Чэнь И сопровождал грузовик в Юньнань1. Всё началось с того, что друг с юньнаньской границы случайно подкинул ему идею для бизнеса. Чэнь И ухватился за возможность, раздобыл партию зажигалок, фонариков и прочей мелочовки, нанял водителя и отвёз товар в район Золотого треугольника. На обратном пути он загрузил машину бананами и манго и вернулся в Тэнчэн. За эту поездку, за вычетом всех расходов, он заработал несколько десятков тысяч юаней тяжким трудом.
В два летних месяца в бильярдной было затишье, так что это стало неплохим подспорьем.
Поездка выдалась спешной, ел и спал он прямо в грузовике. К тому же стояла жара, и всё его тело пропиталось кислым запахом пота. В тот день, вернувшись в Тэнчэн и уладив все дела, Чэнь И решил сначала пойти домой, принять душ и выспаться, а вечером встретиться с друзьями и выпить.
Багажа у него почти не было — уезжал с одной нейлоновой сумкой, с ней же и вернулся. В сумке лежал комплект быстросохнущей одежды, два блока сигарет, зубная паста, щётка, полотенце и зарядка для телефона. В Тэнчэне было влажно и жарко. Чэнь И стянул с себя прокисшую футболку, перекинул её через плечо и, небрежно зажав в зубах сигарету, пошёл по улице.
Вид был не самый приличный, но такой, что хотелось присвистнуть вслед — в нём была та самая здоровая, дерзкая мужская привлекательность. Кожа цвета пшеницы2, на шее на чёрном шнурке висит нефритовая пластина3. Прямые широкие плечи, рельефные мышцы, несколько старых, бледных шрамов. Грудные мышцы не были чрезмерно накачаны, но их очертания были плавными и чёткими. Они плавно спускались к плоскому животу и узкой, подтянутой талии. Чёрные брюки плотно облегали две прямые длинные ноги с упруго вздувающимися мышцами бёдер.
А если взглянуть выше, на лицо — парень лет двадцати пяти. Короткая аккуратная стрижка-ёжик4, черты лица резкие, будто вырубленные лезвием: высокий прямой нос, губы чуть темнее обычного — пухлые, соблазнительные. Вот только взгляд был жёстким, между бровей — шрам, рассекающий левую бровь. Свирепая красота. Особенно — глаза: дикие и вольные, дерзко сияющие, с напускным безразличием в опущенных уголках и сонной ленцой, за которой в любой момент могла последовать яростная атака.
Пуская кольца дыма, он молча поднимался по лестнице. В подъезде витал аромат куриного бульона — непонятно, от кого из соседей. Он вытащил ключи, открыл дверь, и перед глазами вдруг всё посветлело: чисто, светло, будто и не его квартира, но мебель знакомая. У входа на незнакомой деревянной обувной полке стояли женские сандалии и туфли на каблуке, зато на нижней полке — его кроссовки и вьетнамки, вымытые дочиста и расставленные по всем правилам.
Запах куриного бульона… тянулся из кухни. Там мелькнул краешек юбки и чья-то спина.
Пол сверкал чистотой. Он швырнул сумку на пол, зажал сигарету между пальцами, на губах мелькнула лёгкая насмешливая улыбка:
— Разве не говорила, что придёшь вечером? Решила сделать сюрприз? С чего вдруг такая хозяйственная?
Женщина на кухне медленно помешивала куриный бульон в глиняном горшке. Услышав голос, она обернулась, и они встретились взглядами.
Помягчела. Повзрослела. Уже не такая колючая.
Он застыл. Зрачки резко сузились. Сигарета выпала из пальцев на пол. Он выругался — «вот чёрт» — сдвинул густые брови, не отрывая пронзительного взгляда от её лица. Что-то похожее на то, как разламываешь апельсин или какой-то другой фрукт, и кисло-сладкий сок брызжет на пальцы и долго не высыхает.
Первой заговорила Мяо Цзин:
— Вернулся? Будешь куриный бульон? Налью тебе миску.
Чэнь И с трудом выдавил:
— Какого… ты… ты как здесь оказалась?
— А почему я не могу здесь быть? — Мяо Цзин опустила глаза, не спеша налила себе бульон, голос был лёгкий, почти безразличный. — Разве я не могу вернуться?
— Какого чёрта ты вернулась? — Он натянул мятую футболку, присел на корточки, подобрал с пола окурок, снова сунул в рот и глубоко затянулся. Брови сдвинулись ещё сильнее. Сквозь пелену дыма он оглядел квартиру: светло, уютно, по-домашнему тепло. Двери обеих комнат распахнуты настежь, обстановку внутри видно как на ладони. На балконе полощется бельё. Старый диван в гостиной накрыт светлым чехлом, на журнальном столике стоит ваза со свежими цветами.
Он отлучился всего на несколько недель, а квартира стала совершенно другой.
— Какого… ты…
Мяо Цзин давно привыкла:
— Без «какого чёрта» ты вообще умеешь разговаривать?
Чэнь И помрачнел, лицо мгновенно стало холодным:
— Как ты вошла?
— Вызвала мастера, — Мяо Цзин поставила миску на стол, повернулась, чтобы налить себе. — Запасной ключ нашла в ящике.
— Я нашла работу. В производственном районе, там открыли новый филиал автомобильного завода. Я перешла туда. На следующей неделе выхожу. Условия для проживания при заводе неважные, так что буду жить здесь.
— Выпускница престижного университета, отличница — и едет работать в эту дыру, где птицы не гадят5? Тебе машиной голову отшибло или мозги закоротило? — Он, видимо, был не в духе: пнул стоявшую на пути низкую табуретку, прошёлся по комнате, упёр руки в бока. — Ты вообще в порядке?
— Сейчас выпускников пруд пруди, работу найти непросто. В больших городах полно людей с учёными степенями, а зарабатываешь гроши, хватает только на аренду, да и то после ночных переработок. Немало людей сейчас возвращается работать домой.
— Домой? Это твой дом? Какое это имеет к тебе отношение? Твой дом в провинции Z6, это больше пятисот километров отсюда.
— Брат… я ведь тоже прожила здесь десять лет. С таким трудом нашла работу, и что, теперь даже вернуться на время пожить нельзя?
— Я тебе брат, что ли? — Лицо у него было мрачное. Он сидел, ссутулившись на стуле; с её ракурса была видна его прямая широкая спина и густая копна колючих чёрных волос. Чэнь И нахмурился. — Я тебе брат?
— Ну нет так нет, — Мяо Цзин сидела за столом и неторопливо пила бульон. — Я буду платить тебе за аренду.
— Ты где был? Столько дней не появлялся. Запах от тебя ужасный.
Он, с каменным лицом и своим обычным свирепым, холодным выражением, проигнорировал её слова, резко выпрямился, поднялся и ушёл в ванную под холодный душ.
Целых шесть лет они не жили вместе. И вот в доме внезапно появился посторонний человек. Раздражение и досада были неподдельными.
Приняв душ, он вернулся в комнату за сменной одеждой. Чэнь И не удержался и пнул шкаф:
— Ты трогала мои вещи?
— Я постирала несколько грязных вещей и убрала их, — Мяо Цзин стояла в дверях его комнаты, глядя, как с его волос стекают капли воды. — Футболки слева, брюки справа. Носки и нижнее бельё я не трогала.
Он, с трудом сдержав гнев, сгрёб всю стопку одежды в одну кучу. Тут он услышал её ровный голос:
— А ещё там были женская ночная рубашка и бельё. Я убрала их в ящик.
У Чэнь И запульсировало в висках.
— Твоей девушки?
— Угу, — глухо отозвался он.
— Рыжей?
— Ты больная, что ли? — Он сжал челюсти и с треском захлопнул дверцу шкафа, яростно глядя на неё. — Мяо Цзин, ты совсем больная?!
Мяо Цзин поджала губы. Её тапочки зашлёпали по полу, и дверь соседней спальни закрылась.
Она села за письменный стол, открыла ноутбук, просмотрела почту, потом полистала сайты. Когда она наконец вышла из комнаты, в квартире уже никого не было. На столе по-прежнему стояла миска с давно остывшим куриным бульоном.
- Юньнань (云南 / Yúnnán) — это реальная, очень известная провинция на самом юго-западе Китая. В контексте новеллы и бизнеса Чэнь И этот маршрут выбран автором абсолютно не случайно. Для китайского читателя упоминание Юньнани в паре с грузовиком в 1990-е годы мгновенно задает определенный мощный контекст. Юньнань граничит с Лаосом, Мьянмой и Вьетнамом. Из-за уникального тропического климата эта провинция — главная житница Китая по выращиванию экзотических фруктов (бананы, манго, ананасы). Чэнь И возил оттуда фрукты на продажу в Тэнчэн (Гуанси). В 90-е годы это был тяжелый, опасный, но прибыльный бизнес: дорожная инфраструктура была развита плохо, везти скоропортящийся товар через горные серпантины Юньнани на старых грузовиках — это колоссальный риск.
В китайской массовой культуре и литературе Юньнань 90-х годов прочно ассоциируется с «диким югом» и контрабандой. Из-за прозрачных границ со странами «Золотого треугольника» через Юньнань в Китай шел огромный поток оружия, наркотиков, контрабандных сигарет и техники
Когда автор пишет, что Чэнь И «сопровождал грузовик в Юньнань», китайский читатель сразу понимает, что Чэнь И с юности варился в опасной, полукриминальной среде, умеет за себя постоять и рисковать жизнью.
↩︎ - Пшеничная кожа (小麦肤色 / xiǎomài fūsè) — устойчивое выражение в китайском языке, обозначающее смуглый, золотисто-коричневый оттенок кожи, характерный для людей, много времени проводящих на улице. Считается признаком здоровья и мужественности.
↩︎ - Нефритовая пластина (玉牌 / yùpái) — плоская подвеска из нефрита на шнурке, традиционный китайский амулет. Нефрит в китайской культуре символизирует защиту, удачу и благородство характера.
↩︎ - Стрижка-ёжик (寸头 / cùntóu) — очень короткая стрижка, при которой волосы длиной около одного цуня (примерно 3 см) стоят торчком. Популярна среди молодых мужчин в Китае.
↩︎ - Где птицы не гадят (鸟不拉屎的小城市) — дословно: «маленький город, где птицы не гадят» — грубое разговорное выражение, означающее глухую провинцию, захолустье, медвежий угол. Аналог русского «дыра».
↩︎ - Провинция Z — в оригинале автор намеренно не называет конкретную провинцию, обозначая её первой буквой, что является распространённым приёмом в китайской сетевой литературе для сохранения условной географии повествования.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
