Она была столь великодушна, холодна и рассудительна.
Сяо Хуаяну же не нравились эта холодность и великодушие, ведь они означали, что она каждое мгновение сохраняет ясность рассудка, а столь трезвым ум может быть лишь при отсутствии чувств.
Она четко определила их как соратников, идущих рука об руку, которые должны доверять друг другу и вместе разделять риски.
В его жизни, продлившейся всего короткие двадцать лет, после восьми лет, за исключением яда в его теле, не было никого и ничего, что заставило бы его чувствовать бессилие, но Шэнь Сихэ стала исключением.
К тому же он не имел права ее порицать: искренне любить ее было его собственным решением и правом. И хотя она не нуждалась в этом, она никогда не препятствовала ему, потому что знала — у нее нет на это права, точно так же, как и он не имел права требовать от нее взаимности. Выбор не любить также был ее правом.
Впрочем, он не спешил. Настанет день, когда он обязательно заставит ее потерять рассудок и разрушит это спокойствие, что сейчас крепка, словно стены из металла и ров с кипятком 1.
— Слушаюсь Ю-Ю, — Сяо Хуаян с улыбкой убрал контейнер для еды. — Буду надеяться, что в следующий раз мне снова удастся отведать блюдо, приготовленное твоими руками.
Сяо Хуаян не знал, было ли это лишь его предвзятым предпочтением, но супы, которые готовила Шэнь Сихэ, действительно казались ему необычайно вкусными.
— Такая возможность представится, — с легкой улыбкой ответила Шэнь Сихэ.
В будущем, когда они поженятся, она станет достойной тайцзыфэй, и время от времени готовить еду для тайцзы-дянься будет вполне естественным делом.
Получив от Сяо Хуаяна желанную бутылочку с лекарством, Шэнь Сихэ не стала выносить ее из императорского дворца, а сразу передала своим людям через доверенных лиц внутри. Она не спешила подбрасывать его в покои принцессы Янлин — действовать можно будет без промедления, когда станет известно о беременности принцессы.
У них было достаточно времени для планирования, чтобы все прошло без сучка и задоринки.
Когда Шэнь Сихэ села в повозку, Чжэньчжу заговорила:
— В последнее время третья принцесса постоянно враждует с пятой принцессой.
Это были добытые слухи; Чжэньчжу не знала, пригодятся ли они Шэнь Сихэ, но считала нужным сообщить.
Шэнь Сихэ понимающе улыбнулась:
— Так и должно быть.
Изначально Тубо выразил желание заключить брак ради мира, и Бися хотел отказать, но об этом знали немногие. Теперь же, когда разразился скандал между Му Нуха и принцессой Янлин, и учитывая, что все уезжающие к тюркам — родные дочери Бися, он не мог уделять внимание одному в ущерб другому 2 и, разумеется, должен был выдать замуж еще одну родную дочь.
Сейчас у Бися было всего три принцессы. Принцесса Янлин обещана Му Нуха, остались лишь третья принцесса и шестая принцесса. Шестая принцесса — дочь Жун-гуйфэй, у нее есть два брата-циньвана и жених, так что ею ни в коем случае не могла быть она. Могла ли третья принцесса не ненавидеть принцессу Янлин?
— Сегодня третья принцесса покинула императорский дворец. Говорят, она отправилась на поиски второй нянцзы, — не удержалась от напоминания Чжэньчжу.
Шэнь Сихэ слегка нахмурила брови, а затем холодно усмехнулась:
— Эти принцессы и впрямь любят обижать девушек из нашего рода Шэнь.
Принцессе Янлин было мало подговаривать Чжаньлинь-гунчжу выступить против меня, а теперь, когда пришло время принудительного брака, третья принцесса начала строить козни против Шэнь Иньчо.
— Цзюньчжу, нам нужно… — Чжэньчжу спросила испытующе, — помочь второй нянцзы?
— Не нужно, — безучастно ответила Шэнь Сихэ.
Шэнь Иньчо не глупа и не может не догадаться о целях внезапного дружелюбия третьей принцессы. После того случая в императорском дворце Шэнь Иньчо должна стать еще бдительнее. Даже если замысел третьей принцессы увенчается успехом и Тубо действительно попросит руки Шэнь Иньчо, это не беда — дело о браке для мира завершится со смертью принцессы Янлин.
— Цуй Шитоу, а ну стой! — в этот момент снаружи повозки раздался громкий крик Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ приоткрыла занавеску окна и увидела, как Цуй Цзиньбай на коне проносится мимо ее повозки, а Бу Шулинь догоняет его бегом. Скорее всего, Цуй Цзиньбай спешился у дворцовых ворот и крупными шагами вошел внутрь, а Бу Шулинь оставалось лишь ждать его там.
— Цуй Шаоцин подобен брошенному ланцзюню, его сердце твердо, как железо, он больше не оглядывается, — негромко пробормотала Цзюй, глядя на эту сцену.
Чжэньчжу бросила на нее недовольный взгляд и повернула ее голову обратно:
— Поменьше читай сюжетные рассказы.
Одним из главных увлечений Цзюй было чтение сюжетных рассказов, и именно она приохотила к этому Шэнь Сихэ. Однако эти хозяйка и служанка читали их не так, как другие: их интересовали не прекрасные чувства между мужчиной и женщиной, они критиковали глупость героинь и никчемность героев.
Например, если благородная девушка сбегала с обедневшим ученым, они единодушно считали, что девушка ведет себя недостойно, бросая любящих родителей, братьев и сестер ради чужака; а у ученого нет чувства ответственности, раз он не пытается добиться уважения родителей своей избранницы собственными трудами, а вместо этого подбивает ее на побег и вступает в незаконную связь без сватовства…
Разница была лишь в том, что Шэнь Сихэ после нескольких книг потеряла к ним интерес, в то время как Цзюй по-прежнему обожала их, читая и одновременно ругая персонажей.
Цуй Цзиньбай вовсе не был брошен, он просто все это время старался исправить ошибки, чтобы поскорее прийти в себя.
Ради этого он даже посетил храм Сянгоу, чтобы обрести спокойствие в монастырских стенах. Если бы Бися не вызвал его, он бы все еще находился в отпуске.
Он полагал, что действительно подавил в себе наваждение, но, вернувшись в город, в первый же миг встретил Бу Шулинь. Едва увидев ее, он почувствовал, что теряет контроль над эмоциями, и потому в спешке скрылся в императорском дворце.
Он намеренно медлил внутри долгое время, и когда вышел, почти наступили сумерки. Снаружи холодный ветер резал, словно нож, но он и подумать не мог, что Бу Шулинь действительно будет ждать его у дворцовых ворот.
— Эй, я говорю, Цуй Шитоу, ты мелочен, словно женщина, и очень мстителен, — пожаловалась Бу Шулинь, едва увидев Цуй Цзиньбая. — Ты нарочно тянул до самого комендантского часа, прежде чем выйти. Я же совсем замерзла.
Цуй Цзиньбай вел коня под уздцы, не обращая на нее внимания.
Бу Шулинь согревала руки дыханием:
— Я знаю, что в тот день перебрала лишнего и позволила себе лишнее по отношению к тебе. Все это было сказано и сделано во хмелю, не принимай это близко к сердцу…
Цуй Цзиньбай внезапно замер и в сгущающейся тьме обернулся, пристально глядя на Бу Шулинь.
От этого взгляда у Бу Шулинь мурашки побежали по коже. Интуиция подсказывала ей, что объяснения лишь сильнее разгневали его, но, поразмыслив мгновение, она так и не поняла, в каких словах ошиблась. Решив, что ей просто не хватает искренности, она продолжила смиренно извиняться и отвесила Цуй Цзиньбаю глубокий поклон:
— Это все моя вина, спьяну наговорила чепухи. Просто скажи, что мне сделать, чтобы ты простил меня хоть раз? Я обязательно исполню.
Все это время он терзался из-за ее поступка, не находил себе места от волнения и презирал самого себя. А оказалось, что это лишь его односторонние чувства, она же считала все это пьяным бредом и ни капли не придавала значения.
Цуй Цзиньбай внезапно почувствовал, насколько он жалок.
— Цуй Шитоу, почему ты так на меня смотришь? — Бу Шулинь показалось, что взгляд Цуй Цзиньбая холоднее самой суровой зимы. — Я знаю, что в тот день обошлась с тобой вольно, но это правда было нечаянно. В тот миг я так затуманила себе голову вином, что на твоем месте мог быть кто угодно…
— Замолчи! — резко выкрикнул Цуй Цзиньбай с искаженным от гнева лицом. В его черных зрачках не осталось ни капли тепла. — С сегодняшнего дня не смей больше преследовать меня, иначе…
Цуй Цзиньбай выхватил меч, висевший у седла, переломил его и швырнул обломки к ногам Бу Шулинь:
— Будет так, как с этим мечом!
Бу Шулинь застыла на месте, глядя вслед уходящему Цуй Цзиньбаю. Порыв холодного ветра обдал ее ледяным дыханием; она коснулась лица рукой и нежданно обнаружила на нем влажные следы…
- Крепка, словно стены из металла и ров с кипятком (固若金汤, gùruòjīntāng) — идиома, означающая неприступную крепость или непоколебимую устойчивость. ↩︎
- Уделять внимание одному в ущерб другому (厚此薄彼, hòucǐbóbǐ) — отдавать предпочтение чему-то одному, проявлять пристрастность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
