— Сходи вперед, позови Чжэньчжу сюда, — распорядилась Шэнь Сихэ, обращаясь к служанке из рода Шэнь.
Шэнь Сихэ вместе с Чжэньчжу и остальными прожила в доме Шэнь некоторое время, так что местные служанки знали Чжэньчжу в лицо и тут же отправились исполнять поручение.
— Не стоит утруждать цзюньчжу, я сама заберу лину1. — Ю Саньнин подняла на руки уже перевязанного ею кота и встала.
— Все же пусть человек посмотрит. У меня тоже есть кот, и если с ним что-то не так, за ним всегда присматривает Чжэньчжу. Она не уступит дворцовым ветеринарам.
Шэнь Сихэ не преувеличивала. В записках, оставленных почтенным Бай Тоувэном, содержались и начальные сведения о лечении животных. Хотя любимец Шэнь Сихэ по кличке Дуаньмин за этот год с лишним болел редко, Чжэньчжу относилась к нему со всей душой. Она каждый день уделяла время изучению медицины, а в свободные часы выходила на улицу искать брошенных кошек, чтобы практиковаться в лечении, благодаря чему набралась немалого опыта.
На самом деле Шэнь Сихэ не хотела слишком вмешиваться в дела Ю Саньнин, но та сама предпочла устроить это представление в доме Шэнь. Будучи хозяйкой, Шэнь Сихэ была обязана вмешаться.
Будет лучше, если даже Чжэньчжу не сможет спасти этого кота — тогда его судьба действительно предрешена. В противном случае, если позволить Ю Саньнин забрать его, беднягу ждет верная смерть. И только если он умрет, Сяо Чанфэн почувствует вину; в крайнем случае ему придется подарить Ю Саньнин другого кота в качестве возмещения.
Такого обмена любезностями для Ю Саньнин — человека, в совершенстве владеющего искусством интриги и умеющего использовать любую лазейку, — было бы достаточно, чтобы постепенно сблизиться с Сяо Чанфэном и привлечь его внимание.
Шэнь Сихэ вовсе не собиралась намеренно мешать ей. Существование Ю Саньнин было для нее безразлично, и она не стремилась вершить правосудие из-за коварства ее методов. Она лишь поступала так, как подобало хозяйке дома в подобной ситуации.
Вскоре пришла Чжэньчжу. Осмотрев лину, она покачала головой, глядя на Шэнь Сихэ:
— У этого лину повреждены внутренние органы, он долго не протянет.
Едва Чжэньчжу договорила, из глаз Ю Саньнин мгновенно покатилась слеза, которую она тут же незаметно смахнула, словно не желая, чтобы кто-то видел ее печаль.
Услышав это, Сяо Чанфэн почувствовал угрызения совести:
— Вторая нянцзы, это сяован не рассчитал сил. Прошу вас, примите мои соболезнования. Скажите, какого возмещения вы желаете, и сяован приложит все усилия, чтобы исполнить вашу волю.
При этих словах даже Шэнь Сихэ невольно бросила на Сяо Чанфэна лишний взгляд.
По праву рождения такие знатные особы, как он, не стали бы ценить не то что жизнь кота, но и человеческую жизнь. Сяо Чанфэн же не бросил небрежно, что найдет и подарит ей другую кошку. Это доказывало его понимание того, что жизнь неповторима, ее нельзя попирать или презирать. В одном этом добродетель Сяо Чанфэна превосходила достоинства бесчисленных сыновей знатных семей.
Если Шэнь Сихэ смогла лишь по одной фразе понять характер Сяо Чанфэна, то как могла Ю Саньнин с ее проницательностью не знать, что он — человек высоких моральных устоев? Она смиренно поклонилась:
— Ван-е, не принимайте это близко к сердцу. Это я не усмотрела за ним, и он потревожил вас. Вы лишь защищались. То, что с ним случилась такая беда — моя оплошность, и вашей вины здесь нет.
«Какая понятливая, великодушная и полная достоинства девушка», — подумала Шэнь Сихэ, вскинув брови и сохраняя молчание.
Лицо Сяо Чанфэна осталось бесстрастным:
— Благодарю вторую нянцзы за великодушие. Лину действительно умирает от ран, нанесенных сяованом, и в любом случае сяован должен выразить свои извинения.
Это означало, что если Ю Саньнин ничего не попросит, его сердце не успокоится.
Поняв скрытый смысл его слов, Ю Саньнин произнесла:
— Хоть он и рожден лину, но это тоже живое существо. Сегодня он погибает из-за моей небрежности, и я хочу пригласить для него ритуального служителя и устроить могилу. Если у ван-е будет время, не могли бы вы проводить его в последний путь?
Шэнь Сихэ едва не зааплодировала уму и хватке Ю Саньнин. Та определенно была редким мастером в искусстве покорения человеческих сердец среди всех виденных ею девушек.
Шэнь Сихэ просто молча наблюдала за тем, как они договариваются. Сяо Чанфэн не стал чинить препятствий:
— Вторая нянцзы, когда придет время, пришлите кого-нибудь в Сун-ванфу известить сяована, и сяован непременно придет лично.
Каким бы умным и мудрым ни был мужчина, разве может он легко распознать женские уловки? Особенно такие, как у Ю Саньнин, чьи расчеты никогда не были банальными. Если бы Шэнь Сихэ заранее не знала истинного лица Ю Саньнин и не почувствовала паучий аромат2, она, возможно, тоже не догадалась бы, что это была искусно разыгранная партия.
Это не была случайная встреча, не была попытка выставить напоказ свою красоту или прикинуться жертвой в надежде на спасение героем. Кот, капля искреннего раскаяния и здравые рассуждения — этого было достаточно, чтобы глубоко запасть в душу.
В конце концов, кошки — живые существа, их невозможно контролировать долго. Сяо Чанфэн, конечно же, не знал, когда на его одежде появился паучий аромат, а кота нужно было лишь заранее оставить здесь, привязав любым способом. Нужно было только убедиться, что принц точно пройдет мимо, и кот бросится на него. Время появления самой Ю Саньнин тоже было просчитано.
Она знала, что Шэнь Иньчо и Сяо Чанфэн виделись наедине, и чтобы избежать подозрений, они не могли вернуться одновременно. Стоило лишь увидеть Шэнь Иньчо, как можно было пойти в ту сторону, откуда та пришла, и неизбежно столкнуться с Сяо Чанфэном.
Судя по всему, за то время, что она сближалась с Шэнь Иньчо, она не раз бывала в доме Шэнь и неплохо изучила расположение комнат и дворов.
Или же она могла найти Сяо Чанфэна, просто следуя за котом. А вот как и когда она незаметно нанесла на Сяо Чанфэна паучий аромат — это знала только она сама.
Для того чтобы добиться такого естественного эффекта, не вызывающего ни малейших сомнений, требовался филигранный расчет.
На следующий день Шэнь Сихэ отправилась в Дунгун и во время праздной беседы не удержалась от того, чтобы пересказать это Сяо Хуаяну.
В те дни, когда он залечивал раны в летнем дворце, Сяо Хуаян постоянно жаловался на скуку, оправдываясь тем, что вынужден лежать в покое для почитания родителей и притворяться больным. Он все время расспрашивал о том, что происходит во внешнем мире, прося Шэнь Сихэ рассказывать новости, чтобы развлечь его.
Шэнь Сихэ не могла устоять перед его мольбами и пересказывала то, что слышала от Цзюй, полагая, что эти девичьи дела быстро наскучат ему.
Кто же знал, что, о чем бы она ни говорила, он слушал с живым интересом и даже серьезно высказывал свое мнение, вступая в обсуждение. Это не позволяло Шэнь Сихэ отделываться пустыми словами, и постепенно у нее выработалась привычка: о чем бы она ни узнала, она рефлекторно рассказывала об этом ему.
Она заметила, что снова угодила в яму, которую он так старательно для нее вырыл.
И самым страшным было не то, что она обнаружила эту ловушку, а то, что, обнаружив ее, она не почувствовала никакого неудобства и совершенно не желала ничего менять.
— У Бися к этой второй нянцзы действительно есть некоторая искренность, — такова была первая реакция Сяо Хуаяна, в точности совпавшая с мыслями Шэнь Сихэ.
Услышав это, Шэнь Сихэ невольно улыбнулась: казалось, между ними становилось все больше душевного согласия.
По ее лицу Сяо Хуаян понял причину улыбки и сам не смог сдержать нежности во взгляде:
— Если вторая нянцзы пожелает, этот мой двоюродный брат мог бы стать для нее неплохим супругом.
Сяо Чанфэн — законный сын Сунь-вана, он на два года старше Сяо Хуаяна. Он до сих пор не женат лишь потому, что когда-то был обручен с девушкой на пять лет младше него. К тому времени, как она достигла возраста совершеннолетия, он уже прошел через церемонию совершеннолетия, но невеста скончалась от болезни вскоре после того, как ей закололи шпильку.
***
- Лину (狸奴, línú) — старинное поэтическое название кошки в Китае. ↩︎
- Паучий аромат (蜘蛛香, zhīzhū xiāng) — особый вид благовоний, запах которых привлекает определенных животных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
