— Цзюньчжу, тайцзы-дянься снова упал в обморок от гнева.
Шэнь Сихэ: — …
Позавчера она еще весело беседовала с Сяо Хуаяном, а вчера слышала, что его болезнь пошла на поправку.
Она подняла руку, веля Хуньюй прервать туалет, и повернулась к Биюй, стоявшей за жемчужной завесой:
— Как он мог упасть в обморок от гнева?
— Старший господин из дома Ваньпин-бо пришел к тайцзы-дянься с жалобой. Он утверждает, что министр Хунлу брал взятки и лишил его законного наследования титула…
Из рассказа Биюй Шэнь Сихэ уяснила всю суть дела.
Дом Ваньпин-бо принадлежал к старой столичной знати, чей титул за три поколения снизился с гогуна до бо. Отец Цюй Яньгуана еще был хоуцзюэ, его младший брат стал бо, а следующее поколение должно было стать цзыцзюэ.
Жизнь Цюй Яньгуана была полна невзгод. Его отец, прежний Ваньпин-хоу, был вторым законным сыном. Он не преуспел ни в науках, ни в военном деле, не был и баловнем судьбы, а больше всего любил путешествия. В юности его женили, чтобы остепенить, но позже во время странствий с ним случилась беда, и его спас дед Цюй Яньгуана. Дед был простым аптекарем, собиравшим травы, и имел лишь одну дочь.
В то время Ваньпин-хоу потерял память и лишился всего имущества. Ему не оставалось ничего другого, как поселиться в глухих горах с дедом Цюй Яньгуана. Со временем между ним и матерью Цюй Яньгуана зародились чувства. С позволения деда они поклонились Небу и Земле 1, составили брачный договор и стали законными супругами.
Позже, когда дед умер, они переехали из гор в городок и открыли аптеку. Цюй Яньгуан торговал картинами, и жили они в ладу. Вскоре родился Цюй Яньгуан. Но недолго длилось их счастье: в один день Ваньпин-хоу исчез, и не было его семь лет.
На самом деле слуги силой увезли Ваньпин-хоу обратно в поместье. Его отец скончался от болезни, старший брат погиб при несчастном случае, и огромное владение Ваньпин-хоу ждало его наследования. Хотя он не помнил этих людей, он понимал, что все это правда. Будучи мужчиной, он должен был взять на себя обязанности главы дома. Он послал людей, чтобы забрать мать и сына, не зная, что, как только его увезли, бабка Цюй Яньгуана приказала убить мать и оставить только ребенка. По счастливой случайности мать и сын спаслись и затаились.
Семь лет спустя мать Цюй Яньгуана тяжело заболела. Родных у них не осталось, и восьмилетнего мальчика некому было поручить. Тогда его мать разузнала о статусе Ваньпин-хоу и отправила ему письмо. Не дождавшись приезда мужа, она скончалась, и в итоге Ваньпин-хоу забрал Цюй Яньгуана в поместье.
Из-за происхождения матери в семье долго длились споры: законная жена в доме не могла стать второй супругой, а покойная мать не могла быть признана наложницей. К счастью, перед смертью мать оставила письмо, в котором утверждала, что ее муж — не Ваньпин-хоу. Хоу поставил ей надгробие под тем именем, под которым когда-то женился на ней. Благодаря настойчивости Ваньпин-хоу Цюй Яньгуан был признан старшим законным сыном. В качестве уступки Ваньпин-хоу при жизни не подавал прошения о даровании сыну титула шицзы.
После смерти Ваньпин-хоу титул унаследовал законный сын его официальной жены, то есть второй законный сын. В обязанности Хунлусы входило при наследовании титула различать законных детей от внебрачных. Причиной, по которой Цюй Яньгуан не смог получить титул, стало решение нынешнего министра Хунлу, Сюаньпин-хоу Чэнь Чжуна. Говорили, что Цюй Яньгуан три года сносил позор, прежде чем собрал доказательства.
— Почему он обратился именно к тайцзы-дянься? — Шэнь Сихэ взяла на руки подбежавшего Дуаньмина.
— Из дворца пришли вести, что тайцзы-дянься смог очнуться благодаря методу иглоукалывания, предложенному Цюй Яньгуаном одному из врачей Императорской медицинской службы, — почтительно ответила Биюй. — Дянься узнал об этом лишь вчера, когда спросил, и пригласил Цюй Яньгуана, который тут же подал жалобу.
Тайцзы-дянься отправил людей для проверки, а сегодня утром вызвал Сюаньпин-хоу. Тот в Дунгуне разразился дерзкими речами, чем довел дянься до обморока.
— Дерзкими речами? — спросила Шэнь Сихэ.
— Ходят слухи… Сюаньпин-хоу велел дянься не совать нос в чужие дела, намекал, что тому недолго осталось жить, и издевался над его бессилием… — Биюй осторожно передала разузнанное Шэнь Сихэ, так как оригинальные слова были слишком оскорбительны.
— Сюаньпин-хоу смог дослужиться до одного из девяти министров. Разве мог он быть настолько несдержанным на язык? — Шэнь Сихэ не верила. В тот день в Фужун юань осторожный характер Сюаньпин-хоу проявился достаточно ясно.
— Это чистая правда. Министр ритуалов и министр родственных дел, пришедшие обсудить церемонию совершеннолетия дянься, слышали всё своими ушами, — Биюй тоже казалось, что это не в характере Сюаньпин-хоу, но были свидетели. — Сюаньпин-хоу уже брошен в тюрьму.
Даже шестой принц Сяо Чаньюй за то, что довел Сяо Хуаяна до кровавой рвоты, был вынужден стоять на коленях у дворцовых ворот и отправиться на Тяньшань за снежным лотосом. Кем возомнил себя Чэнь Чжун? Сяо Хуаяну только стало лучше, и если с ним что-то случится, Чэнь Чжуну не сносить головы!
Однако на этом дело не закончилось. На следующий день на императорском совете представили доклад из Южного Шу. В нем перечислялись все злодеяния шицзы Сюаньпин-хоу, Чэнь И, совершенные ради получения наград, доказательства которых раньше не могли найти. Три дня назад Чэнь И снова взялся за старое и был схвачен с неопровержимыми уликами.
Когда гневное обличение Тао Чжуаньсяня прозвучало в главном зале, это было равносильно звонкой пощечине императору Юнину. В прошлые годы ван Южного Шу не раз подавал прошения о переводе Чэнь И, в то время как Чэнь И подавал жалобы на вана Южного Шу за несправедливое распределение наград и умышленное давление. Император Юнин всегда принимал сторону Чэнь И.
Теперь же улик было предостаточно. Императорская инспекция перечислила множество преступлений дома Сюаньпин-хоу, среди которых было и присвоение подношений. Все дары сначала попадали в Хунлусы, где министр оценивал их стоимость и определял количество ответных подарков.
Император Юнин перед лицом всех гражданских и военных чиновников приказал Сюйиши провести обыск в доме Сюаньпин-хоу. Было изъято пять сундуков золота и серебра, а среди драгоценностей оказались редкие вещи из варварских земель, более изящные и великолепные, чем те, что хранились в государственной казне. Когда эти сокровища принесли во Дворец Минчжэн, лицо императора Юнина потемнело. Оказалось, ему, императору, доставались лишь остатки после Сюаньпин-хоу!
Сюаньпин-хоу Чэнь Чжун и Чэнь И были приговорены к немедленной казни. Имущество дома Сюаньпин-хоу было конфисковано, женщины отправлены в Етингун 2, а мужчины приговорены к ссылке на три тысячи ли.
— Кто же затеял эту игру? — Шэнь Сихэ погрузилась в раздумья.
Всего один день. Понадобился всего один день, чтобы дом Сюаньпин-хоу рухнул. Это было куда быстрее и беспощаднее, чем действовала бы она сама. Хотя она и планировала нечто подобное, она не смогла бы сделать это так чисто. У Чэнь Чжуна оставался бы шанс оправдаться, и если бы он умело управлял связями все эти годы, за него могли бы заступиться. Но стоило этому человеку вмешаться, как у Чэнь Чжуна не осталось времени даже на вдох, и он превратился в мертвеца.
— Цзюньчжу, может быть, это… тайцзы-дянься? — тихо спросила Биюй.
— Но какова цель? — возразила Шэнь Сихэ. — Что он получит, кроме падения дома Сюаньпин-хоу? На место министра Хунлу ему некого поставить. К тому же, если бы игру вел он, ему не следовало бы выставлять себя вперед. Ведь сначала Чэнь Чжун довел его до обморока, а следом вовремя пришел доклад из Южного Шу и доносы из Императорской инспекции. Каждый шаг в этой череде событий был рассчитан с идеальной точностью. Такая лавина ударов заставила императора Юнина действовать решительно, чтобы устрашить стотысячных чиновников.
- поклонились Небу и Земле (拜天地, bài tiāndì) — традиционный свадебный обряд, включающий поклоны Небу, Земле, предкам и друг другу. ↩︎
- Етингун (掖庭宫, yètínggōng) — часть императорского дворца, где располагались мастерские, а также жили служанки и сосланные за провинности родственников знатные женщины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
