— Что же это за Весенний пир на самом деле?
Цинъюань-гунян медленно возвращалась назад вместе с Баосянь. В марте погода стояла ясная и теплая, даже ветер казался мягким. Гунян слегка прищурилась, чувствуя, как нежные потоки воздуха с легким ароматом абрикосового цвета скользят по ее вискам. Круглый веер в ее руке сейчас служил не для прохлады, она изредка похлопывала им порхающих мимо бабочек, находя в этом особое удовольствие.
Она и раньше слышала об этом пире, его устраивали каждый год после праздника Холодного приема пищи, и в Хэнтан он проводился с большим размахом. Однако порог для входа был крайне высок, обычным семьям туда пути не было, им оставалось лишь издалека слушать доносившиеся с открытых площадок звуки песен и танцев, что мелодично и протяжно разливались над всем городом.
— Разве гунян не знает о Весеннем пире? — удивилась Баосянь. — Его устраивает Цзи-хоу фужэнь в память о своих рано умерших детях. В свое время Цзи-хоу фужэнь родила двойню, мальчика и девочку, но, когда им исполнилось по восемь лет, в день праздника Цинмин они оба утонули в пруду. Супруги Цзи-хоу были убиты горем и, чтобы унять боль утраты, устроили этот Весенний пир. Если посчитать, то прошло уже десять лет, и каждый год они приглашают именитые семьи Хэнтан. Со временем это стало прекрасной возможностью для семей присмотреться друг к другу и посвататься. В любом случае, там присутствуют все именитые красавицы и добродетельные девы, совсем как на пирах с золотыми кубками у Шэнжэня 1в прежние времена. Слышала я, что через те места протекает ручей, и гунцзы с красавицами полощут в нем свои платки и пояса, так что даже вытекающая вода благоухает. Вот и судите, какой там размах.
— Раз есть такой повод, идти туда даже как-то неловко, — отозвалась Цинъюань-гунян.
— Что же тут неловкого? — возразила Баосянь. — Увидеться заранее, все лучше, чем брак вслепую и безгласная женитьба2. Так что Сань-гунян верно сказала, что Да-гунян стоит быть осмотрительнее. Если уж придет старший гунцзы из дома Кайго-бо, то сразу станет ясно, хорош он или нет.
Цинъюань-гунян улыбнулась.
— В этом деле все равно решать лаотайтай. Нужно, чтобы лаотайтай увидела его и сочла достойным.
Баосянь моргнула, подумав про себя, что Сы-гунян все же еще слишком молода.
— Как бы там ни было, этому браку суждено случиться. Даже если у старшего сына Кайго-бо и впрямь не все ладно с головой, лишь бы он не был настолько глуп, чтобы не узнавать людей, с этим можно смириться, — высказавшись, она спросила. — А, вы, гунян, пойдете?
Цинъюань-гунян медленно покачала головой. Пойдет она или нет, решать не ей. На самом деле, от посещения такого торжества ей не было никакой пользы, она лишь боялась, что станет живой мишенью для досужих сплетен.
Вернувшись в Даньюэсюань, она едва успела войти, как увидела Тао-момо, прохаживающуюся перед домом. Чуньтай окликнула.
— Гунян вернулась!
Тао-момо, стоя под ступенями, почтительно присела в глубоком поклоне.
Время близилось к полудню, на малой кухне уже приготовили еду. Чуньтай встретила ее и спросила, подавать ли обед, но Цинъюань-гунян махнула рукой.
— Сейчас я еще не голодна, пусть подождет.
Служанки удалились. Бамбуковая штора, подвешенная под резным карнизом, слегка колыхалась и с сухим стуком ударялась об опорный столб, покрытый тунговым лаком.
— Момо, вы уже попривыкли у меня? — ласково спросила Цинъюань-гунян. — В дворике полно всяких мелочей, мне нужна ваша помощь в делах.
— Я много лет назад была здесь, так что просто вернулась к старому занятию, ко всему привычна, — ответила Тао-момо. — Если что-то будет не по нраву гунян, только прикажите рабыне.
Эти слова были лишь вступлением, без которого не позволяли правила приличия. Затем она понизила голос и перешла к сути дела.
— Ту девчонку, что вы велели искать, говорят, уже нет в живых. Я расспросила нескольких знакомых старух, все твердят одно, когда Даньюэсюань закрыли, прислугу инян разослали по разным местам. Ту девчонку отправили в Шэнчжоу присматривать за старой усадьбой, и вскоре она заболела малярией. Однако ее родители будто заполучили нежданное богатство, обзавелись землей в деревне. А ее брат открыл лавку лампового масла и живет теперь в достатке.
Цинъюань-гунян, выслушав это, удивилась.
— Обзавелись землей?
— Именно так. Раньше-то они едва перебивались с хлеба на воду. Не будь они в такой нужде, кто бы согласился продать дочь? А тут, в одночасье, купили наделы. Какими бы дешевыми ни были земли в деревне, для такого дела нужен хоть какой-то капитал,— Тао-момо посмотрела на Цинъюань-гунян. — Сы-гунян, вы поразмыслите над этим хорошенько…
Цинъюань-гунян хранила молчание. Этих крупиц правды ей было достаточно, чтобы убедиться, ее мать обвинили несправедливо и по злому умыслу. Но, теперь свидетелей не осталось. Раз те люди получили выгоду, они будут держать рот на замке, и родные той девчонки не станут рассказывать правду себе во вред.
— Где лавка ее брата? — спросила Цинъюань-гунян. — Далеко ли от Хэнтан?
— Слышала, что в городе Хаочжоу, — ответила Тао-момо. — А от Хаочжоу до Хэнтан добрых триста ли.
Триста ли, так далеко… Она задумчиво произнесла.
— Такому человеку, как я, живущему в глубине поместья, пожалуй, за всю жизнь туда не добраться. Жив кто или мертв, кто теперь скажет наверняка.
Баосянь, слушавшая их все это время, тоже поняла, к чему клонится дело.
— Гунян верно говорит. Если человек и впрямь умер, деньги не могли попасть в руки родных просто так. Что вы теперь намерены делать, гунян? Может, стоит отправить сына момо в Хаочжоу, чтобы все выяснить до конца?
Но, Цинъюань-гунян покачала головой.
— Прошло уже четырнадцать лет. Та девчонка наверняка давно выдана замуж куда-нибудь далеко, с чего ей оставаться в Хаочжоу? И даже если поехать и найти ее, что с того? Неужто она выдаст того, кто стоял за всем этим?
— Так на этом дело и кончится? — Баосянь поначалу возмутилась, но, подумав, с грустью добавила. — Времена миновали, и обстоятельства изменилис3ь, может и не стоит проверять. Гунян, успокойтесь и подумайте лучше о том, как вам в будущем устроиться в этом большом доме.
Цинъюань-гунян сжала губы и промолчала. Хоть она и была молода, за ней водился один изъян, она была крайне злопамятна. Многие обиды и оплошности в этом мире можно простить, но только не это, дело касалось жизни ее матери, такое не забывается! Она крепко сжала бамбуковую рукоять веера, и резной узор, словно печать, отпечатался на ее ладони. В одно мгновение она приняла решение, когда представится случай, она рискнет, и тогда вода схлынет, и камни покажутся4.
Но, сейчас нужно было терпеть. Она облегченно вздохнула и сказала.
— Лаое скоро вернется, дорога займет еще дней двадцать. С этим делом спешить не стоит, когда придет время, я сама все решу.
Тао-момо колебалась, но расспрашивать не решилась, лишь спросила.
— Нужно ли рабыне сделать что-то еще для гунян?
Цинъюань-гунян по-детски улыбнулась.
— Юлань в саду наполовину засохла, пусть ее не будет. Момо, возьмите людей, выкопайте ее, а на то место посадите чуйсы хайтан.
Март, не лучшее время для пересадки цветов, но хайтан живуча, если выбрать ту, на которой поменьше цветов, но густая листва, она может прижиться. Тао-момо ушла исполнять поручение, а Цинъюань-гунян, как обычно, велела подавать обед. Баосянь прислуживала ей, внимательно наблюдая за ней, кроме того, что гунян стала чуть тише обычного, в ней не было никаких перемен.
Дни текли спокойно, а о том, какая буря зреет под этим спокойствием, она старалась не думать. Единственной неожиданностью стало веление Се лаотайтай, Сы-гунян должна подготовиться и вместе со всеми отправиться на Весенний пир.
— Лаотайтай все же признает гунян, — Чуньтай помогала хозяйке переодеваться, выбрав ярко-голубое платье с вышитыми узорами. Она прикладывала его так и эдак перед медным зеркалом. — Как гунян это платье? Цвет яркий, в толпе сразу будет заметно.
Цинъюань-гунян не любила выставлять себя напоказ, к тому же, когда впереди три старшие сестры, ей тем более следовало вести себя скромнее. В итоге она выбрала юбку цвета нефрита с неброским цветочным узором, просто уложила волосы и отправилась к лаотайтай в сад Хуэйфанъюань.
Весенний пир среди знатных семей Хэнтан считался большим праздником. Даже лаотайтай, которая не любила лишний раз выходить из дома, в этот день прихорашивалась к выезду. Пока человек жив, у него всегда найдется пара старых друзей. Подруги юности к старости становятся назваными сестрами. Все эти годы каждая из них занималась делами своего дома, а когда подрастали внуки, эти старые подруги становились лучшими кандидатами для родства через брак. Раз в год они шумно собирались вместе, беседовали о здоровье и о свадьбах детей, и в этом было свое счастье.
Сегодня лаотайтай была в добром расположении духа. После долгих дней приема лекарств болезнь отступила, и она больше не хмурилась. Собираясь в путь и заметив, что повозка Цинъюань-гунян выглядит скудно, она велела внучке ехать вместе с ней.
Эта внучка, по правде говоря, была вполне достойной. Се лаотайтай разглядывала ее в свете, падавшем из окна. Одета скромно, знает меру, это редкое качество. Однако, по логике вещей, прогулка весной должна была радовать молодую девушку, но в ней не было и тени девичьего восторга. Это заставило лаотайтай заподозрить, не боится ли она осуждения из-за поступков своей матери и не избегает ли людей.
— В такой чудесный день отчего не надела что-нибудь поярче? — нарочно спросила лаотайтай.
Цинъюань-гунян подняла глаза и с улыбкой ответила.
— Я обычно не люблю яркое. К тому же снаружи цветы расцвели в самом соку, если одеться скромнее, это, как раз, подчеркнет их красоту.
Лаотайтай кивнула и снова спросила.
— По душе ли тебе, что я велела тебе показаться на Весеннем пиру? Там не миновать встреч с чужими людьми, будут и пересуды.
Она по-прежнему держалась невозмутимо и, немного подумав, ответила.
— Никто не может прятаться всю жизнь. Хоть я и рождена инян, но прежде всего я дочь своего отца. А, раз я дочь отца, мне не зазорно показываться людям. Бабушка в этот раз милостиво дает мне возможность проявить себя, и если я буду трусливо прятаться, то подведу бабушку и не оправдаю ее стараний.
«А, ведь, она все понимает», — втайне подумала Се лаотайтай, но вслух смягчаться не стала. Отвернувшись, она бросила.
— Никакой возможности я тебе не даю. Просто все в округе знают, что семья Се забрала тебя обратно. Если и дальше прятать, и скрывать тебя, над нами станут смеяться еще больше.
Цинъюань-гунян продолжала улыбаться. Она привыкла к резким словам, так что подобные речи ее не задевали. Она отвернулась к окну. Повозка ехала по прямому тракту, медленно удаляясь от города. Она лишь удивлялась буйной зелени вокруг, оказывается, весна в мире уже набрала такую силу.
Весенний пир… Мечта всех девушек Хэнтан для Цинъюань-гунян была лишь способом расширить кругозор. Семья Цзи-хоу, как принимающая сторона, обставила все с должным размахом и почтением. Цинъюань видела пестрое море цветов, и все было именно так, как говорила Баосянь: «Прически знатных дам и дев тяжелы, одежды из белого шелка на изящных гунцзы легки».
Когда прибыли дочери из семьи цзеши, к ним отнеслись как к почетным гостьям. Окруженные толпой, они направились к главным шатрам. Цзи-хоу фужэнь поднялась с места и вышла навстречу, улыбаясь.
— Лаотайцзюнь, мы целую вечность не виделись! Как ваше здоровье в последнее время?
Се лаотайтай на людях была само радушие. Она взяла хозяйку под руку и заговорила.
— Очень хорошо, благодарю за заботу, фужэнь. Вы столько лет трудитесь, устраивая этот пир так безупречно и ладно, а мы лишь приходим на все готовое. Право слово, мне даже неловко.
Цзи-хоу фужэнь возразила.
— Что вы! Это мне было одиноко, вот и устроила собрание, чтобы всем было весело. Это мне стоит благодарить всех фужэнь за то, что почтили нас своим присутствием. Лаотайцзюнь, вы слишком церемонны со мной.
Затем последовали взаимные похвалы, и каждая говорила слаще, чем поют певцы.
Чжичжоу-фужэнь еще издалека заприметила прибытие семьи Се и подошла вместе с Кайго-бо фужэнь. После теплых приветствий их взгляды остановились на девушках, стоявших позади Се лаотайтай.
Лаотайтай вела дела строго по правилам. Несмотря на то что чжичжоу-фужэнь заранее намекала ей на определенные планы, она не стала выталкивать Цинхэ вперед. Как и всегда, она по очереди представила внучек гостьям.
— Это моя старшая внучка Цинхэ, вторая Цинжу, третья Цинжун, и самая младшая Цинъюань. Живее, поприветствуйте Кайго-бо фужэнь.
Хотя семья Се из поколения в поколение давала военачальников, они считались домом образованным, и все дочери были воспитаны в строгости. Четыре сестры совершили полагающийся поклон. Кайго-бо фужэнь велела им подняться и с чувством произнесла.
— Ах, я часто слышала, что дочери в семье Цзеши, сплошь красавицы, и сегодня убедилась, что имя это передается не напрасно.
Поскольку она пришла ради старшей гунян, она то и дело пристально разглядывала Цинхэ, мягко взяла ее за руку и ощупала, внимательно изучив все, от кончиков пальцев до линий на ладони.
— Старшей гунян в этом году семнадцать? — спросила Кайго-бо фужэнь и, обернувшись к Се лаотайтай, нежно улыбнулась. — Посмотрите, Лаотайцзюнь, ведь мы каждый год бывали здесь на весенних прогулках, а так близко и не общались. Видно, тогда время для нашего родства еще не пришло.
Се лаотайтай ответила уклончиво.
— Последние пару лет я чувствовала себя неважно, приходила поздно, уходила рано, оттого мы и разминулись. В этом году все хвори, как рукой сняло, да и погода стоит чудесная. По милости Цзи-хоу фужэнь вывела внучек развеяться, вот мы и встретились, — говоря это, она огляделась по сторонам. — А, где же ваши дети, фужэнь, отчего их не видно?
Кайго-бо фужэнь понимающе улыбнулась.
— Мои дети на месте не усидят. Собрались всей молодежью и ушли играть в цуцзюй5. — Сказав это, она велела прислужнице: — Ступай скорее, передай старшему гунцзы, пусть немедля идет сюда, чтобы поприветствовать Се лао-тайцзюнь и сестер.
___________________________________________________
- Шэнжэнь (圣人, shèngrén) — так в эпоху Тан называли императора. ↩︎
- Брак вслепую и безгласная женитьба (盲婚哑嫁, máng hūn yǎ jià) — идиома, описывающая традиционные браки по сговору, когда супруги не знают друг друга до свадьбы. ↩︎
- Времена миновали, и обстоятельства изменились (时过境迁, shí guò jìng qiān) — идиома, означающая, что с течением времени всё меняется. ↩︎
- Вода схлынет, и камни покажутся (水落石出, shuǐ luò shí chū) — идиома, означающая, что со временем вся правда обнаружится. ↩︎
- цуцзюй (蹴鞠, cùjū) — Это одна из самых ранних известных игр с мячом, признанная ФИФА предшественницей современного футбола ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
