Едва Моюй приблизилась, Сяо Чанин неожиданно совершил прыжок карпа1, уклонившись от её атаки, и бросился прямо к Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ оставалась непоколебимой, словно гора, не сделав и шага назад. Стоявшая подле неё Биюй взмахнула рукой, и корзина с иглами и нитками полетела в Сяо Чанина. Пока тот отбивался от корзины, Моюй уже зашла со спины, угрожая мечом.
Он вступил в схватку с Моюй, а в это время внутрь вбежали Цзюй и Хуньюй, тотчас присоединившись к бою.
Из-за слабого здоровья Шэнь Сихэ не могла заниматься боевыми искусствами, а поскольку мужчины и женщины должны держаться порознь, охранники не могли защищать её, находясь вплотную. Поэтому, когда в детстве для неё выбирали служанок, первым делом обращали внимание на крепость их костей и стойкость духа. Служанки подле неё могли не отличаться умом или сообразительностью, но они обязаны были безропотно сносить все тяготы обучения боевым искусствам.
И хотя Биюй и остальные не обладали таким мастерством и выдающимися навыками, как Моюй, их умения вовсе не были пустой видимостью.
Однако Сяо Чанин в конце концов был тем, кого обучали лучшие мастера, нанятые для императорских угодий. Какое-то время Моюй и двум другим девушкам не удавалось одержать над ним верх.
Глядя на это, Биюй начала тревожиться. Она вдохнула немного благовоний для введения в транс, приготовленных Шэнь Сихэ, поэтому сейчас её силы были на исходе, к тому же ей нужно было неотлучно защищать хозяйку. Обладая познаниями в боевых искусствах, она видела, что Моюй и остальные скоро начнут сдавать позиции.
— Цзюньчжу… — Биюй посмотрела на Шэнь Сихэ.
Стоило Шэнь Сихэ отдать приказ, как затаившиеся снаружи охранники окружили бы покои плотным кольцом, и тогда этому принцу было бы не выбраться, даже если бы у него выросли крылья.
Шэнь Сихэ подняла палец и слегка покачала им.
Биюй и другие не знали, что все сыновья императора Юнина были сведущи и в науках, и в ратных делах, и каждого сопровождали тайные стражи. Если бы её воины ворвались внутрь, то тайные стражи Сяо Чанина тоже отбросили бы все опасения.
Дуаньмин подбежал и запрыгнул на столик, шипя на Сяо Чанина и точа когти, словно вот-вот собирался совершить нападение из засады.
Как раз когда кот приготовился к броску, нежная белая рука Шэнь Сихэ прижала его к месту. Подхватив Дуаньмина на руки, Шэнь Сихэ обошла половину стола, пристально следя за четвёркой, сошедшейся в яростной схватке.
Ещё мгновение назад её рука ласково поглаживала шерсть Дуаньмина, но в миг она уже была нацелена на Сяо Чанина. Легкий щелчок механизма на браслете — и наружу вылетела игла, тонкая, как коровий волосок, и короткая, словно ресница.
Она с идеальной точностью вонзилась Сяо Чанину в руку.
Сперва это была лишь едва заметная колющая боль, но спустя всего несколько вдохов рука потеряла чувствительность. Моюй точным ударом ноги сбила Сяо Чанина с ног, и тот рухнул на пол.
В отличие от прежнего состояния головокружения, на этот раз его рассудок был ясен, но конечности совершенно не слушались.
Сяо Чанин, который и так держался из последних сил под действием благовоний Шэнь Сихэ, теперь окончательно лишился возможности сопротивляться.
— Не лучше ли было сдаться раньше? — Шэнь Сихэ почесала Дуаньмина за ушком и медленно подошла к Сяо Чанину.
— Ты правда собираешься выбросить меня у входа в Особняк вана? — Сяо Чанин лежал на спине, впиваясь взглядом своих узких глаз в лицо Шэнь Сихэ.
— Я никогда не бросаю слов на ветер, — Шэнь Сихэ развернулась, прижимая к себе Дуаньмина. — Сегодня я наведалась в Дунгун, и ты так спешил найти меня лишь потому, что решил, будто между мной и тайзы-дянься что-то есть. Не ты один желал это разведать: когда я была в Дунгуне, третий принц и шестой принц уже опередили тебя.
Пригласить тайзы-дянься посмотреть на цзицзюй — разве это не удар по самому больному?
Прекрасно зная, что тайзы-дянься не может участвовать, она даже не подумала о том, чтобы избежать подозрений.
Она открыто отправилась в Дунгун под прицелом множества глаз. Раз уж тайзы приехал, ей тоже следовало нанести визит, чтобы прощупать почву. Те принцы, как и Сяо Чанин, хотели выяснить, какие отношения связывают её с наследником.
— Мне предельно ясно, что на уме у вас, принцев, — уголки губ Шэнь Сихэ слегка приподнялись в насмешливой улыбке. — Вы просто не решаетесь просить моей руки, но и не желаете, чтобы я досталась кому-то другому.
С этими словами Шэнь Сихэ изящно развернулась и снова посмотрела на Сяо Чанина:
— У меня нет времени проучивать каждого по отдельности. Раз уж ты сам пришёл ко мне в руки, мне остаётся лишь убить курицу, чтобы припугнуть обезьяну2, использовав тебя.
Договорив, Шэнь Сихэ слегка склонила голову и мягко улыбнулась Сяо Чанину, после чего Моюй потащила его вон.
Шэнь Сихэ последовала за ними. Стоило им выйти из её покоев, как внутрь действительно скользнули несколько тайных стражей.
Глаза Шэнь Сихэ слегка сузились, она бросила на них мимолётный взгляд:
— Вы вполне можете попытаться отбить его, но у мечей нет глаз. Я не желаю лишать жизни вашего господина, но если вы непременно хотите проверить, на что способны мои люди, и они ненароком оставят на теле вашего господина несколько ран, то не вините меня.
Сяо Чанин слушал её, и в глубине его глаз промелькнула тень усмешки. После нескольких столкновений он уже немного изучил характер Шэнь Сихэ: она всегда держала слово.
Она ни во что не ставила его титул циньвана. Если она сказала, что нанесёт несколько ран, значит, так оно и будет.
— Все отступите, — раз уж ему суждено было стать той самой «курицей» для острастки других, зачем терпеть лишние страдания?
Люди Сяо Чанина подчинились. Шэнь Сихэ обернулась и одарила его улыбкой, в которой явно читалось: «Благоразумно».
Вот так благоразумного Ле-ван-дянься люди Шэнь Сихэ дотащили до входа в Особняк вана, раздели до одних лишь нижних штанов-куньку и бросили там.
К счастью, Особняк вана стоял в стороне, и простым людям было трудно попасть в этот переулок, но как раз в это время двое принцев возвращались к себе и наткнулись на него.
Посему в тот же день весть о том, что Ле-ван-дянься тайно проник в дом Шэнь, был раздет догола слугами и выброшен обратно к Особняку вана, разлетелась по домам стотысячных чиновников.
Слухи распространялись быстро: каждый добавлял что-то от себя, и в итоге всё превратилось в историю о том, как Чжаонин-цзюньчжу обладает красотой, способной сокрушать города, и Ле-ван-дянься, услышав об этом, в нетерпении пожелал взглянуть на неё, но не ожидал, что стража дома вана окажется столь искусной в бою, и в конце концов…
Это пробудило во многих любопытство к облику Шэнь Сихэ, но в то же время заставило ещё больше её опасаться.
Она посмела вышвырнуть из дома Шэнь двоюродную сестру императора, а его сына — раздеть и бросить у ворот.
Всё это были императорские родственники, и если с ними она не проявляла ни капли жалости, то другим, попадись они ей, наверняка пришлось бы распрощаться если не с жизнью, то с половиной здоровья.
Стоило лишь вспомнить о лаованфэй Кан-ванфу, которую до сих пор каждую ночь мучили кошмары, и о её старшем законном сыне: хоть его жизнь и спасли, он постоянно страдал от жара и испарины, из-за чего медицинские работники почти поселились в их дворце. Всё это внушало ещё больший трепет перед Шэнь Сихэ.
Сама Шэнь Сихэ была этим весьма довольна.
Что же до ночных кошмаров лаованфэй, то Сихэ лишь отплатила ей той же монетой: она нашла во дворце Кан-вана шпиона и подменила благовония старухи на те, что легко вызывают галлюцинации.
Теперь, когда госпожа Сяо вернулась в дом Кан-вана, пришло время подбросить дров в этот огонь.
И вот той же ночью дворец Кан-вана внезапно заполонили полчища крыс. Они сновали повсюду, заставляя всех женщин в поместье истошно кричать до самого утра. Шум был такой, что соседи решили, будто в доме Кан-вана устроили резню.
— Цзюньчжу, этот аромат для привлечения крыс такой забавный! Сегодня ночью пойду я, — Цзюй вертела в руках благовония Шэнь Сихэ с выражением предвкушения на лице.
Прошлой ночью крысы метались по дворцу Кан-вана именно потому, что они тайно прокрались туда и зажгли этот аромат для привлечения крыс.
Грызуны, словно обезумев, изо всех сил пытались пробраться в дом Кан-вана; зрелище было поистине впечатляющее.
***
- Прыжок карпа (鲤鱼打挺, lǐyú dǎtǐng) — китайская идиома, означающая акробатический подъем с земли на ноги без помощи рук одним резким движением. ↩︎
- Убить курицу, чтобы припугнуть обезьяну (杀鸡儆猴, shā jī jǐng hóu) — образное выражение, означающее наказание одного человека в назидание остальным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
