Хотя этот военачальник говорил бесцеремонно, все присутствующие понимали, что стоят за его словами.
Безразличные лица чиновников на помосте слегка дрогнули — они не ожидали, что эти столичные воины вмешаются и попытаются им помешать.
Какая-то нелепица.
— Лин Кунь! — выкрикнул управляющий Чжу, называя военачальника по имени. Хоть тот и был всего лишь командиром, они оба жили в столице. Лин Кунь был отпрыском знатного рода, и они знали друг друга. — Вашим делом займётся столичный гарнизон.
Лин Кунь ничуть его не испугался и с усмешкой ответил:
— А какое у нас дело? Так, повздорили немного, потолкались — обычное дело. В прошлом месяце солдаты Южной и Северной армий тоже повздорили, даже до заместителя министра дошли. И дажэнь сказал, что это пустяки.
Раз он помянул заместителе министра, значит, эти воины столичного гарнизона, крутившиеся в высших кругах, были весьма изворотливы. Управляющий Чжу посмотрел на него:
— Повздорили? Потолкались? Раньше вы говорили совсем другое, не так ли?
Лин Кунь вытаращил глаза, прикидываясь дурачком:
— Именно что повздорили! Спорили, вкусно нас кормят или нет. — Он обернулся к солдатам: — Ведь так всё и было?
Из толпы вышли несколько человек в разорванной одежде, с разбитыми лицами и синяками — те самые пятеро солдат-кашеваров. Как зачинщики, они, разумеется, тоже участвовали в потасовке.
Услышав вопрос, все пятеро наперебой заговорили:
— Да!
— Всё именно так!
— По правде говоря, готовим мы и в самом деле невкусно.
— Они нам это высказали, а мы не захотели слушать и ещё обругали их.
Это совершенно не походило на то, что они утверждали ранее.
Управляющий Чжу с холодком во взгляде посмотрел на них:
— Вас что, побили разок, и вы сразу струсили?
— Дажэнь, вы сейчас гасите собственное величие, — возразил Лин Кунь. — Мы все — воины Великой Ся, как мы можем струсить из-за какой-то взбучки? Кого мы когда-либо боялись? Разве мы не вышли на бой, когда напали войска Чжуншань-вана? — Не давая управляющему Чжу вставить и слова, он продолжил: — Мы давно восхищаемся славой пограничных войск, и раз уж встретились, обязаны были помериться силами. Мы же все братья, что плохого в том, чтобы обменяться опытом в честном бою?
С этими словами он снова отвесил поклон.
— Мы виноваты в том, что потревожили господ из императорского двора. А потому, если и наказывать, то всех вместе — так будет честно и справедливо.
Столичные воины вокруг тоже принялись наперебой просить «наказать всех вместе».
Среди этого шума Се Яньлай обернулся, разглядывая Лин Куня, и произнёс:
— Не ожидал, что у вас и впрямь хватит на это духу.
— Се Яньлай, — отозвался Лин Кунь, — за одни эти слова мы готовы сразиться с тобой ещё раз.
Се Яньлай хмыкнул:
— А ну, попробуйте.
Там, внизу, то становилось тихо, то снова поднимался гам. Зеваки вдалеке не понимали, что происходит, но Чжан Гу и солдаты, стоявшие ближе всех, могли видеть происходящее и слышать обрывки разговоров.
— Командир Лин, оказывается, такой покладистый, — вполголоса заметил один из воинов и с облегчением вздохнул. — В прошлый раз, когда я приносил ему почту, видел, как он в гневе разнёс стол в щепки, а потом ещё гнался за кем-то, чтобы побить. До смерти напугал.
Чжан Гу невольно рассмеялся:
— С чего ты взял, что он покладистый? Просто этот А-Цзю на редкость умеет располагать к себе.
Другой солдат кивнул:
— Насчёт «располагать к себе» — это ещё бабушка надвое сказала, он своими речами кого угодно до смерти доведёт. Но, надо признать, он никого не задирает и всегда выступает за справедливость. Ты ударил меня — я ударил тебя, я ударил тебя — и ты можешь ответить, а уж кто кого побьёт — это дело способностей.
Чжан Гу покачал головой:
— На самом деле на этот раз он старался не ради себя. Будь он один, он бы ни за что не стал ввязываться в эти разборки.
А-Цзю на самом деле был очень ленив.
— Верно, — согласился первый солдат. — Все ведь сказали, что шум поднялся из-за еды. Даже если их заберут чиновники Военного министерства, неужели его и впрямь смогут осудить за обед? В худшем случае прочитают наставление и отпустят.
— Тогда зачем он устроил это побоище? — всё ещё не понимал другой воин. — Чтобы силу свою показать? — Он немного занервничал: — Да и теперь, когда он так шумит, его и впрямь могут обвинить в подстрекательстве солдат к драке.
Чжан Гу смотрел на собравшихся воинов. Все они были в пыли и грязи, и теперь уже не были разделены так же отчётливо, как воды рек Цзин и Вэй.
— Он сделал это ради пограничных войск, — произнёс Чжан Гу. — Ему плевать на себя, но он не хочет, чтобы столичные воины затаили злобу на пограничников, и тем более не хочет, чтобы пострадала репутация пограничных войск.
Так как же это разрешить? Нужно было хорошенько подраться, чтобы все выпустили пар и признали силу друг друга. Началось с драки, дракой и закончилось — только так это дело можно было считать исчерпанным.
…
— Дажэнь, нельзя забирать их всех, — вполголоса шепнул один из чиновников управляющему Чжу. — Если втянуть в это дело ещё и столичный гарнизон, масштаб станет слишком велик.
Управляющий Чжу хотел было возразить, но в этот момент толпа наблюдателей, не понимая, что за заминка произошла, подняла шум.
— Будут они драться или нет?
— Мы уже ставки сделали! Живее, деритесь!
Лицо управляющего Чжу потемнело. Что за безобразие!
— Люди смотрят на это как на забаву, — прошептал другой чиновник. — Если мы сейчас уведём столько солдат, поползут дурные слухи.
Управляющий Чжу посмотрел на Се Яньлая, стоящего под помостом. Тот уже вовсю болтал с Лин Кунем, обнимая его за плечи, словно все обиды остались в прошлом. Они совершенно не обращали внимания на чиновников, восседавших наверху.
— Но нельзя просто так это оставить! — холодно бросил он. — Как военный посланник пограничных войск, он, что бы там ни говорили, не сможет избежать ответственности. Его необходимо увести!
Остальные чиновники промолчали, признавая его правоту.
Но тут раздался ещё чей-то голос:
— Чжу-дажэнь, раз уж это была лишь воинская проба сил, пусть на этом всё и закончится.
Лицо управляющего Чжу исказилось от гнева. Кто? Кто посмел ему приказывать?!
Сначала он взглянул на стоявшего рядом евнуха в красном одеянии. Тот старый евнух с добрым лицом взглядом показал, что не произнёс ни слова, и любезно указал пальцем вниз, под помост.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
