Скрытый смысл этих слов заключался в том, что когда он уснёт, она уйдёт.
Цуй Цзиньбай думал, что не сможет уснуть, но под её мягким взором веки против воли налились тяжестью. Он пытался бороться, но слабость в теле взяла своё, и его одолела дремота.
На самом деле Бу Шулинь зажгла в комнате аромат для сосредоточения, подаренный Шэнь Сихэ. Он обладал снотворным действием, дарил крепкий сон и позволял проснуться полным сил.
Проснувшись, Цуй Цзиньбай и впрямь почувствовал себя гораздо лучше. Пока он спал, Бу Шулинь приглашала Се Юньхуая проверить его пульс и выписать рецепт. Едва он открыл глаза, ему поднесли отвар. Сначала он не хотел пить, но услышав от слуги: «Бу-шыцзы лично принёс его», —
взял чашу и осушил её до дна, даже не поморщившись.
Покончив с лекарством, он умылся и переоделся в чистое платье. Когда он собрался подвязать волосы, пришёл Иншань:
— Цуй-шаоцин, шыцзы прислал меня просить Цуй-шаоцина пройти для беседы.
Цуй Цзиньбай, не обращая внимания на распущенные волосы, встал и пошёл к Иншаню, жестом велев ему вести за собой.
Иншань лишь мельком взглянул на Цуй Цзиньбая с неприбранными волосами и молча повёл его к Бу Шулинь.
Сумерки сгустились со всех сторон, небо усыпали звёзды. Легкий ветерок колыхал пламя светильников.
Ступив на извилистую галерею, Цуй Цзиньбай увидел множество фонарей по обе стороны. Ему почудилось, будто он вернулся в тот Праздник фонарей, когда среди блеска клинков он осознал свои чувства к ней.
Свет свечей сквозь разноцветные фонари падал неровными бликами, украшая глубокий двор и превращая его в сказочное видение.
В павильоне на озере стоял столик. Бу Шулинь сидела напротив тропинки. Услышав тихие шаги, она смотрела, как он приближается. Бу Шулинь впервые видела Цуй Цзиньбая с распущенными волосами.
Для сына знатной семьи достоинство, опрятность и порядок в одежде были воспитаны до мозга костей. Появляться перед гостем с неубранными волосами считалось верхом неприличия. Подобное позволялось лишь в кругу самых близких. Взгляд Бу Шулинь дрогнул в свете огней.
Цуй Цзиньбай подошёл совсем близко. Она улыбнулась со своим привычным беспечным видом и указала на место напротив:
— Садись.
Проследив за её жестом, Цуй Цзиньбай изящно опустился на подушку.
Иншань увёл слугу Цуй Цзиньбая. В тишине глубокой ночи остались лишь они двое.
Бу Шулинь налила ему чаю:
— Твои раны ещё не зажили, так что вино тебе противопоказано. Поговорим за чаем, в этом тоже есть своя прелесть.
Он не сводил с неё пристального взгляда:
— О чём ты хочешь со мной поговорить?
Проснувшись, Цуй Цзиньбай осознал: того, что она хочет сказать, не избежать ни сегодня, ни завтра.
Улыбка не сходила с её губ. Бу Шулинь привычным движением повернула чашу в руках, сделала глоток и произнесла:
— Моё сердце радуется тебе.
Зрачки Цуй Цзиньбая расширились. Он готовился к самому худшему: к холодным насмешкам, равнодушному отчуждению или гневным упрёкам, но никак не ожидал, что она признается в своих чувствах!
Сердце, упавшее в бездну, мигом вознеслось к небесам. Всё его тело ослабло, и по нему разлился трепет.
— Но я собираюсь жениться.
Что это, если не путь из рая в ад в одно мгновение?
Пылающее сердце ещё не успело остыть, как его сковал нестерпимый холод, заставляя биться в бессильной муке среди снегов. Лицо Цуй Цзиньбая исказилось от невыразимой боли.
Бу Шулинь опустила глаза:
— Чжи Хэ, мой а-де угасает. Скоро мне придётся вернуться в Южный Шу. Я не могу допустить, чтобы род Бу пресёкся. Последнее желание а-де — чтобы у меня был наследник.
Она не собиралась избавляться от этого ребёнка. Она решила родить его, и неважно, будет это мальчик или девочка, — он станет маленьким хозяином в Шунань-ванфу.
Какая-то сила сдавила горло Цуй Цзиньбая, он не мог вымолвить ни слова, лишь его бледные губы мелко дрожали.
Она не знала, какой выбор станет лучшим для Цуй Цзиньбая. С самого начала она эгоистично действовала лишь в интересах себя и дома Бу. Она признавала, что Цуй Цзиньбай мил её сердцу, но этой привязанности не хватало, чтобы лишиться рассудка и поставить на кон судьбу рода Бу и Южного Шу.
Был ли смысл открыто сказать всё Цуй Цзиньбаю? Ей всё равно предстоял ложный брак. Даже если признаться, что свадьба лишь для отвода глаз, разве они смогли бы быть вместе?
Слишком наивно. Если бы Бися начал подозревать, кто она на самом деле, за каждым её шагом следили бы. Лишь вернувшись в Южный Шу, она получила бы передышку. А он? А семья Цуй?
Если они не разорвут связь, и он узнает, что у них есть ребёнок, плоть от плоти его, как он сможет сдержаться? Если Бися почует неладное, он непременно использует его, чтобы угрожать ей. Что тогда? Раскрыть себя, чтобы спасти его, или притвориться равнодушной и бросить его?
Любой исход принёс бы лишь ещё больше боли, толкнув их в бездну, из которой нет возврата.
В груди Цуй Цзиньбая всё сжалось от ноющей боли. Он знал, как тяжело быть вместе двум мужчинам. Когда-то Бу Шулинь уже говорила, что не допустит угасания рода Бу. Тогда он великодушно ответил, что ему всё равно, но лишь сейчас понял, что не может вымолвить ни слова.
Оказалось, в этом мире и вправду бывает так, что даже когда сердца двоих тянутся друг к другу 1, им не суждено прожить жизнь бок о бок.
От яркого света свечей его глаза покраснели. Спустя долгое время Цуй Цзиньбай хрипло проговорил:
— Я буду ждать тебя…
Кончики пальцев Бу Шулинь дрогнули, в глазах блеснула влага, но она тут же скрыла её. Приняв свой обычный беспечный вид, она сказала:
— Настоящий мужчина не должен терзаться из-за чувств. Неизвестно, сколько лет пройдёт до нашей следующей встречи. Чжи Хэ, я могла бы промолчать о своих чувствах или воспользоваться случаем, чтобы навсегда разорвать отношения с тобой и более не видеться до самой смерти 2.
Однако я не хотела этого. Не хотела обманывать себя и не хотела оставлять место для сожалений. То, что я сказала это вслух, означает, что я намерена всё оставить в прошлом.
И ты оставь. Давай освободим и себя, и друг друга.
Раз уж я беру жену, то не стану ради собственного эгоизма предавать или обижать её.
Бися в самом расцвете сил, и надеяться на скорые перемены в государстве было слишком трудно. Она не хотела, чтобы Цуй Цзиньбай из-за неё потратил жизнь впустую. Только если он откажется от этих чувств, её сердце станет спокойнее.
— Если мои слова станут для тебя бременем, я заберу их назад, — Цуй Цзиньбай спокойно смотрел на неё.
Забрать назад не значило перестать им следовать.
Обычно недогадливая Бу Шулинь на сей раз уловила скрытый смысл этих слов. Она замерла, подолгу глядя на мерцающую озёрную гладь, а затем вдруг улыбнулась:
— Хорошо. Тогда береги себя, чтобы прождать меня ещё много лет…
— Если ты не вернёшься, как я посмею умереть? — В его тусклых глазах, словно заимствованный у фонарей, вспыхнул живой свет.
У Бу Шулинь на душе стало легче. Она обеими руками подняла чашу с чаем:
— Эту чашу я предлагаю за нас. Когда встретимся вновь, больше никогда не расстанемся.
Цуй Цзиньбай без колебаний ответил ей улыбкой:
— Когда встретимся вновь, больше никогда не расстанемся.
- Сердца двоих тянутся друг к другу (两情相悦, liǎng qíng xiāng yuè) — идиома, описывающая взаимную симпатию и глубокую привязанность. ↩︎
- Не видеться до самой смерти (老死不相往来, lǎo sǐ bù xiāng wǎng lái) — фразеологизм, означающий полный разрыв всяких связей и отношений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
