Дэн И с перевязанной рукой поднялся на городскую стену и, посмотрев вниз, увидел перед бескрайним, застилающим небо и солнце войском фигуру в алом одеянии.
— Тайфу, тайфу, нужно непременно подчеркнуть, что второй гунцзы ни в коем случае не может отправиться в столицу в качестве заложника, — Нин Кунь, следовавший за Дэн И, снова давал наставления. — Мы можем согласиться на лишение титула, можем передать войска, но второй гунцзы не должен покидать округ Чжуншань, иначе…
После смерти Сяо Сюня второй гунцзы продолжал командовать войсками, однако боевой дух сильно упал. К настоящему моменту в усадьбе Чжуншань-вана никто не желал сражаться, и, когда армия императрицы приблизилась, они заблаговременно отправили покаянное письмо.
Дэн И спросил:
— Иначе что?
Нин Кунь свирепо исказился в лице:
— Мы погибнем вместе с городом!
Дэн И бросил на него взгляд, но ничего не ответил.
Лицо Нин Куня вновь омрачилось, и он горько усмехнулся:
— Это ведь и ради вас, дажэнь. Ван-е и шицзы больше нет, супруга вана и гунцзы в любом случае — императорская родня, их вина не заслуживает смерти, а вот того, кого императорский двор точно не пощадит, так это вас, дажэнь.
Дэн И произнес:
— Я-то смерти не боюсь.
— Разумеется, я знаю, что вы не боитесь, дажэнь, — искренне проговорил Нин Кунь. — Я тоже не боюсь, но мы еще можем побороться. Зачем умирать, если можно жить?
Он схватил Дэн И за руку.
— Мы столько всего совершили, неужели мы смиримся с тем, что в итоге всё обратилось в прах?
Дэн И промолчал, глядя вперед. К этому времени фигура в алом уже подошла к городским воротам.
Впереди её прикрывали два отряда щитоносцев, а следом шли пять рядов арбалетчиков.
По сравнению с тем временем, когда принцы бесчинствовали в императорском городе, эти войска были превосходно обучены, действовали слаженно и выглядели величественно.
— Дэн И! — громко крикнула Чу Чжао из-под городских ворот.
Стоял день, и хотя ворота окружного города были высокими, лицо женщины внизу можно было разглядеть отчётливо. Прошёл почти год с их последней встречи, и она казалась почти незнакомой.
А по сравнению с тем, что было четыре года назад, она изменилась ещё сильнее.
Она больше не была просто дочерью Чу Линя, она была императрицей Великой Ся.
Дэн И равнодушно произнёс:
— Императрица-няннян, давно не виделись.
— Дэн И, — Чу Чжао и не думала предаваться воспоминаниям, она выкрикнула: — Немедленно открой ворота!
Нин Кунь, стоявший рядом, не удержался и дернул Дэн И за рукав, напоминая о себе.
Дэн И проигнорировал его и, глядя вниз на ворота, сказал:
— Чу-сяоцзе, теперь-то я не должен тебе обед?
Обед? Нин Кунь опешил. О чём это он? Или это такой способ завязать разговор о прошлом, чтобы было легче обсуждать условия?
Чу Чжао посмотрела на стоящего на стене Дэн И:
— И что же? Не откроешь ворота?
Дэн И опустил глаза:
— Не открою.
Не слишком ли вызывающе отвечать так прямо? Стоило бы высказаться помягче, подумал Нин Кунь. Неужели это для того, чтобы заставить императрицу первой предложить условия?
— Тайфу, может быть… — не выдержал он и зашептал.
Но стоило ему открыть рот, как снизу раздался выкрик Чу Чжао:
— Сяомань!
С этим возгласом одна из стоявших подле неё воительниц вскинула арбалет. Слова Нин Куня всё ещё медленно срывались с губ, когда краем глаза он увидел приближающуюся стрелу…
— …или сразу… — Нин Кунь услышал, как его собственный голос замедлился.
Хлёсткий звук удара раздался у самого его уха.
Стоявший рядом Дэн И повалился навзничь. Нин Кунь успел лишь заметить мелко дрожащее оперение стрелы, вонзившейся в грудь Дэн И.
Остальные слова Нин Куня перешли в вопль.
В то же мгновение из-под ворот донёсся ещё более громкий клич.
— Тех, кто отказывается открыть ворота — убивать на месте! — выкрикнула Чу Чжао и взмахнула рукой. — На штурм!
По её приказу щитоносцы мгновенно перестроились в круг, укрывая Чу Чжао и лучников. Стрелы и арбалетные болты полетели ввысь, обрушиваясь на стену ливнем.
Застигнутые врасплох солдаты на стене падали, сражённые стрелами, пытались обороняться и отстреливаться, повсюду воцарился хаос.
Вдали забили барабаны ожидавшего войска, и громогласный клич сражения покатился к городу.
— Откройте ворота, и останетесь в живых!
— Сложите оружие — и пощадим!
…
В седьмом месяце четвёртого года Синпин супруга Чжуншань-вана, ведя за собой детей, пала на колени, смиренно встречая императрицу.
Императрица тут же сурово обличила Чжуншань-вана и шицзы Сяо Сюня, лишила всех домочадцев усадьбы Чжуншань-вана званий, обратив их в простолюдинов и отправив в ссылку на границы.
Мятеж Чжуншань-вана, длившийся почти год, был окончен.
Посыльные помчались во все стороны, разнося весть.
Армия императорского двора не знала отдыха: воины продолжали преследовать уцелевших мятежников, принимать сдачу покорившихся городов и усмирять те, что всё ещё пытались сопротивляться.
Чиновники, прибывшие в окружной город, тоже погрузились в дела: определяли награды и наказания, успокаивали народ и восстанавливали разрушенные укрепления.
Но сама императрица, что всегда сражалась в первых рядах, внезапно исчезла бесследно.
…
Осенний дождь принёс в город тишину.
А-Лэ, высоко держа зонт, провожала Чу Чжао в усадьбу. Лишь взглянув на ворота, можно было представить, сколь великолепным было это поместье когда-то.
Однако теперь стоявшие перед ними строения лежали в руинах, почти полностью уничтоженные огнём, и в них невозможно было узнать прежний облик.
Отряд солдат усердно разгребал завалы, и они не просто расчищали руины, а были готовы перекопать землю на три чи вглубь1.
— Тогда мы решили поджечь дома, чтобы подать знак тем, кто стоял в оцеплении снаружи, — гнусаво проговорил солдат, стоявший подле Чу Чжао. — К тому же молодой господин сказал, что так будет легче спастись.
А-Лэ, во все глаза глядя на пепелище, вскричала:
— Тут же всё выгорело дотла, как же тут спастись?!
Солдат не успел ответить, заговорила хранившая молчание Чу Чжао:
— Верно, он хотел воспользоваться неразберихой во время тушения пожара.
— Это один из способов, но осуществить его трудно, — тихо отозвался солдат. — Ведь это внутри усадьбы, и стража наверняка уже окружила поместье плотным кольцом.
- Перекопать землю на три чи вглубь (掘地三尺, jué dì sān chǐ) — идиома, означающая крайне тщательные поиски, не оставляя без внимания ни пяди земли. Чи — китайская мера длины, составляющая примерно 1/3 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
