за люди? Одно дело, если бы мужчина сам был ветреным, но эти женщины сами не могут успокоиться, пытаясь запихнуть наложниц в чужие дома, они просто вынуждают мужчин к неверности. Им самим нравится быть «добродетельными и послушными», но зачем же тащить ее за собой? Е Ли встала и холодным тоном произнесла.
— Тайхоу шутит. Разве можно столь опрометчиво заключать союз между двумя странами? Когда заключался союз, Бэйжун-ван ни разу не упоминал о намерении связать узами дом Динго-вана. Если это действительно государственное дело, то позвольте спросить, где государственная грамота о браке с Бэйжуном? А, если грамоты нет, значит, это частное решение отдельных лиц? Кем Тайхоу считает дом Динго-вана, местом, куда может войти любой желающий? Если Сяоцзе Хэлянь хочет попасть в особняк Динго-вана, что ж, место ятоу для уборки всегда свободно. Сяоцзе Хэлянь, вы обладаете лишь сомнительным статусом Ганьнюй-эр, но желаете войти в дом Дин-вана. Сначала обзаведитесь подобающим положением, а потом уже разговаривайте с этой Ванфэй!
Хэлянь Хуэйминь вскочила, ее изящное лицо исказилось от гнева.
— Пусть вы и Дин-ванфэй, но я, бэйжунская аристократка, как вы смеете так беззастенчиво оскорблять меня!
— Бэйжунская аристократка? — Е Ли пренебрежительно вскинула брови. — Эта Ванфэй еще не слышала, чтобы титул знатной девы принадлежал какой-то там ганьнюй-эр. Знатная дева, подробности о родных родителях которой нельзя даже разглашать?
Все присутствующие поняли намек Е Ли. В Великом Чу, даже если статус приемного отца был намного выше статуса родных родителей, при общении с другими следовало сначала называть своих биологических родителей, и лишь затем добавлять, что ты являешься чьей-то ганьнюй-эр. Хэлянь Хуэйминь же ни разу не обмолвилась о своих настоящих родителях. Это могло означать лишь одно, их статус был не просто низким, а крайне низким. Если вспомнить определенные обычаи Бэйжуна, среди тамошней знати не так много людей с достойной внешностью, подобных Елюй Е. Большинство бэйжунских аристократов по меркам Великого Чу лишены красоты. Напротив, красивые люди в Бэйжуне чаще всего оказываются рабами, проданными или захваченными выходцами из других стран, среди которых много потомков людей Великого Чу. Поэтому то, что Хэлянь Хуэйминь даже не упоминала своих родителей, заставляло подозревать в ней потомка бэйжунских рабов. Если это так, то для дома Динго-вана принять такую женщину даже в качестве наложницы стало бы несмываемым позором. Взгляды знатных дам, устремленные на Хэлянь Хуэйминь, стали весьма красноречивыми, в них теперь читались отвращение и презрение. Положение рабов в Бэйжуне было еще ниже, чем у слуг в Великом Чу, их могли безнаказанно убить, они выполняли самую тяжелую и грязную работу, не получали платы, а многие рабыни становились лишь игрушками для своих хозяев.
_________________________
- оседлать тигра, с которого невозможно слезть (骑虎难下, qí hǔ nán xià) — идиома, означающая ситуацию, в которой человек зашел слишком далеко и уже не может отступить, несмотря на трудности. ↩︎
- следовать за мужем (夫唱妇随, fū chàng fù suí) — идиома, означающая гармонию между супругами, когда жена во всем поддерживает мужа. ↩︎
- во всем подчиняться супругу (出嫁从夫, chū jià cóng fū) — часть конфуцианского кодекса «трех послушаний», согласно которому женщина после замужества должна подчиняться мужу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
