Шэнь Сихэ слегка приподняла брови: Сяо Вэньси неожиданно пришла просить её о содействии в делах брака.
Как она могла распоряжаться судьбой Сяо Вэньси? Чжанчжунская принцесса Жуяна была ещё жива, к тому же Сяо Вэньси — племянница Бися, ей никак не следовало обращаться с подобным к ней.
— Неужели тот, к кому Сяо-нянцзы питает чувства, требует моего участия в качестве посредницы? — невозмутимо спросила Шэнь Сихэ.
Хорошо, что её А-Сюн уже женат, иначе Шэнь Сихэ заподозрила бы, что Сяо Вэньси хочет выйти за него. Может быть, за её двоюродного брата?
— Да, только тайцзыфэй может помочь. Если тайцзыфэй даст согласие, то скромная дева сможет обрести желаемое. — Очи Сяо Вэньси, чистые, словно весенний поток, затуманились, а взгляд, устремлённый на Шэнь Сихэ, казалось, мерцал странным светом.
— Он из моей родни? — Шэнь Сихэ решила прощупать почву. — Сяо-нянцзы, даже если он мой близкий родственник, я не стану вмешиваться. Я не хочу, чтобы кто-то из моих близких женился на Сяо-нянцзы лишь потому, что не смог пренебречь моим добрым именем. Это было бы несправедливо и к тебе, и к нему.
Сяо Вэньси не ожидала, что Шэнь Сихэ поймёт её превратно. Она невольно рассмеялась, после чего её взор помрачнел, и она испытующе посмотрела на Шэнь Сихэ:
— Тайцзыфэй-дянься никогда не думала о том, что скромная дева всё ещё лелеет коварные замыслы в отношении тайцзы-дянься?
Она восхищалась Сяо Хуаяном и когда-то открыто призналась в этом перед Шэнь Сихэ. Тогда она видела, что Шэнь Сихэ было совершенно всё равно, но теперь та стала тайцзыфэй, и в столице каждому ведомо, что тайцзы-дянься без памяти влюблён в свою супругу. Неужели по сей день ей всё так же безразлично?
— Что с того, если чувства Сяо-нянцзы остались неизменны? — небрежно возразила Шэнь Сихэ. — Не говоря уже о том, что у вас с Северной звездой одна фамилия, Сяо-нянцзы должна была хоть краем уха слышать, что он за человек, раз уж так им восхищается. Если бы он пожелал взять тебя в жёны, тебе не пришлось бы просить об этом меня. А если он того не желает, и ты приходишь ко мне…
— …то это самообман, верно? — Шэнь Сихэ не договорила, и Сяо Вэньси с горькой усмешкой закончила фразу за неё.
— Нет, — глубокие очи Шэнь Сихэ потемнели, а алые губы слегка приоткрылись. — Это значит искать собственной смерти.
Она была уверена: любая женщина, осмелившаяся под его именем затеять смуту перед ней, заставит Сяо Хуаяна пожалеть о том, что она вообще явилась в этот мир.
Сяо Вэньси вздрогнула. Её зрачки сузились, на мгновение она словно лишилась чувств, а затем горько улыбнулась:
— Скромная дева уступает дянься… не так хорошо понимает тайцзы-дянься, как вы.
Возможно, ей довелось увидеть лишь мимолётный проблеск истинного облика Сяо Хуаяна, лишь верхушку айсберга, в то время как Шэнь Сихэ видела его целиком — и Сяо Хуаян сам пожелал открыться ей.
— Если у Сяо-нянцзы нет других дел…
— Неужели дянься совсем не ревнует? — Сяо Вэньси никогда прежде не вела себя столь непочтительно, прерывая чужую речь, но она не могла сдержаться. Ей отчаянно хотелось спросить, и, возможно, получив ясный ответ, она наконец смогла бы отпустить саму себя.
— Ревную? — Шэнь Сихэ в первый миг не поняла, что та имеет в виду.
— Ревнуете из-за того, что кто-то восхищается тайцзы-дянься, — добавила Сяо Вэньси.
Разве может кто-то оставаться столь безучастным, когда другая женщина признаётся в чувствах к её мужу? Неужели в сердце Шэнь Сихэ и впрямь нет места для Сяо Хуаяна?
Зная истинное лицо Сяо Хуаяна, Сяо Вэньси никогда не верила досужим сплетням о том, будто Шэнь Сихэ использует его как трамплин и шахматную фигуру. Разве мог Сяо Хуаян быть тем никчёмным человеком, каким его считали другие? Ох уж эти близорукие люди.
Шэнь Сихэ тихо рассмеялась и, улыбаясь, едва заметно покачала головой:
— Мне всё равно.
Не только Сяо Вэньси замерла в оцепенении; даже Сяо Хуаян, который только что подошёл к дверям и жестом велел Биюй молчать, застыл на месте, заложив руки за спину.
— Почему вам всё равно? — Сяо Вэньси невольно повысила голос. Она была возмущена: мужчина, которым она восхищалась, самый недосягаемый человек в подлунном мире, тот, кого она любила всей душой, — неужели он ни капли не дорог той, что заняла его сердце?
То, что она хранила как величайшее сокровище, но не могла получить, для другой было легкодоступным и словно ненужным!
Перед лицом расспросов и немого укора в глазах Сяо Вэньси Шэнь Сихэ оставалась спокойной:
— Почему Сяо-нянцзы восхищается Северной звездой?
Не понимая, к чему этот вопрос, Сяо Вэньси не стала таиться. В её чувствах к Сяо Хуаяну не было ничего постыдного, и своей любовью она не причинила вреда другим. Она ответила прямо и открыто:
— Если тайцзыфэй спрашивает, за что именно я его полюбила, я не смогу ответить. Любовь есть любовь. Должно быть… Благородный муж в своих помыслах и делах подобен божественному дракону, скользящему по озеру; он изящен, как аромат орхидеи, а облик его величествен и строг.
Сяо Вэньси использовала лишь двенадцать знаков, чтобы описать Сяо Хуаяна, но в них сквозило безмерное восхваление. Её преклонение перед ним достигло той степени, когда человек забывает обо всём на свете.
— Да, он именно такой, как ты говоришь, человек, блистающий, словно сияющая луна, — Шэнь Сихэ не задели ни похвалы Сяо Вэньси, ни обожание, читавшееся в её глазах. — Когда сияющая луна висит в небе, на неё взирают тысячи людей. Кто-то стыдится своих несбыточных желаний, но немало и тех, кто в безумстве мечтает заключить луну в объятия. Однако сияющая луна принадлежит лишь одному ночному небу, и другие не могут к ней прикоснуться. Раз она уже принадлежит тебе, зачем обращать внимание на то, что кто-то далёкий бросил на неё лишний взгляд?
Если уж и сводить счёты, то есть лишь один способ обрести покой.
— Какой способ? — спросила Сяо Вэньси.
— Затмить её чистое сияние, сокрушить её блеск, позволить пыли покрыть жемчужину и дать сияющей луне померкнуть. Тогда никто больше не позарится на неё.
Сяо Вэньси невольно вскочила, с недоверием глядя на Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ, приподняв рукав, взяла чашу и отхлебнула глоток персикового напитка:
— Раз уж ты восхищаешься его великим светом, как можешь роптать на то, что этот блеск слишком ярок и привлекает взоры?
И правда, она полюбила Сяо Хуаяна за то, что он сиял подобно луне, притягивая взгляды. Но если сегодня он привлёк её взор, то привлечёт и взоры других. Если терзаться из-за этого, то как прожить жизнь в спокойствии?
— Сяо-нянцзы, мне безразличны те, кто восхищается им так же, как ты, не потому, что в моём сердце нет места для него, — Шэнь Сихэ всегда была прямолинейна и не привыкла жеманиться. — А потому, что я знаю: я достойна его. И в этом мире нет никого, кто имел бы больше прав стоять с ним плечом к плечу. Более того, я верю ему. Среди тысяч соблазнов, когда влюблённых в него столько, словно карасей, переплывающих реку, никто не сможет сравниться со мной.
— Если бы он был человеком ветреным, то он тем более не стоил бы того, чтобы я соперничала из-за него с другими девушками.
Сяо Вэньси стояла напротив через столик и ошеломлённо смотрела на женщину, сидевшую перед ней. Сегодня та была облачена в светло-белое платье, на плечах её покоилась нежно-сиреневая шаль, а подол платья расстилался вокруг, украшенный золотым шитьём в виде листьев Пинчжун, которые казались живыми.
Она сама была подобна листьям Пинчжун — стойкая и невозмутимая. Она могла расцвести в пору суровой осени и гордо стоять в леденящую стужу. Всё её существо излучало непоколебимую уверенность, подобную незыблемой горе, и веяло от неё древней, глубокой тайной.
Все говорят, что женщины подобны нежным цветам, и она видела их великое множество, но Шэнь Сихэ не была похожа ни на одну из них. Она не была хрупким цветком; дерево Пинчжун — это могучий исполин, взмывающий в небеса и соперничающий в своей стати с мужчинами.
В этот миг Сяо Вэньси наконец поняла, почему сердце Сяо Хуаяна покорилось ей. Та, кого он полюбил, будь то широта души или величие духа, была единственной и неповторимой среди женщин этого мира, и сравнение с ней было невозможно.
«Благородный муж в своих помыслах и делах подобен божественному дракону, скользящему по озеру; он изящен, как аромат орхидеи, а облик его величествен и строг» (君子行藏，神龙游湖；秀拔兰馥，丰姿肃肃, jūnzǐ xíngcáng, shénlóng yóuhú; xiùbá lánfù, fēngzī sùsù) — описание исключительных качеств и внешнего величия человека через образы мифического существа и благородного растения.
«Словно караси, переплывающие реку» (过江之鲫, guò jiāng zhī jì) — образное выражение, описывающее огромное количество людей, следующих за чем-то или кем-то популярным, подобно стае рыб, движущихся в одном направлении.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
