— Цзюньчжу, кажется, дянься немного разгневан? — тихо спросила Биюй.
Неизвестно почему, Биюй ощущала легкий трепет. Она впервые видела мягкого, утонченного и благородного тайцзы-дянься таким отстраненным и холодным. Он не сказал ни одного резкого слова и не повысил голоса, лишь стал менее разговорчивым, а улыбка исчезла с его лица, но это заставляло сердце невольно сжиматься.
— Разгневан? — Шэнь Сихэ беззаботно улыбнулась. — Ну и что с того?
— В будущем… — Биюй понимала, что Шэнь Сихэ не заботят чувства между мужчиной и женщиной, и даже если она действительно выйдет замуж за тайцзы-дянься, ей будет все равно, станет ли он ее баловать.
Просто она чувствовала, что тайцзы-дянься необычайно умен и расчетлив, и боялась, не затаит ли он обиду, которая в будущем может навредить цзюньчжу.
— Великодушие тайцзы-дянься не настолько мало, — Шэнь Сихэ поняла тревогу Биюй.
Если бы его душа была столь мелочной, он не смог бы достичь нынешнего могущества и не сумел бы так долго скрываться и выжидать.
— Не беспокойся, я всего лишь была с ним откровенна, — на губах Шэнь Сихэ на мгновение промелькнула улыбка.
Они уже испытывали друг друга, и раз после всех проверок им все еще нужно прийти к согласию, то пора начать раскрываться. Разве тайцзы-дянься не делает то же самое, шаг за шагом обнажая свою суть? Она лишь бросает персик, чтобы получить сливу1, давая ему возможность поскорее увидеть, что она за человек.
Если после взаимной откровенности они все еще будут готовы заключить союз, то смогут доверять друг другу, извлекать взаимную выгоду и поддерживать друг друга впредь. Таким образом, по крайней мере до тех пор, пока у них есть общие цели и враги, их будет нелегко спровоцировать на вражду.
А когда ситуация прояснится, изменятся ли их сердца или столкнутся интересы — тогда и придет время решить, кто выйдет победителем.
Шэнь Сихэ подошла к дворцовым воротам и издали увидела высокую и худую фигуру, стоявшую подле повозки. Он был облачен в новое одеяние изумрудного цвета, подпоясан нефритовым поясом, отчего казался еще более стройным и прямым, подобно стеблю бамбука.
Император Юнин был мужественен и суров, а во дворце все наложницы обладали разной, но выдающейся красотой, поэтому среди принцесс и принцев не было никого с заурядной внешностью.
Двенадцатый принц Сяо Чжангэн не был исключением. Его лицо еще хранило следы детской невинности, но уже проступали черты будущего величия — густые брови и ясные глаза, а в зрачках таилась скрытая сила; он определенно не был существом из пруда.
— Цзюньчжу, — Сяо Чжангэн сделал шаг вперед и сложил руки в приветственном жесте. — Благодарю цзюньчжу за защиту в тот день. У Чжангэна нет ценных вещей, лишь эта книга рецептов ароматов, оставшаяся от а-нян. А-нян очень любила искусство составления благовоний и достигла в нем немалых успехов, надеюсь, цзюньчжу не побрезгует ею.
Сяо Чжангэн осторожно взял из рук сопровождавшего его внутреннего слуги тетрадь с пожелтевшими и закрученными краями и протянул ее Шэнь Сихэ.
Родная мать Сяо Чжангэна происходила из семьи потомственных парфюмеров. Этот Ароматический свод был собранием лучших знаний, предметом вожделения для всех любителей благовоний, и Шэнь Сихэ не была исключением.
— Дянься не стоит так поступать, в тот день я сделала это не ради вас, — Шэнь Сихэ отказала сухо и решительно. Сказав это, она медленно поклонилась Сяо Чжангэну и направилась прямиком к повозке.
Как бы сильно эта вещь ни манила ее, она могла бы выкупить ее у Сяо Чжангэна, но не принять в дар.
По крайней мере до тех пор, пока она не передумает заключать союз с Сяо Хуаяном, она не станет заводить сомнительных связей с кем-либо еще.
Сяо Чжангэн стоял прямо у дворцовых ворот, провожая взглядом уезжающую повозку. Лишь когда она скрылась, его слуга тихо проворчал:
— Дянься, цзюньчжу ничем не отличается от остальных, она тоже презирает де…
Не успел слуга договорить, как Сяо Чжангэн бросил на него холодный взгляд, и тот поспешно опустил голову.
Сяо Чжангэн снова посмотрел в ту сторону, где исчезла повозка Шэнь Сихэ, и, слегка сжав губы, улыбнулся:
— Она другая.
Она была иной. В ее взгляде, устремленном на него, не было ни капли презрения, ни тени отличия от того, как она смотрела на других.
Она не приняла его подарок не потому, что считала его обделенным милостью принцем, с которым не стоит иметь дел. Он верил, что она, владея двумя лавками благовоний и составляя ароматы для храма Сянгоу, несомненно, была ценителем.
Этот Ароматический свод искушал ее, но она отказалась. И ее отказ не был попыткой желать оттолкнуть, но на деле принимать2, это было сухое и твердое решение.
Это доказывало, что она была лишена лицемерия и коварства. Ее характер был твердым, а самообладание — исключительным, раз она смогла столь бесстрастно отвергнуть то, что было ей по душе.
При этой мысли в глубине ясных глаз Сяо Чжангэна появилось еще больше восхищения.
— Шиэр-диди, сколько ни смотри, этот человек тебе не принадлежит, — раздался сзади резкий, леденящий голос.
Сяо Чжангэн обернулся и встретился с недобрым взглядом Сяо Чанъина.
Не меняясь в лице, он с легкой улыбкой шагнул вперед и первым поприветствовал его:
— Приветствую Цзю-гэгэ.
Сяо Чанъин усмехнулся:
— Шиэр-диди нет нужды притворяться перед братом кротким ягненком.
— Отчего Цзю-гэгэ гневается? — Сяо Чжангэн был ростом лишь до плеча Сяо Чанъина, но его утонченный вид и чистая, прохладная аура не позволяли ему казаться слабым. — Младший брат лишь хотел поблагодарить цзюньчжу за помощь.
— Помощь? — Сяо Чанъин обошел вокруг него, его взгляд был полон холодного подозрения. — Помощь или тщательно продуманный план?
Сяо Чжангэн ответил:
— Младший брат не понимает, что имеет в виду Цзю-гэгэ.
— Не понимаешь? — уголки губ Сяо Чанъина поползли вверх, а в глазах отразилась насмешка. — Я еще не поздравил Шиэр-диди с тем, что ему позволили участвовать в государственных делах.
Сяо Чжангэну уже исполнилось четырнадцать, но император Юнин, казалось, совсем забыл о его существовании. После инцидента с Шэнь Сихэ император больше не мог его игнорировать, и теперь у него было все, что полагалось принцу.
— Благодарю, Цзю-гэгэ. Младший брат только начал службу и многого не понимает, надеюсь на ваши наставления в будущем, — Сяо Чжангэн смиренно опустил глаза.
Он казался настолько покладистым, будто у него вовсе не было характера; в нем невозможно было пробудить ни капли эмоций. Сяо Чанъин не любил таких людей, способных на столь глубокое притворство:
— Шиэр-диди, вот тебе мое первое наставление.
Сяо Чжангэн отозвался:
— Прошу вас, Цзю-гэгэ.
— Держись от нее подальше. В этот раз тебе повезло, что она не стала с тобой считаться. Если будет следующий раз, и она промолчит, то я сам сдеру с тебя кожу, чтобы все увидели, какое уродство ты прячешь внутри, — холодно предупредил Сяо Чанъин и размашисто удалился.
— Младший брат провожает Цзю-гэгэ, — Сяо Чжангэн по-прежнему безукоризненно соблюдал этикет, и даже когда фигура Сяо Чанъина скрылась, на его лице не появилось ни тени негодования.
События у дворцовых ворот не могли укрыться от глаз и ушей Сяо Хуаяна. В тот момент, когда Тянь Юань уже приготовился принять на себя гнев, подобный раскату грома, он услышал в словах Сяо Хуаяна нотки радости:
— Она действительно отказалась от Ароматического свода, который ей предлагал двенадцатый?
Тянь Юань: ???
В чем здесь суть? Разве суть не в том, что двенадцатый принц под предлогом благодарности пытался сблизиться с цзюньчжу?
Разве суть не в том, что Ле-ван кипел от ревности и предостерегал двенадцатого принца?
— Да, — в полном замешательстве Тянь Юань поспешно кивнул и, повинуясь интуиции, добавил: — Цзюньчжу даже не взглянула на него лишний раз.
Тайцзы-дянься, чье лицо мгновение назад было ледяным от ярости, внезапно словно успокоился, и в его улыбке появилось немного сладости:
— В ее сердце я, и правда, единственный в своем роде.
Тянь Юань: …
— Она никогда не отказывалась от того, что дарил ей я, — Сяо Хуаян был в прекрасном расположении духа.
Тянь Юань: …
Открыв было рот, Тянь Юань все же решил промолчать. Цзюньчжу принимала ваши дары, вероятно, лишь потому, что вы — ее цель. А то, что она не принимает подарков от других, не имеет отношения к чувствам, скорее уж это говорит о ее безупречном воспитании.
- Бросить персик и получить взамен сливу (投桃报李, tóu táo bào lǐ) — образное выражение, означающее взаимный обмен подарками или услугами. ↩︎
- Желать оттолкнуть, но на деле принимать (欲拒还迎, yù jù hái yíng) — притворное сопротивление, кокетство. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
