Вскоре настала очередь Ю Саньцзы выйти на сцену для подношения танца. Все музыканты удалились, что вызвало немало догадок и перешептываний среди присутствующих.
Затем на помост одновременно вышли две стройные красавицы: Ю Саньнин держала в руках циньчжэн, а Ю Саньцзы переоделась в легкое белое платье, скрыв лицо за белой вуалью.
Ее иссиня-черные волосы ниспадали водопадом, а белое платье сияло, словно снег. Половина лица была скрыта, оставляя на виду лишь чистый, подобный нефриту лоб и глаза, ясные, как осенние воды. Между бровями красовался алый цветочный тянь в форме персикового цвета. Ее красота была столь возвышенной и необычайной, что казалась божественным откровением.
Ю Саньцзы, поначалу немного робевшая, ощутила на себе бесчисленные восхищенные взгляды, и ее уверенность мгновенно возросла.
Сестры обменялись кивками. Ю Саньнин, приготовив инструмент, замерла с нежной, едва заметной улыбкой. Стоило ее пальцам коснуться струн, как полилась чистая и звонкая мелодия. Под звуки циня — то страстные и стремительные, то мягкие и тягучие — Ю Саньцзы закружилась в легком танце.
В сравнении с предыдущим танцем с барабанами, будоражащим кровь, или сочетающим в себе силу и грацию танцем хусянь, или изменчивым танцем хутэнэр, слаженность этих двух сестер была бесшовной, подобно одеянию небожителей2. В их выступлении во всей полноте раскрылась нежная прелесть, присущая только женщинам.
Это напоминало снежинку, опустившуюся на бескрайнее высокогорье: проникающая в самое сердце красота, чистая и прозрачная свежесть — иное проявление абсолютного совершенства.
Если оставить в стороне всё прочее и судить лишь по движениям танца и звукам циня, Шэнь Сихэ искренне считала это пиршеством для слуха и взора.
Все присутствующие, и мужчины, и женщины, смотрели как завороженные.
Когда танец завершился, раздались громоподобные аплодисменты. Даже тайхоу несколько раз похвалила их. Увидев искреннее одобрение в глазах тайхоу, император Юнин велел обеим подойти для беседы.
— Этот танец весьма необычен. Неужели вы сами вдвоем его поставили? — спросил император Юнин.
Ю Саньнин очень тактично держалась на полшага позади Ю Саньцзы. Та взглянула на сестру и ответила:
— Отвечая Бися: этот танец был обретен вашей служанкой случайно1, а моя а-мэй лишь взглянула на него один раз и тут же написала музыку.
Она не стала приписывать все заслуги себе и даже с теплотой упомянула Ю Саньнин, безупречно продемонстрировав благородство знатной девушки и прекрасное воспитание, выраженное в любви к младшей сестре.
Услышав это, император Юнин удовлетворенно кивнул:
— Почему твое лицо скрыто вуалью?
— Отвечая Бися: по некоторой причине у вашей служанки появилась сыпь. Не смея предстать перед взором монарха в неподобающем виде, я закрыла лицо вуалью и прошу Бися наказать меня за непочтительность, — Ю Саньцзы склонилась в изящном поклоне.
— Ты танцевала, будучи нездоровой, о какой непочтительности может идти речь? — улыбка императора Юнина была милостивой. — До меня доходили слухи, что во владении Пинъяо-хоу дети от законной жены и наложниц враждуют, а законная мачеха не проявляет доброты. Теперь же вижу, что слухам нельзя доверять во всем.
С этими словами император Юнин бросил мимолетный взгляд в сторону Императорской инспекции, чиновники которой совсем недавно подали доклад, обвиняя Пинъяо-хоу в неумении управлять домом и недостатке личной добродетели:
— Есть ли у этого танца название?
— Отвечая Бися — нет, — Ю Саньцзы подавила волнение и ответила спокойно.
Император Юнин посмотрел на сестер из семьи Ю и, немного подумав, произнес:
— Что если назвать его «Шуаньхуа»?
— Ваша служанка благодарит Бися за дарованное имя, — Ю Саньцзы и Ю Саньнин одновременно простерлись в благодарственном поклоне.
Шэнь Сихэ наблюдала за тем, как сестры Ю купаются в лучах славы перед императорским престолом, и слегка вращала в пальцах чашу с водой. Хотя на Пинъяо-хоу доносил не Тао Чжуаньсянь, но именно он возглавлял Императорскую инспекцию, и предупреждение императора Юнина, несомненно, предназначалось ему.
Раз Бися предостерегает ее дедушку по матери, она просто обязана отплатить ему тем же.
Ее взгляд равнодушно скользнул по Ю Саньнин, которая продолжала смиренно следовать за Ю Саньцзы.
Словно что-то почувствовав, Ю Саньнин, разворачиваясь, встретилась глазами с Шэнь Сихэ и тут же испуганно опустила голову, съежившись.
«Умна, дальновидна, умеет отступить, когда нужно — ее ждет безграничное будущее», — Шэнь Сихэ тихо усмехнулась.
Если её догадки были верны, то вербена на одежде Ю Саньцзы — дело рук Ю Саньнин. Однако людей, знающих, что вербена после долгого пребывания на солнце вызывает сыпь, было слишком мало, и Ю Саньнин уже нашла козла отпущения — того, кто подарил Ю Саньцзы ароматический мешочек.
Ю Саньнин на глазах у всех из добрых побуждений предупредила Ю Саньцзы, а на деле втайне подсыпала ей вербену. Ю Саньцзы, недолюбливая сестру, сочла ее слова коварным умыслом. Когда же выступила сыпь, Ю Саньнин не только не воспользовалась моментом, чтобы заменить сестру, но и приложила все силы, чтобы помочь той, сделав выступление еще более эффектным и при этом не упустив возможности показать себя.
К тому же она проявила исключительную скромность. После этого случая не только их имена прогремят на всю столицу, но и сама Ю Саньцзы, вероятно, пересмотрит свое прежнее суровое отношение к Ю Саньнин и, возможно, в будущем станет защищать ее в доме Пинъяо-хоу.
А их взаимное почтение и любовь перед лицом императора полностью обелили репутацию Пинъяо-хоу, пошатнувшуюся в последнее время.
Сначала она самоотверженно спасла лаофужэнь дома Пинъяо-хоу, а теперь одним махом завоевала расположение старшей законной дочери и самого Пинъяо-хоу, окончательно упрочив свое положение в семье.
С тех пор как она нечаянно встретилась взглядом с Шэнь Сихэ, в глазах которой невозможно было прочесть ни тени эмоций, Ю Саньнин невольно занервничала. Ей казалось, что эта непостижимая цзюньчжу видит ее насквозь.
Вернувшись на место, отведенное для женщин семьи Пинъяо-хоу, она снова и снова прокручивала в голове свой план. Ю Саньнин была уверена, что в нем нет изъянов и никто не мог разгадать ее замысел, но сердце продолжало бешено колотиться от страха, что Шэнь Сихэ вдруг заговорит.
Шэнь Сихэ и понятия не имела, какое давление оказал на девушку её мимолетный взгляд; она до самого конца оставалась лишь сторонним наблюдателем.
Когда опустились сумерки, банкет подошел к концу. Однако завершение пира не означало окончание торжества: начиналась прогулка по саду, где в разных местах расположились труппы народных артистов. Элитные войска охраняли две основные дороги, а гости могли свободно перемещаться, выбирая развлечения по вкусу, что напоминало прогулку по оживленному рынку.
— Мэймэй, пойдем туда, — Шэнь Юньань никогда бы не назвал Сихэ по детскому имени на глазах у всех.
— Сихэ-цзецзе, побудь со мной, побудь со мной, я хочу пойти сюда! — Сюэ Цзинцяо, которая уже успела прилипнуть к ней, потянула Шэнь Сихэ за широкий рукав.
Узнав о том, что Сюэ Цзинцяо пришлось пережить в детстве, и видя, что Шэнь Юньань относится к ней с жалостью, Шэнь Сихэ стала гораздо терпимее к девушке. Если бы это случилось раньше, то разве позволила бы она кому-то коснуться края своей одежды?
— Я хочу пойти туда! — Шэнь Юньань сверкнул глазами.
Сюэ Цзинцяо даже не взглянула на него, уставившись на Шэнь Сихэ невинными, полными мольбы глазами:
— Сихэ-цзецзе, я хочу сюда.
В общем, она тянула в сторону, противоположную той, что выбрал Шэнь Юньань.
Шэнь Сихэ посмотрела на них обоих и отступила на шаг:
— Вы двое идите сначала туда, а потом в ту сторону. Я утомилась, и у меня нет интереса к этим зрелищам, подожду вас здесь.
Шэнь Юньань уже хотел возразить, но Шэнь Сихэ бросила на него взгляд, не терпящий возражений, и он благоразумно промолчал.
Сюэ Цзинцяо заметила, как Шэнь Сихэ осадила брата, и тоже проглотила слова отказа. Фыркнув в сторону Шэнь Юньаня, она развернулась и зашагала в ту сторону, куда хотела пойти изначально.
— Никакого уважения к ритуалам, — пробормотал Шэнь Юньань, потирая нос.
Шэнь Сихэ сделала вид, что не слышала, и лишь с улыбкой посмотрела на него.
Шэнь Юньань, вспомнив о планах сестры, серьезно наказал ей:
— Береги себя.
— Смотри спектакль, — беззвучно шевельнула губами Шэнь Сихэ.
Шэнь Юньань ушел, всё еще немного беспокоясь, и вскоре их фигуры скрылись в толпе. Шэнь Сихэ специально нашла тихое место, чтобы посидеть. Вскоре к ней подбежала неприметная молодая придворная служанка и, поклонившись, произнесла:
— Цзюньчжу, четвертая принцесса прислала меня, чтобы пригласить вас для беседы.
Наконец-то!
***
- случайно обретенное искусной рукой (妙手偶得, miàoshǒu ǒudé) — выражение, описывающее спонтанно возникшее гениальное произведение или идею. ↩︎
- бесшовно, подобно одеянию небожителей (天衣无缝, tiānyī wúfèng) — идиома, означающая идеальное совпадение, безупречную работу, в которой нет ни единого изъяна. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
