Дом ван Северо-Запада и дом Кан-вана стали заклятыми врагами четырнадцать лет назад.
Четырнадцать лет назад Шэнь Юэшань прибыл в столицу по императорскому указу для получения награды. Никто и подумать не мог, что в вино, пожалованное императором, подмешают лекарство.
Сначала все решили, что Шэнь Юэшань просто не в силах справиться с хмелем, и ему дозволили отдохнуть в покоях императорского дворца. Именно тогда Сяо-ши пробралась в спальню, где он спал.
Случилось осквернение дворца, а пострадавшей оказалась двоюродная сестра императора, законная дочь дома Кан-вана.
Гнев императора Юнина был подобен грому. Если бы тайхоу не выяснила, что Шэнь Юэшаню подсыпали снадобье, а Сяо-ши сама подкупила слуг и покусилась на поднесенное императором вино, Шэнь Юэшань наверняка оказался бы в небесной тюрьме.
Несмотря на это, императорская семья дорожила своей честью, и император Юнин никак не мог позволить, чтобы его двоюродная сестра стала наложницей. Однако вина лежала на Сяо-ши, а тайхоу восстановила справедливость. Под давлением родственников императорской семьи Шэнь Юэшань должен был взять Сяо-ши в качестве равной жены.
В то время Шэнь Юэшаню оставалось лишь сцепить зубы от отвращения и согласиться. Когда весть достигла Северо-Запада, Сибэй-ванфэй, носившая под сердцем Шэнь Сихэ, не выдержала потрясения. На восьмом месяце у неё начались преждевременные роды, которые оказались тяжелыми. Родив слабую и болезненную Шэнь Сихэ, она покинула этот мир.
Шэнь Юэшань немедленно отправился во дворец, сдал командование войсками Северо-Запада и объявил, что будет соблюдать траур по покойной жене и ни за что не женится на Сяо-ши.
Как раз в это время на Северо-Запад напали тюрки. У императора Юнина не было иного выхода: он объявил выговор Сяо-ши и дому Кан-вана, а также щедро осыпал посмертными титулами Сибэй-ванфэй и едва дышавшую Шэнь Сихэ.
В итоге Шэнь Сихэ получила титул Чжаонин-цзюньчжу с правом на владение поместьем с тремя тысячами дворов и содержанием, подобающим гогуну. В её титуле использовали иероглиф «Нин», чтобы подчеркнуть особую милость императора.
Шэнь Юньань был наречен шицзы, а Сяо-ши осталась в столице, лишенная права когда-либо ступать на земли Северо-Запада.
Шэнь Юэшань принял командование в час нужды и вновь повел войска на подавление смуты на границах.
Никто не ожидал, что через два месяца у Сяо-ши обнаружат пульс беременности, а спустя десять месяцев она родит единственную внебрачную дочь Шэнь Юэшаня — Шэнь Иньчо.
Её отцом был могущественный ван Северо-Запада, матерью — законная дочь дома принца, а дядей — нынешний император. Она должна была стать «золотой ветвью и нефритовым листом» 2, равной принцессам, но из-за своего незаконного рождения оказалась в крайне неловком положении.
Лишь несколько лет назад, когда Шэнь Иньчо стала компаньонкой четвертой принцессы в учении, император Юнин полюбил её за острый ум и даровал титул сяньчжу, после чего её положение немного упрочилось.
Между домом Кан-вана и Шэнь Сихэ стояла не только личная обида, но и ненависть за смерть матери!
— В дом цзюньчжу, — Шэнь Сихэ не любила суеты. — Распорядитесь, чтобы купили побольше цветов, трав и деревьев.
— Слушаюсь, — Биюй удалилась, чтобы исполнить поручение.
Шэнь Сихэ чувствовала усталость. Под присмотром Хуньюй она вздремнула около получаса, а проснувшись, узнала, что прибыл Се Юньхуай.
За полмесяца Се Юньхуай кое в чем разобрался, однако без практики нельзя было быть уверенным. Тогудань была лишь одна, и он не мог рисковать, проверяя её на ком-то другом. Услышав о прибытии Шэнь Сихэ, он пришел просить указаний.
— Я сама приму её и посмотрю, как она подействует, — лицо Шэнь Сихэ оставалось бесстрастным.
— Прошу цзюньчжу подумать еще раз, — Се Юньхуай не одобрял того, что она собиралась испытывать лекарство на себе.
— Это снадобье существует в единственном экземпляре, а мне осталось жить от силы три-пять лет. Лучше рискнуть всем сейчас, — настаивала Шэнь Сихэ.
— Хоть это лекарство и не несет великого вреда, в нем сокрыт избыток жара и сухости. Советую использовать снежную воду как проводник, — Се Юньхуай понял, что не сможет её переубедить, и заговорил осторожнее. — Одна чаша снежной воды на половину цяня Тогудань. Примите её один раз, а я буду несколько дней наблюдать за вашим пульсом, прежде чем мы сделаем выводы.
В составе Тогудань было множество сильнодействующих восстанавливающих веществ. Несмотря на мастерство, с которым Бай Тоувэн составил рецепт, Шэнь Сихэ была слаба и страдала от внутреннего холода, поэтому Се Юньхуай проявлял крайнюю осторожность. Половина цяня была минимальной дозой для достижения эффекта, рассчитанной по детским нормам.
Снежную воду раздобыть было несложно: многие любители чая собирали её зимой, и при наличии денег её всегда можно было купить.
Шэнь Сихэ уже собиралась велеть Хуньюй купить целый кувшин, когда Се Юньхуай достал небольшой сосуд.
— Здесь снежная вода, собранная с цветов белой сливы из моих запасов. Если цзюньчжу желает принять лекарство, используйте её.
— Благодарю, — Шэнь Сихэ не стала отказываться. Пользуясь тем, что Се Юньхуай был рядом, она налила чашу воды и отмерила около половины цяня Тогудань. Даже не нахмурившись, она положила лекарство в рот и одним глотком запила его ледяной снежной водой.
Обжигающе холодная вода скользнула внутрь, и Шэнь Сихэ почувствовала, как её руки и ноги заледенели, но стоило пилюле начать действовать, как внутри словно разгорелся костер.
В одно мгновение она ощутила, как в её теле столкнулись лед и пламя. Её и без того бледное лицо окончательно утратило все краски.
Мелкие капли пота выступили на лбу. Она испытывала невыносимые муки, но, крепко зажмурившись и стиснув зубы, терпела, не проронив ни звука.
— Ци-дафу, неужели цзюньчжу не выдержит? — Хуньюй смотрела на неё со слезами на глазах.
Лицо Се Юньхуая было сосредоточенным. Он крепко держал Шэнь Сихэ за запястье, не отрываясь следя за изменениями её пульса. В другой руке он сжимал серебряную иглу, готовясь в любой момент начать иглоукалывание.
Пульс Шэнь Сихэ менялся странно: то затихал, становясь тонким, как нить, то вдруг делался сильным и полным, отчего брови Се Юньхуая сошлись на переносице.
Не в силах более терпеть боль от столкновения льда и пламени, Шэнь Сихэ с глухим стуком упала на стол.
— Цзюньчжу! — Хуньюй и Биюй вскрикнули от испуга, а Моюй и Цзюй, дежурившие снаружи, ворвались в комнату.
Се Юньхуай поджал губы, намереваясь применить иглы.
Холодный блеск острия мелькнул перед её глазами, и Шэнь Сихэ, едва дыша, с трудом выдавила:
— Я… я выдержу…
От боли на её лбу и тыльных сторонах ладоней вздулись вены, а побелевшие губы окрасились кровью, но она продолжала держаться.
Се Юньхуай удерживал её запястье: хотя пульс был беспорядочным, он постепенно начинал выравниваться. Если сейчас применить иглы, все усилия пойдут прахом.
— Дайте цзюньчжу платок, пусть закусит его, — глухо распорядился Се Юньхуай.
Биюй поспешно достала чистый платок, сложила его и протянула Шэнь Сихэ. Та мелко дрожала от страданий, но лишь закрыла глаза.
Она чувствовала, как мучительная боль очень медленно начинает отступать. Самое тяжелое время она уже пережила, значит, выстоит и дальше.
У неё было предчувствие: если такой способ приема Тогудань окажется действенным, то в будущем ей придется проходить через эту пытку каждый раз. Если не выдержать сейчас, то потом в сердце может поселиться страх.
Видя, что она отказалась от платка, Се Юньхуай мысленно вздохнул, и в его глазах мелькнула тень жалости.
Эта хрупкая девушка была знатнее и изнеженнее всех в мире; обычные благородные девицы поднимали шум, даже если просто уколются швейной иглой. Она была такой слабой, выросла в бесконечной роскоши и неге, но смогла вынести это испытание, что заставило его посмотреть на неё с глубоким уважением.
Боль терзала Шэнь Сихэ целых полчаса, и когда страдания наконец утихли, она лишилась чувств.
Очнулась она лишь тогда, когда за окнами уже зажглись фонари. Открыв глаза, она увидела покрасневшие глаза Хуньюй и Цзюй, и на душе у неё стало немного теплее.
— Цзюньчжу, цзюньчжу, давайте больше не будем принимать Тогудань, хорошо? Когда вернется Чжэньчжу-цзецзе, мы обязательно найдем другой способ, — всхлипывая, проговорила Цзюй, помогая ей сесть.
— Разве я не справилась? — лицо Шэнь Сихэ все еще было мертвенно-бледным, но голос звучал мягко. — Я тоже мечтаю о том дне, когда смогу вместе с а-де и старшим братом скакать по степи, нестись наперегонки с ветром и следовать за солнцем.
- Перерождение, обновление (脱胎换骨, tuōtāi huàngǔ) — идиома, означающая полное качественное изменение человека, буквально «сбросить старую плоть и сменить кости». ↩︎
- Золотые ветви и нефритовые листья (金枝玉叶, jīn zhī yù yè) — чэньюй, описывающий потомков императорского рода или людей исключительно благородного происхождения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
