Сяо Чанин несколькими быстрыми шагами вернулся в свой особняк вана. Будучи циньваном и принцем, занимающим должность в военном лагере, он не мог самовольно покинуть столицу без указа Бися. Если бы это обнаружилось, его ждало суровое наказание за тяжкое преступление, поэтому ему нужно было ускользнуть тайно.
Ни притворная болезнь, ни любые другие оправдания не могли служить долгой защитой, а потому ему требовался кто-то, кто смог бы его прикрыть. Лишь если этим человеком станет его старший брат, он сможет действовать без опасений.
— Дянься, пришла саньнянцзы, — доложил подошедший чжанши Сяо Чанина.
Сяо Чанин, собиравший вещи в дорогу, на мгновение замер, а затем выпрямился и размашистым шагом вышел наружу.
Саньнянцзы была его невестой, Юй Вэньцзюнь, которой Бися даровал ему в жёны. До их большой свадьбы оставалось еще три месяца.
Юй Вэньцзюнь была дочерью из военного рода и не любила шань и цюнь. Обычно она носила мантия с отворотником, высоко подвязывала длинные волосы, а в чертах её лица сквозила отвага и доблесть.
— Прошу Дянься отослать слуг, — совершив поклон, Юй Вэньцзюнь взглянула на людей, стоявших подле Сяо Чанина.
Сяо Чанин взмахнул рукой, и все его приближенные удалились. В беседке на длинной галерее остались лишь они двое.
— Саньнянцзы, говорите прямо.
— Дянься не может покинуть столицу, — последовала она совету и высказалась прямо.
Сяо Чанин прищурил свои узкие глаза.
Юй Вэньцзюнь на миг растерялась. Изначально это было лишь догадкой, но реакция Сяо Чанина подтвердила ей: он действительно собирается уехать.
После того как был объявлен императорский указ о браке, Сяо Чанин сам разыскал её и честно признался, что в его сердце уже есть человек, которого он, скорее всего, не сможет забыть до конца своих дней.
Тогда в её душе поселилась горечь. Нельзя сказать, что она питала к Сяо Чанину глубокие чувства, ведь они только познакомились, но обручение уже состоялось, и он стал для неё особенным человеком. Когда наречённый муж говорит, что в его сердце есть другая, которую он будет помнить всю жизнь, как это могло не всколыхнуть её душу?
Она никогда не забудет тот день: ярко сияло солнце, сад был полон цветочных ароматов, а по двору порхали разноцветные бабочки. Он так открыто и прямо высказал ей те жестокие и бессердечные слова.
— Саньнянцзы, в сердце Сяо-вана уже есть та, кого он любит, но Сяо-вану не хватает добродетели и благородства, чтобы войти в её очи 1. У нас с ней нет судьбы, но Сяо-ван уже не может её отпустить. Я говорю об этом саньнянцзы сегодня, ибо не желаю обманывать. Если вы не желаете входить в Ле-ванфу, Сяо-ван сам расторгнет помолвку. Будьте спокойны, саньнянцзы, Сяо-ван ни за что не допустит, чтобы на ваше имя пало пятно или чтобы вас это коснулось.
Расторгнуть помолвку?
Едва был дарован брак, как он заговорил о разрыве. Он был так прямолинеен, стоял ровно, подобно длинному копью, и его выправка не позволяла усомниться в его словах. Она верила: если бы она только качнула головой, он бы непременно добился отмены свадьбы, позволив ей уйти невредимой и взяв всю ответственность на себя.
В тот миг она невольно позавидовала той девушке, которой он отдал сердце. Ей даже стало нелепо и любопытно: что же это за дева, на которую сын небесного дома, одаренный в науках и военном деле, красивый и незаурядный, не смог произвести впечатления?
— Дянься, известно ли вам, как появилось наше обручение? — не удержавшись, спросила Юй Вэньцзюнь.
Их брак был дарован Бися как знак милости и способ привлечь клан Юй на свою сторону. Понимает ли он, какие последствия повлечет за собой разрыв помолвки?
— Сегодня Сяо-ван был откровенен с саньнянцзы именно для того, чтобы передать право выбора в ваши руки. Саньнянцзы, вам вовсе не обязательно вникать в суть этого обручения, — в его глазах мерцал блеск, подобный водной глади, но они оставались совершенно бесстрастными.
Не обязательно вникать?
Юй Вэньцзюнь почитала военное искусство, но не пренебрегала и учениями. Ей просто претили сложные ритуалы и этикет, но она отчетливо понимала: она не вольна сама распоряжаться своим замужеством. Клан Юй желал продвинуться выше, желал избавить Бися от подозрений относительно их власти на Северо-Востоке и доказать свою верность — для этого она обязана была выйти замуж в императорскую семью.
Ей уже был дарован брак с Ле-ваном, и не могло быть так, чтобы после его отказа она вышла за Цзин-вана или другого принца. Её могли выдать лишь за кого-то из родственников императорской семьи, к которым Бися всегда относился с почтением, но никогда не давал им власти. Выйдя за такого человека, она была бы фактически оставлена своим родом.
Лишь принц небесного дома мог столь гордо заявить, что вникать не обязательно. Даже если он возьмет на себя всю вину за разрыв, он всё равно останется принцем Бися. Пройдет несколько лет, он снова совершит подвиг и по-прежнему будет доверенным циньваном. Они не находились в равном положении.
Юй Вэньцзюнь промолчала, и Сяо Чанин, кажется, понял её мысли, а потому произнес:
— Если саньнянцзы всё же решит выйти за Сяо-вана ради клана Юй, то мы с саньнянцзы сможем уважать друг друга, как гостей 2. Почета, полагающегося Ле-ванфэй, у саньнянцзы не убавится ни на йоту.
Почета Ле-ванфэй будет вдоволь, а о прочем не стоит и мечтать, верно?
Её робкие надежды на брак были вырваны из грязи еще до того, как успели пустить ростки, безжалостно брошены на землю и растоптаны вдребезги. Она была Юй-саньнян, «железной леди» Восточной конной армии, и она выпрямила спину:
— Дянься может быть спокоен, ниспосланная вам в жёны всё поняла.
Уважать друг друга, как гостей — значит так и будет. Любовь и страсть никогда не были тем, чего она искала в сердце. Если бы это было возможно, она бы предпочла остаться на Северо-Востоке, в тех равнинах, где можно мчаться на коне, но, увы, она родилась женщиной…
— Сяо-ван полагал, что в тот день всё разъяснил саньнянцзы, — холодно проговорил Сяо Чанин.
Сяо Чанин был необычайно красив и выдающимся в боевых искусствах. Закаленный в военном лагере, он не выглядел грубым или яростным. Однако когда его лицо омрачалось, в нем появлялась необъяснимая мрачность, внушающая трепет.
— Дянься, раз наша свадьба уже близко, мы с вами — единое целое. Ваш отъезд сейчас — это вызов Бися. Если это раскроется, обвинение будет вовсе не в самовольном отлучке из столицы! — убеждала его Юй Вэньцзюнь.
Проведя в столице столько времени, она уже могла догадаться, кто занял сердце Сяо Чанина. Трудно было отыскать вторую девушку, перед которой он чувствовал бы себя недостаточно достойным. Лишь та, что в Дунгуне…
Он никогда не искал встречи с ней первым, но стоило ей появиться, как он подсознательно поворачивался к ней всем телом, а его взгляд изо всех сил старался не следовать за ней. Ей даже казалось, что если бы в тот день произошло покушение, он первым делом бросился бы защищать не Бися, которому все они должны быть верны, а её.
Она… и впрямь была редкостью в этом мире, к тому же когда-то спасла ему жизнь. То, что он не может её забыть, было в порядке вещей.
Она могла закрыть глаза на любые его поступки, но только не в этот раз.
— Саньнянцзы, прошу вас вернуться, — сказав это, Сяо Чанин развернулся.
Он сделал два шага, когда Юй Вэньцзюнь глухо спросила:
— Дянься, стоит ли оно того?
— Саньнянцзы, когда любовь достигает предела, сердце устремляется вслед за ней. Если бы чувства можно было измерить, их можно было бы и отпустить.
Именно потому, что он не мог её отпустить, он не мог соизмерять выгоды и потери. Когда он услышал новости, первым порывом его сердца было помочь ей. Неважно, нуждалась ли она в этом, он хотел приложить все силы, чтобы поддержать её, и этого было достаточно.
Он просто хотел поступить так, как велело ему сердце.
Юй Вэньцзюнь оцепенело смотрела в спину уходящему Сяо Чанину. Полы его тёмно-красного плаща развевались при каждом шаге, подобно яростному пламени.
Она невольно нахмурилась. Ей было не дано понять, что это за глубокая любовь, позволяющая безучастно смотреть, как любимая выходит за другого. Как можно, точно зная, что в её сердце нет места для него, зная, что она уже чужая жена, всё равно бросаться ради неё в огонь и в воду, не оглядываясь назад?
Ведь в сердце тайзыфэй живет лишь тайзы.
Такая холодная, сдержанная и утонченная женщина — лишь когда она смотрит на тайзы, в её глазах на миг появляется нежность.
***
- входить в очи (入她眼, rù tā yǎn) — метафора, означающая «быть достойным её внимания» или «нравиться». ↩︎
- уважать друг друга, как гостей (相敬如宾, xiāng jìng rú bīn) — идиома, описывающая идеальные отношения супругов, основанные на глубоком взаимном уважении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
