Жаль, что на следующий день ему нужно было возвращаться в Шанцзин. Отпуск по случаю свадьбы, который чиновникам давал двор, составлял всего пять дней. Сейчас он совмещал две должности, Лулунская армия задействовалась лишь во время боевых действий, а в обычное время служила лишь для охраны и гарнизонной службы, так что обязанности в Дяньцяньсы по-прежнему оставались первостепенными. Приближался конец года, и патрулирование Шанцзина становилось всё серьёзнее, от крупных уголовных дел до мелочей вроде пожарной безопасности и водоотведения, всё это требовало его внимания.
Цинъюань, не желая вылезать из-под одеяла, изо всех сил старалась быть нежной. Обхватив его за талию, она сказала.
— Мне жаль расставаться с тобой.
Шэнь Жунь в этот миг выглядел изящно и непринужденно. Довольный и расслабленный, он лениво подпирал голову рукой и смотрел на неё сверху вниз.
Его молодая сифу на людях и наедине была совершенно разной. Ему нравилось, как она с невозмутимым видом распоряжается домашними делами, но так же, сильно он любил и её прилипчивость, когда она капризничала и не давала ему прохода. Он коснулся кончиками пальцев её мочки уха, нежно и ласково потирая её, и мягко произнес.
— Дела службы, ничего не поделаешь. Я предлагал тебе поехать со мной в Шанцзин, но ты не можешь оставить это место. Потерпи еще месяц, я выкрою время и вернусь навестить тебя.
Однако, она не могла заставить его так метаться туда-сюда, поэтому ответила.
— Ладно, занимайся делами, не беспокойся о доме. Сейчас слишком холодно, не хочу, чтобы ты скакал на ледяном ветру. Что, если простудишься?
Он усмехнулся.
— Ради тебя я тренировался и в самую жару, и в самый лютый холод1.
Она, словно змейка, скользнула выше, притираясь к нему и дыша в шею.
— Теперь, когда сифу уже в доме, стоит ли так усердствовать?
Он на мгновение замолчал, а потом вдруг произнес.
— Няньцзы, я буду добр к тебе всю жизнь.
Цинъюань замерла. Эти слова не были такими вычурными, как те, что он говорил раньше, но почему-то они поразили её в самое сердце.
Она отозвалась и, накрыв своей ладонью его руку, нежно спросила.
— Потрогай мои мочки уха, они большие?
Он ответил, что большие.
— Не только мочки уха… — сказав это, он опустил взгляд, многозначительно покосившись на её грудь.
Цинъюань шутливо рассердилась и подтянула парчовое одеяло повыше, скрывая открывшуюся картину, а затем серьезно вернулась к теме разговора.
— Цзуфу-лаотайтай говорила, что люди с большими мочками ушей удачливые. Когда мы только обручились, я была немного опечалена, выйти замуж почти сразу после цзицзи, мне казалось, я еще не побыла гунян вдоволь.
Его взгляд подернулся дымкой, заставляя сердце таять.
— А, теперь?
Она улыбнулась, прикусив губу, приподняла лицо и поцеловала его в уголок губ.
— Теперь мне кажется, что всё очень хорошо. Я и впрямь удачливый человек. Хоть я и лишилась матери, но цзуфу и цзуму любят меня. Позже, вернувшись в семью Се, я претерпела обиды, но в самое трудное время встретила тебя. Я лишь немного вкусила людских страданий, как тут же угодила в горшочек с медом. Ты не представляешь, как я рада, что вышла за тебя.
Он рассмеялся её ребячеству, тому, как она прямо и просто всё высказывала.
— Почему не сказать? — она погладила его по плечу.
Он был военным, линии его плеч и шеи были особенно красивы, не женской красотой, а наполненной силой, костистой, но не хилой красотой. Всё было в меру, на толику больше и он стал бы слишком мощным, на толику меньше, казался бы худосочным. Увлекшись прикосновениями, она пробормотала про себя.
— Если мне нравится, я должна это сказать, чтобы ты знал, что у меня на душе. Если в будущем ты рассердишь меня, я тоже честно тебе скажу, чтобы ты занялся самопознанием и стоял смирно, когда будут тебя бить.
Сердце Шэнь-чжихуэйши вздрогнуло.
— Еще и бить будут?
Эти прекрасные глаза поднялись и с пренебрежением взглянули на него.
— Если ты совершишь ошибку, как же тебя не бить? Если не побить, ты не запомнишь. Мне нужно помочь тебе развить память.
Шэнь Жунь вздохнул.
— А, ты? Что, если ты совершишь ошибку, как быть?
Она задумалась.
— Я не совершаю ошибок.
— Я говорю «на случай», если вдруг ты сделаешь что-то не так?
— Тогда это наверняка ты сначала совершил ошибку, а я лишь последовала за мужем.
В такие моменты подобные отговорки очень помогали. Шэнь Жунь оказался запутан в её словах, выходило, что фужэнь никогда не ошибается, а если и ошиблась, то виноват всё равно он.
Он кивнул, смирившись. Сквозь красный полог кровати он смотрел на красавицу, она была одновременно и покорной, и очаровательной. Он лег на бок и притянул её к себе.
— Раньше ты сказала, что очень рада выйти за меня, и я тоже рад за тебя. Если бы ты вышла за Ли Цунсиня, то невесть какую жизнь вела бы сейчас. Открываешь глаза, а там свекры и невестки, закрываешь глаза, и думаешь, где он сегодня проведет ночь… Эх, если бы твоя жизнь была такой жалкой, мое сердце бы болело.
Цинъюань ударила его.
— С чего это тебе жалеть чужую фужэнь!
Он подхватил её за ноги, заставляя обхватить ими его поясницу, и со смехом сказал.
— Именно потому, что это ты, мне было бы жаль. Тогда пришлось бы тратить силы, чтобы заставить вас развестись, и я смог бы тебя украсть… К счастью, ты рассудительная и не вышла за него.
Вот лицо мужчины, который, получив преимущество, еще и бахвалится. Они снова начали резвиться, толкаясь под одеялом, пока простыни не остыли. Позже, почувствовав холод, они поспешно прижались друг к другу, согреваясь. В спальне Шэнь Жунь не был высоким чиновником, а Цинъюань не была хозяйкой дома, они могли говорить любые глупости и капризничать, ведь рядом был тот, кто разделит это ребячество.
Лишь только рассвело, каждому пришлось вернуться на свое место. Цинъюань помогла ему надеть чиновничье платье и, опустив глаза, сказала.
— Когда перед Новым годом у тебя будет отдых, мы устроим дома пир, чтобы как следует отблагодарить сослуживцев, которые прислали подношения на свадьбу, но не смогли прийти сами. К тому же Три ведомства тесно связаны друг с другом, нам нужно наладить отношения с теми двумя управлениями. Фужэнь командующих пехотой и конницей я приглашу лично. Если женщины ладят между собой, это будет тебе большим подспорьем.
Шэнь Жунь, держа руки на весу и позволяя ей управляться с одеждой, слушал с удовольствием. Он слегка улыбнулся.
— Фужэнь, моя мудрая помощница. Раньше я страдал от того, что некому было налаживать связи за кулисами. На службе мои отношения с теми людьми были сугубо официальными, не хватало гибкости в человеческих связях. Теперь же, благодаря твоему посредничеству и общению с теми знатными фужэнь, мне станет легче вести дела, — с этими словами он, воспользовавшись тем, что слуги не смотрят, обхватил её лицо ладонями и крепко поцеловал в губы.
Цинъюань после этого украденного поцелуя лишь застенчиво улыбнулась, застегнула на нем нефритовый крючок пояса и заботливо наказала.
— Снег шел несколько дней подряд, боюсь, дорога будет трудной. Обязательно езжай помедленнее, не гони коня, хорошо?
Он ответил, что понял. Это было искреннее напутствие любящей жены мужу, отправляющемуся в дальний путь, слова были простыми, но согревали душу.
Пока она хлопотала, он взял её за руку, сжимая в своих ладонях.
— Ты обо всем заботишься ради меня, но подумала ли ты о себе? Я вижу, как ты последнее время крутишься в делах, и впрямь, после свадьбы у тебя меньше свободного времени, чем когда ты была гунян. Мне даже немного совестно перед тобой. Пока меня не будет, береги себя. Если с какими-то делами справляешься, то берись, а если нет, оставь как есть. Вернусь и разом со всем покончу, запомнила?
Цинъюань поняла, о чем он говорит, и с улыбкой согласилась. Когда всё было готово, они перешли в боковую залу и позавтракали. Хэтань и Шоусун доложили с галереи, что сопровождающие баньчжи готовы. Шэнь Жунь поднялся, чтобы выйти, а Цинъюань проводила его до самых ворот усадьбы. Сжимая в руке хлыст, он обернулся и, увидев её тоскливый взгляд, почувствовал, что и впрямь не может сделать шаг.
Она проводила его до ступеней, стоя под мелким снегом. Он нахмурился и взмахнул рукой.
— Возвращайся.
Она послушно отступила на полшага. Наблюдая, как он вскакивает в седло и во главе свиты направляется к большой дороге, пока его силуэт не скрылся в метели, она с грустью вернулась под навес ворот.
Он снова уехал на службу. Едва они расстались, как она уже начала по нему скучать.
Баосянь в стороне тихо сказала.
— Фужэнь-сяонянцзы, давайте вернемся, незачем простужаться.
Она отозвалась и с неохотой вернулась во внутренние покои.
Говоря о досуге, сейчас ей действительно было не до отдыха. Погода была слишком холодной, у цзуфу обострилась одышка, да еще и добавилась простуда, с самой её свадьбы не было покоя. Теперь, когда Шэнь Жунь уехал в Шанцзин, она могла навестить дедушку и бабушку Чэнь. Она велела Хунмянь подготовить повозку и сразу отправилась на улицу Цинаньцзе.
Как только повозка остановилась, она еще не успела показаться, как услышала радостный голос слуги у ворот.
— Наша Да гу-найнай вернулась!
Теперь из гунян она превратилась в гу-найнай, как и говорила Баосянь, смена статуса происходит в одно мгновение.
Чэнь лаотайтай, услышав весть, вышла встречать её. Она оглядела внучку, а затем посмотрела ей за спину.
— Гуе не приехал вместе с тобой?
Цинъюань улыбнулась.
— Бабушка забыла, он сегодня вернулся в столицу для доклада о службе. У меня выдалось свободное время, вот я и приехала навестить вас.
— Ах, я совсем из ума выжила, — приложила руку ко лбу Чэнь лаотайтай. — Всё из-за твоего цзуфу.
Цинъюань спросила, как он сейчас.
— Шоуя говорил, что в городе Ючжоу живет один ушедший на покой ланчжун, его врачебное искусство очень высоко. Давайте нанесем ему визит, чего бы это ни стоило, важно пригласить его осмотреть цзуфу.
Чэнь лаотайтай махнула рукой.
— Ему уже почти лучше. Сейчас он просто важничает из-за болезни, шумит, требует то одно, то другое. Стоит хоть в чем-то ему не угодить, как он вскакивает и грозится пойти удить рыбу.
Цинъюань удивилась.
— Как же так, на улице лед и снег, он может разболеться еще сильнее.
— Да он просто пользуется этим, чтобы пугать людей, не обращай внимания!
С разговорами и смехом они вошли в комнату. Увидев, что лаотайе полулежит на кровати и изучает сборник шахматных партий, Цинъюань подошла и позвала его.
— Цзуфу, вам сегодня лучше?
Лаотайе натужно кашлянул пару раз и протяжно пожаловался.
— Должно было давно стать лучше, да только некому усердно за мной ухаживать. Хочу съесть утиных лапок в рассоле, не дают, на душе тоскливо, придется еще несколько дней полежать.
Цинъюань невольно улыбнулась. Цзуфу состарился и стал совсем как ребенок. На самом деле в молодости у него был живой характер, дожив до преклонных лет, он хоть и стал ворчливым, но не вызывал неприязни. Однако старого ребенка нужно было баловать. У Чэнь лаотайтай не было терпения выносить его капризы, она едва сдерживалась, чтобы не прогнать его с кровати бамбуковой палкой. Цинъюань была терпелива и мягко сказала.
— Ваша одышка так сильна, соленое вредно для здоровья. Подождите пару дней, когда болезнь совсем отступит, тогда и поедите. По пути сюда я как раз застала время, когда в башне Хунъяньлоу доставали из печи сладости, и купила две коробки. Вставайте, умойтесь, а потом поедим вместе, хорошо?
Услышав это, лаотайе оживился. К тому же, раз внучка вернулась, нельзя было больше валяться в постели, поэтому он откинул одеяло и медленно побрел в боковую комнатку приводить себя в порядок.
Цинъюань и Чэнь лаотайтай вернулись в переднюю залу ожидать его. В такую снежную погоду было очень уютно сидеть вместе у очага и пить чай. Чэнь лаотайтай беседовала с ней о домашних делах и спросила о новостях из Западной усадьбы. Цинъюань рассказала бабушке о помыслах матери и дочери из семьи Яо.
Чэнь лаотайтай глубоко вздохнула.
— Всегда найдутся те, чьи глаза завидущи. Сами не из низкого рода, а всё смотрят на гору выше своей, желая, чтобы все блага мира достались им одним. Эр-тайтай из Западной усадьбы тоже не в своем уме, зная, что у её тети такие мысли, ей следовало бы прекратить общение. Какая семья захочет отдать свою гунян в наложницы? Если мать на такое идет, то она либо глупа, либо на десять частей уверена, что в будущем её гунян сможет занять место законной жены.
Бабушка всегда видела суть вещей. Годы её наставлений позволили Цинъюань теперь так легко со всем справляться. Однако не стоило больше говорить о неприятном. Она поправила огонь в жаровне щипцами и сказала.
— Шоуя привел в порядок загородный дом в Шанцзине, в следующем году мы планируем переехать туда, чтобы не метаться туда-сюда. Но я не могу спокойно оставить вас с цзуфу в Ючжоу. Давайте поедем вместе, так мы сможем присматривать друг за другом.
Бабушка покачала головой.
— Раз вышла замуж, веди себя как подобает замужней женщине. Не слыхано, чтобы вместе с собой увозили и родню. Вы, молодая чета, любите друг друга. Вот когда у тебя будет прибавление, у меня появится повод приехать присмотреть за тобой. А просто так перебираться в ваш дом, на это я решительно не согласна.
Проницательность Чэнь лаотайтай заключалась не только в умении усмирять лаотайе, но и в понимании законов человеческих отношений. Даже самые лучшие отношения между родственниками со стороны супругов не выдерживали испытания ежедневным совместным бытом. Между молодыми супругами неизбежно случаются размолвки, и в пылу ссоры потянет жаловаться близким. Родные, жалея своего, естественно, начнут поддакивать, и маленькое дело обернется большой бедой. Поэтому зятю и теще, свекрови и невестке обязательно нужно держать дистанцию: «на расстоянии — аромат, вблизи — вонь» 2— такова истина.
Цинъюань не стала настаивать, лишь с улыбкой сказала.
— Бабушка смотрит далеко вперед. Если ждать, пока у меня будет прибавление, то пройдет еще немало времени.
Чэнь лаотайтай с улыбкой ответила.
— Это случится быстро. Как только погода прояснится, я отправлюсь в храм Хугуосы просить для тебя священный талисман, — и с грустью добавила. — Разве не в этом вся жизнь? В детстве ждешь, когда вырастешь, взрослым ждешь создания семьи, создав семью, ждешь внуков. Так день за днем, не успеешь оглянуться, как состаришься.
Цинъюань была еще молода, но, слушая эти слова, невольно прониклась ими. Она только прошла малую часть пути, ждать внуков было рановато, все её мысли были лишь о том, кто спешил в Шанцзин.
Чэнь лаотайтай, заметив её рассеянность, улыбнулась.
— Всё беспокоишься о Гуе? Вы только поженились и уже расстаетесь, власти в этом вопросе поступают не по-доброму.
Цинъюань смутилась и, опустив голову, погладила грелку для рук.
— Скоро Новый год, в Дяньцяньсы столько дел, что не продохнуть, ему обязательно нужно быть там. Я не то чтобы беспокоюсь, просто он уехал, и на душе стало пусто.
Чэнь лаотайтай была очень довольна. Глубокие чувства между ними, истинное благословение, которого трудно достичь в браке вслепую3. Раньше говорили, что Шэнь Жунь всё хитро просчитал и интригами добился этой свадьбы, но теперь видно, что ради иной судьбы и нужны средства. Если бы всё пустили на самотек, сейчас они были бы в разных местах, каждый со своей долей.
Пока бабушка с внучкой тихо переговаривались, пожилая служанка пришла со среднего пути и, остановившись под навесом, доложила.
— Лаофужэнь, только что какой-то человек всё крутился у наших ворот. Слуга вышел спросить, оказалось из семьи Се, просит аудиенции с нашей старшей гунян.
Услышав это, Чэнь лаотайтай помрачнела.
— Из семьи Се? Всё и так дошло до такой крайности, как они смеют являться? Что на этот раз задумали, кого еще хотят обсчитать? — Чэнь лаотайтай встала. — Прогони его. Скажи, что гунян только что вышла замуж и в первые три месяца не принимает таких злосчастных людей.
Служанка ответила.
— Тот человек, видимо, знал, что гунян не примет его, и велел передать через слугу, что Се-цзеши серьезно болен. Просит гунян, памятуя об общем родстве, приехать навестить его.
Цинъюань тоже встала, на мгновение опешив.
— Всё же было хорошо, с чего вдруг он занемог?
Чэнь лаотайтай призадумалась.
— Полагаю, в прошлой битве у крепости Шибаочэн он сильно подорвал силы, а по возвращении не снискал милости Императора. Тяжелые думы довели до болезни. Когда человек прикован к постели, он мыслит глубже прежнего. Возможно, он вспомнил о тебе, ведь ты всё же его плоть и кровь.
Чэнь лаотайтай никогда не препятствовала ребенку признать корни, просто раньше Се лаотайтай зашла слишком далеко, и бабушка считала, что этот путь лучше отсечь насовсем. Но, теперь обстоятельства изменились, между Цинъюань и Се лаотайтай была преграда, а вот с Се Шу они были родными отцом и дочерью. На жизнь и смерть Се лаотайтай можно было не обращать внимания, но в случае с Се Шу нужно было еще раз всё обдумать.
Однако Цинъюань в делах всегда была решительна. Она громко приказала служанке.
— Передай тому вестнику мои слова, у меня нет больше ничего общего с семьей Се. Впредь, что бы ни случилось в семье Се, незачем приходить ко мне с вестями.
Служанка приняла приказ и поспешно ушла. Чэнь лаотайтай произнесла.
— Се-цзеши всё-таки твой отец…
— Бабушка, не смягчайтесь. Кто знает, сколько здесь правды, а сколько лжи. Если это очередная их уловка, и я по глупости вернусь, не окажусь ли я прямо в их ловушке?
Хотя она так говорила, нельзя было сказать, что в её сердце не шелохнулось ни единой струны. Просто на словах она обходила это молчанием. Пообедав с цзуфу и цзуму в усадьбе Чэнь, она во второй половине дня вернулась в резиденцию командующего.
Ближе к ночи, когда она уже собиралась ложиться, вошла Чжоу-поцзы с докладом, приехали Се Цинхэ и Се Чжэнцзэ из усадьбы Се, они ждут фужэнь в передней зале. Услышав это, её сердце упало. Она знала, что Цинхэ просто так не станет выступать в роли заступницы. И Чжэнцзэ, он старший сын в семье, никогда не ставил её, младшую сестру, ни во что. Раз сегодня они пришли вдвоем, значит, лаое и впрямь плохо.
Она замерла. Перед глазами мелькнула фигура вестника, перед которым закрылись двери усадьбы Чэнь, вспоминая об этом, она всё еще чувствовала тоску. На самом деле людей из семьи Се можно было и не принимать, но раз пришла Цинхэ, нельзя было доводить дело до крайности. Она велела Хунмянь снова причесать её, и, закончив наряжаться, отправилась в переднюю залу.
____________________________
- Тренироваться в три периода самой жары и в три периода самого холода (夏练三伏，冬练三九, xià liàn sān fú, dōng liàn sān jiǔ) — усердно упражняться круглый год, невзирая на погоду. ↩︎
- На расстоянии — аромат, вблизи — вонь (远香近臭, yuǎn xiāng jìn chòu) — идиома о том, что редкие встречи поддерживают добрые отношения, а постоянная близость ведет к раздорам. ↩︎
- Брак вслепую, женитьба в немоте (盲婚哑嫁, máng hūn yǎ jià) — традиционный брак по сговору, когда жених и невеста не видели и не знали друг друга до свадьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
