Церемония совершеннолетия Шэнь Сихэ успешно подошла к концу. В императорском дворце был устроен пир для всех гостей, и к моменту, когда он начал подходить к завершению, уже опустились сумерки.
Шэнь Юэшань сегодня выпил немало вина, которым его щедро угощали, и он не отказывал никому. Со стороны женщин Шэнь Сихэ тоже была окружена вниманием, словно звезды вокруг луны 1, однако из-за того, что император Юнин даровал ей такое малое имя, многие смотрели на нее с невольной жалостью в глазах.
Шэнь Сихэ прекрасно понимала их мысли: они были убеждены, что ей суждено стать вдовой в столь юном возрасте. Даже Ху Инжао, поднимая за нее кубок, не удержалась от колкостей:
— Поздравляю цзюньчжу с совершеннолетием. Похоже, радостное событие уже близко. С нетерпением жду возможности лицезреть величественный облик цзюньчжу, когда настанет тот день…
Последнюю фразу она произнесла многозначительно, намеренно растягивая слова, а в глубине ее глаз промелькнул вызов.
Не успела Шэнь Сихэ ответить, как находившаяся рядом Сюэ Цзинцяо с улыбкой протянула руку и забрала кубок из рук Ху Инжао:
— Ху-саннян, твое здоровье слабо, не стоит пить вино. Ты так себя не бережешь… неужели забыла вкус падения в воду?
Улыбка застыла на лице Ху Инжао, и она невольно вздрогнула от страха перед воспоминанием о воде. Придя в себя, она яростно уставилась на Сюэ Цзинцяо:
— Это была ты!
Сегодня она намеренно пришла, чтобы спровоцировать Шэнь Сихэ, желая узнать, не она ли втайне строила ей козни. По ее мнению, только Шэнь Сихэ, имевшая в распоряжении сотни личных гвардейцев, была способна раз за разом заставлять ее падать в воду, не оставляя при этом никаких следов.
К сожалению, отец и мать запрещали ей враждовать с Шэнь Сихэ, говоря, что, даже если это дело рук цзюньчжу, ей остается только терпеть. Мол, когда Шэнь Сихэ это наскучит, она сама перестанет с ней считаться. Когда Ху Инжао обратилась за поддержкой к тете, та тоже уговаривала ее проявить терпение.
С какой стати! Почему она должна терпеть, почему должна позволять Шэнь Сихэ играть с собой, словно с домашней кошкой?
Она и подумать не могла, что виновницей окажется вовсе не Шэнь Сихэ, которую она подозревала, а совершенно неожиданная Сюэ Цзинцяо!
— Я, и что с того? — Сюэ Цзинцяо с презрением окинула ее взглядом с ног до головы. — Если хочешь мне отомстить, я жду твоих наставлений. Однако… тебе стоит приготовиться к моему ответу. Когда я расправляюсь с людьми, я бываю крайне жестока.
Семья Сюэ всегда скрывала «недуг» Сюэ Цзинцяо, опасаясь, что ее поведение повлияет на замужество других дочерей рода. О ее безумных поступках знали только члены семьи, поэтому Ху Инжао ни во что не ставила Сюэ Цзинцяо:
— Ты думаешь, я — это Жэнь-эрнянцзы?
— Мне все равно, кто ты. Если готова рискнуть — я к твоим услугам до самого конца, — Сюэ Цзинцяо улыбнулась, и в свете свечей, проникавшем сквозь стеклянные подсвечники, ее живые глаза блеснули странным, пугающим светом.
Ху Инжао в испуге отступила на шаг. Присмотревшись, она увидела лишь невинную и чистую улыбку Сюэ Цзинцяо и решила, что в глазах у нее просто помутилось.
— Сегодня важный день для цзюньчжу. Раз А-Жао не может пить вино, не стоит мешать нам поздравлять хозяйку праздника, — Ван Юйхуэй подошла и поддержала Ху Инжао под руку, сглаживая неловкость.
Шэнь Сихэ слегка приподняла брови, взглянув на Ван Юйхуэй. В прошлый раз, когда Чэнь Цзясюй пыталась доставить ей неприятности, Ван Юйхуэй тоже выступила на ее стороне, и теперь она вновь заступилась за Ху Инжао. Если в прошлый раз это можно было принять за случайность, то теперь Шэнь Сихэ ясно почувствовала враждебность Ван Юйхуэй по отношению к себе.
Только в прошлый раз та хорошо притворялась и не выдавала своих чувств взглядом. Шэнь Сихэ и Ван Юйхуэй почти не пересекались, так откуда же взялась эта враждебность?
Уже имея догадку на этот счет, Шэнь Сихэ сухо улыбнулась:
— Ван-нюйлан желает поднять за меня кубок?
— Разумеется. Церемония совершеннолетия цзюньчжу — это величественное торжество, и для меня огромная честь присутствовать здесь. Было бы прискорбно не засвидетельствовать свое почтение, — Ван Юйхуэй подняла кубок обеими руками и поклонилась Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ опустила глаза и едва заметно взглянула на нее. Улыбка на ее губах была отстраненной. Ответив на приветствие и отпив глоток, она слегка наклонилась к ней:
— Ван-нюйлан, если наказание в храме предков не послужило тебе уроком, то стоит подумать об отстранении Ван-гуна от дел в его особняке.
В туманном лунном свете тон ее был мягким, а голос казался призрачным. Он пролетел мимо уха Ван Юйхуэй и рассеялся в звуках флейт и циней.
Лицо Ван Юйхуэй изменилось. Причина, по которой Ван Чжэн был на время отстранен от дел, заключалась в действиях тайцзы. Если до этого момента они не были уверены, что тайцзы-дянься сделал это намеренно, то сегодня, когда Бися намекнул на помолвку Шэнь Сихэ с тайцзы, они поняли, что события того дня вовсе не были совпадением.
Ярко-красные губы Шэнь Сихэ изогнулись в улыбке. Она отвернулась, чтобы обменяться приветствиями с другими девушками, пришедшими ее поздравить.
Ван Юйхуэй и Ху Инжао с мрачными лицами заняли свои места. Шэнь Иньчо также присутствовала на церемонии совершеннолетия Шэнь Сихэ. Издалека она наблюдала за тем, как все наперебой пытаются угодить Шэнь Сихэ. Та была подобна сияющей луне в вышине, окруженной звездами — холодной и недосягаемой.
Когда Шэнь Сихэ была в добром расположении духа, она отвечала с улыбкой. Если же ей что-то не нравилось, она тут же менялась в лице, но никто не смел упрекнуть ее в невежливости. Напротив, люди начинали с осторожностью следить за собой, тревожно гадая, не оскорбили ли они цзюньчжу какой-нибудь неосторожной фразой.
Сказать, что Шэнь Иньчо ни капли не завидовала, было бы ложью даже для нее самой. Сделав глубокий вдох и воспользовавшись тем, что никто на нее не смотрит, она в сопровождении служанки покинула пиршество. После посещения комнаты гунфан она решила не возвращаться.
Она не могла не замечать взглядов, которые то и дело перебегали с нее на Шэнь Сихэ — люди сравнивали их.
— Сяньчжу, люди рождаются разными. Некоторому счастью невозможно не завидовать, — тихо утешила ее кормилица Тань, глядя на стоящую у озера Шэнь Иньчо, которая предпочитала мерзнуть на ледяном ветру, лишь бы не возвращаться назад.
Шэнь Иньчо повернула голову и с натянутой улыбкой посмотрела на няню:
— Кормилица, я знаю. Просто не хочу возвращаться туда, чтобы на меня смотрели с жалостью.
Какое право имеют эти люди ее жалеть? Пусть она и внебрачная дочь, но в ее жилах течет кровь высокородной императорской семьи Сяо и прославленного рода Шэнь. Она лишь носит имя незаконнорожденной, но ее богатство и знатность — это то, о чем они могут только мечтать.
— Хорошо, что сяньчжу это понимает, — Тань с облегчением вздохнула и довольно улыбнулась. — Сяньчжу достаточно знать, что они просто завидуют вам, но не смеют ничего сказать вслух. Поэтому им остается лишь возвышать себя в те моменты, когда в жизни сяньчжу что-то идет не так.
Слушая ее, Шэнь Иньчо медленно прислонилась к плечу Тань:
— Кормилица, как хорошо, что ты у меня есть.
Если бы не уроки кормилицы Тань, она не могла и представить, какой бы она выросла при такой а-нян и а-де. Была бы она грубой? Едкой? Спесивой? Или такой же безумной, как ее а-нян?
Тань ласково улыбнулась и погладила Шэнь Иньчо по волосам. Она давно воспринимала эту девочку как своего ребенка, несмотря на то что та была высокого происхождения, а она — лишь служанкой.
Глубокая зима дышала холодом, резкие порывы ветра пробирали до костей. Но между этими двумя людьми, прижавшимися друг к другу, разливалось тихое тепло.
В этот момент откуда-то выскочил кот и бросился на них. Черное как уголь животное сверкнуло зелеными глазами. От неожиданности Шэнь Иньчо смертельно побледнела. Она резко отступила на шаг, забыв, что прямо за ее спиной находится ледяная вода озера.
— Сяньчжу! — Тань, попытавшаяся загородить ее от кота, резко обернулась, чтобы подхватить девушку, но не успела.
На ее глазах Шэнь Иньчо с громким всплеском упала в озеро. Кормилица тут же прыгнула вслед за ней.
Следом за ней в воду бросился кто-то еще.
***
- 众星捧月 (zhòng xīng pěng yuè) — идиома, описывающая положение человека, окруженного всеобщим вниманием и почитанием, подобно луне в кольце звезд. ↩︎
- 停职在府 (tíng zhí zài fǔ) — мера наказания для чиновника, заключающаяся в отстранении от службы с обязательством безвыездно находиться в своем особняке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
