Лицо Шэнь Сихэ оставалось спокойным, а на губах всё так же играла едва заметная улыбка.
— Чтобы узнать человека, не полагайся на молву; чтобы распознать человека, не доверяй легко1.
Чтобы узнать кого-то, не стоит полагаться на пересуды, и чтобы по-настоящему понять его, не следует верить на слово.
Шэнь Сихэ, конечно, не была столь плоха, как утверждали слухи, но и не была настолько кроткой и добросердечной, какой она виделась Юй-унянцзы.
— Тайцзыфэй-дянься, ваши слова подобны золоту и яшме. У-нян по натуре прямодушна и не хотела вас обидеть, прошу, простите её, — Юй-санннянцзы поднялась и отвесила Шэнь Сихэ весьма неуклюжий приветственный поклон.
Шэнь Сихэ видела, что Юй-санннянцзы была женщиной со стальным характером и, вероятно, никогда не обучалась этикету. В лучшем случае она наспех заучила правила перед нынешним визитом в летний дворец.
— В этом нет ничего важного. Раз вы пришли ко мне, то, разумеется, должны были разузнать о моём нраве. Прийти без подготовки и ненароком нарушить какой-нибудь запрет было бы неприятно. В ваших действиях был лишь добрый умысел, — Шэнь Сихэ не была мелочной и не считала подобное поведение оскорблением.
Юй-санннянцзы заметно расслабилась и, потянув младшую сестру за руку, снова села.
— Тайцзыфэй-дянься благородна и добродетельна. Неудивительно, что Бися велел дянься управлять гаремом. Нам действительно повезло, — внезапно прозвучал мягкий голос, полный лести.
Это была пышная красавица с нежной кожей, подобной белому нефриту. Её облик был округлым и сияющим. Одетая в светло-жёлтое платье, она обладала мягким взглядом и лучистыми глазами, удивительно напоминая росток хайхуана, которым Шэнь Сихэ любовалась недавно — та самая приятная глазу, цветущая красота.
Шэнь Сихэ знала, что перед ней Ань Чжэнъи, дочь военного губернатора восточного региона. У него было много жен и наложниц, а также восемь сыновей, как законных, так и рождённых вне брака, и лишь одна-единственная дочь. Хоть она и была рождена наложницей, в доме её окружали безграничной любовью.
Встретившись взглядом с Шэнь Сихэ, Ань Чжэнъи выказала почтительность и желание угодить.
Шэнь Сихэ бесстрастно ответила ей вежливой улыбкой.
По какой-то причине ей казалось, что Ань Чжэнъи проявляет к ней необъяснимое рвение — рвение, которого не было у других девушек. Между ней и семьёй Ань никогда не было никаких связей.
Поговорив с ними ещё немного о пустяках, Шэнь Сихэ отпустила их. Она не придала значения тому, как Ань Чжэнъи старательно льстила ей; какова бы ни была её цель, рано или поздно она проявится.
Вечером Шэнь Сихэ, следуя повелению императора, устроила торжественный банкет с песнями и танцами.
— Сперва нападение тюрок, затем покушение в храме Сянгоу, а теперь засуха в Дэнчжоу, поразившая земли на сотни ли вокруг, — внезапно заговорил император Юнин тяжёлым тоном. — Неудачи следуют одна за другой, и я чувствую, что нужно провести радостное событие, чтобы обрядом для улучшения судьбы2 прогнать беды.
Вино было выпито уже трижды, и император казался в приподнятом настроении. Присутствующие не знали, было ли это решение внезапным, и многие с любопытством ожидали, о каком «радостном событии» идёт речь, но никто не ожидал, что император Юнин прилюдно объявит об императорском указе о браке Сяо Чанъина и Юй Вэньцзюнь.
Юй Вэньцзюнь, казалось, знала об этом заранее. Она не выказала смущения, а поднялась вслед за отцом и поклонилась императору Юнину, благодаря за милость.
Лишь Сяо Чанъин, судя по всему, оставался в полном неведении. Внезапный указ императора Юнина заставил его застыть на месте.
В глазах Сяо Чанцина также на мгновение промелькнуло изумление, но он среагировал крайне быстро и с улыбкой обратился к замершему за соседним столом брату:
— А-ди, неужели ты так вне себя от радости? Поспеши поблагодарить Бися.
Только тогда Сяо Чанъин пришёл в себя. Подсознательно он хотел взглянуть на Шэнь Сихэ, но едва его шея шевельнулась, разум возобладал. Если он посмотрит на неё сейчас, разве сможет он скрыть свои чувства? И как другие посмотрят на него и на Шэнь Сихэ?
Какой в этом смысл, кроме как запятнать её доброе имя?
Бися использовал «обряд для улучшения судьбы» как повод, не давая ему возможности отказаться. К тому же его невестой стала старшая законная дочь рода Юй. К счастью, он уже давно подумывал о женитьбе, просто неожиданный указ императора, вынесенный без предупреждения, застал его врасплох. Он встал:
— Благодарю Бися за милость.
Изначально он планировал заранее объясниться с той, на ком решит жениться. И если она всё равно согласится, то его нельзя будет винить в холодности.
Теперь же это было невозможно. Но это была императорская милость, а не его личное желание. Учитывая нынешнее положение рода Юй, если бы они сами не стремились к этой славе, зачем бы им ввязываться в эти мутные воды?
У императора было много сыновей, о тайцзы же ходили слухи, что он проживёт недолго. Сяо Чанъин и Юй-нянцзы даже не были знакомы, о чувствах и речи не шло. Выйти замуж в императорскую семью в такое время — род Юй явно преследовал свои цели.
Они уже стали главой северо-восточных фаньчжэней, жили далеко от дворцовых интриг и не ведали нужды.
Юй-санннянцзы исполнилось уже семнадцать, и будь у неё желание, она бы давно стала чьей-то женой…
Подумав об этом, Сяо Чанъин перестал винить себя. Этот путь выбрали другие, а он был лишь тем, кого выбрали, и у него не было причин отдавать сердце той, кого он сам не выбирал.
— Бися, все мы привезли в столицу своих детей. Бися не может быть пристрастным к одним и забывать о других, — в этот момент поднялся Ань Цзиннань, военный губернатор восточного региона. В юности он был стражем императора Юнина, а позже прославился подвигами и дослужился до нынешнего звания. Когда император был в добром расположении духа, Ань Цзиннань порой позволял себе вести себя как вольнодумец.
Император Юнин ничуть не рассердился. Погрозив ему пальцем, он с улыбкой выругался:
— Когда это я обделял тебя? Просто скажи, на какого юношу ты положил глаз, и я непременно дарую указ о браке.
Ань Цзиннань весело рассмеялся и сказал Ань Чжэнъи:
— Дочь, скорее воспользуйся случаем и попроси Бися решить твою судьбу. Когда этот порыв пройдёт, Бися может и передумать.
Во всём дворе лишь Ань Цзиннань смел так разговаривать с императором Юнином, и Бися это нравилось; он никогда не считал это нарушением приличий.
Ань Чжэнъи поднялась. Она казалась встревоженной и нерешительной.
— Бися, — тихо спросила она, — может ли ничтожная дева просить об указе на брак с тем, кто дорог её сердцу?
— Сперва скажи, кто это. Если чувства взаимны, я, разумеется, исполню твоё желание, — мягко ответил император Юнин.
Ань Чжэнъи помолчала мгновение. Словно собрав всё своё мужество, она вышла из-за столика, прошла в центр зала и совершила перед императором Юнином великое коленопреклонение:
— Бися, в детстве я видела одного человека. Он показался мне небожителем, и с тех пор все прочие юноши виделись мне лишь обычными смертными. Встретив его вновь, я полюбила его с первого взгляда, и теперь не могу его забыть. Я знаю, что в сердце этого благородного мужа нет места для меня. Но раз Бися спросил, я не смею лгать императору. Я должна воспользоваться случаем и открыть свои чувства. Каким бы ни был исход, это признание не будет напрасным.
Её решимость и готовность идти до конца, словно в последний бой, заставили всех присутствующих с огромным любопытством гадать, кто же этот человек, которым она так восхищается.
— Дочь военного рода, искренняя и прямодушная, — похвалил император Юнин. — Говори, не таясь, а я выступлю посредником.
Всё это время Ань Чжэнъи держала голову опущенной, но теперь внезапно подняла взгляд. Её черты были изящны, как на картине, а в глазах задрожали искры:
— Бися, ничтожная дева восхищается величественным узором дракона и обликом феникса тайцзы-дянься.
Один брошенный камень поднял тысячи слоёв волн. Все присутствующие глубоко вздохнули.
У тайцзы уже была жена. Ань Чжэнъи была рождена наложницей, и хоть её и баловали, она не имела права претендовать на место тайцзыфэй, однако стать наложницей тайцзы она вполне могла.
Раз Ань Чжэнъи произнесла это вслух, значит, она была согласна войти в Дунгун в качестве наложницы.
В одно мгновение все взгляды обратились к супругам из Восточного дворца.
Лицо Шэнь Сихэ по-прежнему оставалось спокойным, а взгляд — тихим и безмятежным.
А тайцзы-дянься внезапно разразился приступом сильного кашля. На его лице отразились тревога и испуг. Казалось, он забыл, где находится; вцепившись в рукав Шэнь Сихэ, он, прерываясь, почти умоляюще прошептал:
— У меня… у меня… нет и тени… второго сердца…
Все присутствующие: — …
***
- Чтобы узнать человека, не полагайся на молву; чтобы распознать человека, не доверяй легко (知人莫依闻；识人莫轻信, zhī rén mò yī wén; shí rén mò qīng xìn) — чэнъюй, призывающий судить о людях по их поступкам, а не по слухам. ↩︎
- Обряд для улучшения судьбы (冲喜, chōng xǐ) — традиция проведения свадебного торжества в надежде, что радостное событие отпугнёт неудачи или ускорит исцеление. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
