В той части усадьбы Се, где располагалась семья, всё превратилось в котел с кашей, поскольку Сы-гунян вместе с несколькими служанками и женами слуг не вернулись после ночи.
Лаотайтай в своих покоях топала ногами и кричала.
— Человек не вернулся, в храме её нет, неужели она могла улететь на небо! Где Да-гээр? Живо отправьте младших слуг на поиски! Случилось такое несчастье, а вы все один за другим подобны застывшим гусям1, если с Сы-яту что-то случится, я посмотрю, как вы будете оправдываться перед Лаое!
Слова об оправданиях перед Лаое на самом деле были лишь пустой угрозой, Лаое не слишком заботился об этой младшей дочери, и даже если Цинъюань исчезнет, он вполне может сделать вид, будто такого человека никогда и не существовало. Но тревога лаотайтай была настоящей, в конце концов, Сы-яту тоже была дочерью семьи Се, и если с ней действительно произойдет беда, это нанесет удар по репутации дома. Семья Се из поколения в поколение поставляла высших чиновников, женщины в их роду всегда были чисты и непорочны. Если кто-то из этого поколения опорочит свое имя, то как она, умерев, посмеет предстать перед предками семьи Се!
Чжэнцзэ, почтительно склонившись, произнес.
— Цзуфу, не беспокойтесь, я уже отправил всех, кого только мог. Давайте немного подождем, новости обязательно придут.
Лаотайтай, услышав это, ничего не могла поделать и лишь тяжело дышала от волнения и гнева. Ху-фужэнь стояла рядом и обмахивала её веером, приговаривая.
— Успокойтесь, сердце мое. Город Ючжоу велик, возможно, Сы-яту решила прикупить что-нибудь для своей а-нян и на время покинула храм Бихэньсы, такое случается.
Лаотайтай не желала слушать подобные утешения и сердито проговорила.
— Что за вздор ты несешь! Если нужно что-то купить, достаточно отправить момо или слугу. Какие такие золотые и серебряные горы2 она собралась перевозить, что целая толпа людей не возвращается всю ночь? Я чувствую, на этот раз случится беда. В Ючжоу с виду спокойно, но разве мало разбойников в тех местах, что скрыты от наших глаз! Если Сы-яту попала в руки к таким людям, то… то…
Лаотайтай побледнела от страха, ноги её задрожали, и она не могла усидеть на месте. Внезапно она вскочила и сделала несколько быстрых шагов к двери.
— Скорее отправьте людей в ямынь, своими силами мы и до завтрашнего дня её не найдем.
— Нельзя сообщать чиновникам, — Ху-фужэнь остановила её и, обернувшись, продолжила. — Матушка, успокойтесь. Если это дело получит огласку, нашему дому будет один лишь вред и никакой пользы. Сы-яту исчезла, и у меня тоже сердце болит, но вы только подумайте, если из-за пропажи гунян переполошить чиновников и потревожить управы3, мы потеряем лицо, найдём мы её или нет. Благовоспитанная девушка пропала на целую ночь, что о нас станут болтать люди? Даже если ничего не случилось, всё равно пойдут кривотолки. Сможет ли тогда наша семья и дальше показываться на людях в Ючжоу? Вам нужно подумать и о других детях, трем Да-гээр предстоят военные экзамены, Цинжу и Цинжун нужно выдавать замуж. Нельзя же из-за одной Сы-яту губить будущее остальных, разве вы не согласны?
В этих словах была доля истины. Сначала лаотайтай в спешке хотела лишь найти внучку и не думала так глубоко, но теперь, после наставления Ху-фужэнь, она смогла расставить приоритеты.
Сердце, прежде подскочившее к самому горлу, медленно опустилось на место. Лаотайтай снова села на тёплый кан и, потирая колени, задумчиво произнесла.
— Я и впрямь обезумела от тревоги, чуть не наделала глупостей. Но ведь Сы-яту из нашей семьи Се, если мы её действительно потеряем, как же быть?
Ху-фужэнь тоже выглядела озабоченной и, помедлив, сказала.
— Сейчас нам остается только искать её тайно. Если найдем, хорошо, а если нет… вам, Лаотайтай, тоже нужно смириться. В конце концов, Сы-яту вырастили не мы. Чужие дети никогда не станут родными, вы ведь сами всё прекрасно понимаете.
Стоявшая в стороне Цинхэ больше не могла этого слушать. Она не смела открыто перечить Ху-фужэнь, поэтому обратилась прямо к лаотайтай.
— Цзуфу, Сы-яту очень умна. Хоть её и вырастила семья Чэнь, разве она не знает, что принадлежит к семье Се? Если бы она хотела сбежать к дедушке и бабушке Чэнь, то изначально не вернулась бы в дом Се по доброй воле.
Лянь-инян, ухватившись за слова Цинхэ, добавила.
— Чтобы люди не болтали, нужно поскорее найти её. Если боитесь, что она сбежала в семью Чэнь, отправьте кого-нибудь в Хэнтан. Как говорится, живым увидеть человека, мертвым — увидеть труп4.
Лао-тайтай сочла слова Лянь-инян дурным предзнаменованием и гневно на неё прикрикнула.
— К чему сейчас эти злые речи, разве это к добру?
Мэй-инян всё это время тихо стояла в стороне. Поскольку Цинъюань после приезда в усадьбу Се относилась к ней с уважением, ей было жаль девушку. К тому же, судя по речам Ху-фужэнь, та была бы только рада, если бы Сы-яту исчезла навсегда. А Мэй-инян никогда не упускала случая досадить Ху-фужэнь, поэтому она повернулась к Чжэнлуню.
— Эр-гээр, разве гунцзы из семьи Даньян-хоу сейчас не в Ючжоу? Поскорее разыщи Сяо хоу-е. У него обширные связи, и он неравнодушен к Сы-гунян, если попросить его о помощи, он приложит все усилия.
При этих словах Цинжу, которая изо всех сил старалась сохранять бодрый вид и следить за происходящим, осталась недовольна. Она прислонилась к плечу Люйчжуй и сказала.
— Мало ли мы беспокоим других людей? Когда у Лаое возникли неприятности, мы пользовались его влиянием, чтобы всё уладить, а теперь даже для поиска пропавшего человека зовем его. Наша большая семья, точно краб без ног5, во всем вынуждена полагаться на других. Набрав столько долгов благодарности, чем мы будем отдавать их в будущем?
В этих словах Цинжу отчетливо сквозила личная неприязнь, которую она даже не пыталась скрыть. Мэй-инян, услышав это, возразила.
— Слова Эр-гунян несправедливы. В доме пропал человек, дело не терпит отлагательств, и бросать его на произвол судьбы лишь бы не остаться в долгу, это не то, как должны поступать близкие родственники. Сы-гунян и так была обделена судьбой, с детства лишившись а-нян, и сейчас, когда её местонахождение неизвестно, она наверняка ждет спасения. Слова Эр-гунян могут лишь ранить сердце.
Чжэнцзэ, будучи в добрых отношениях с Ли Цунсинем и зная, сколько сил тот потратил ради Цинъюань, не обратил внимания на слова Цинжу и произнес.
— После прошлого банкета его вызвали в Шанцзин для вступления в должность, и он до сих пор не вернулся в Ючжоу. Я немедленно отправлюсь к нему и попрошу его помочь в поисках.
Видя, что Чжэнлунь действительно собирается известить Ли Цунсиня, Цинжу внезапно разозлилась. Ху-фужэнь бросила на неё мимолетный взгляд, в котором читалось принуждение к спокойствию. Цинжу приободрилась, поняв, что даже если Чжэнцзэ пойдет к нему, это ничего не изменит, и снова расслабленно опустилась на плечо Люйчжуй.
Ищите, суетитесь, результат будет один и тот же. Та девчонка, хоть и обладает скрытной злобой и великим коварством, в серьезных делах еще слишком неопытна. Пятнадцатилетняя гунян, встретив свирепых и злых разбойников, умрет от страха. Её мелкие хитрости годятся лишь для пакостей на женской половине дома, а встретив настоящего грабителя, ей остается только вытянуть шею в ожидании казни6.
Выйдя из сада Хуэйфанъюань, Ху-фужэнь шла по залитой утренним солнцем дорожке и спрашивала Сунь-момо.
— Есть ли новости снаружи?
Сунь-момо ответила, что новостей нет.
— Странно всё это. По идее, они должны были прислать отчет, но время уже позднее, а вестей до сих пор никаких.
Ху-фужэнь замолчала. Нельзя сказать, что она совсем не беспокоилась, но ей казалось, что надежда Сы-яту на спасение ничтожна, поэтому она убеждала саму себя.
— Сейчас в усадьбе суматоха, явиться с докладом в такое время, всё равно что выдать себя. Пусть лучше затаятся, а в усадьбе пусть ищут по всему свету. Поищут пару дней, не найдут и смирятся.
Сунь-момо согласилась и, подумав, спросила
— Этот Цзинь Эр, на него точно можно положиться?
Губы Ху-фужэнь тронула холодная улыбка.
Середина лета была поистине жаркой. Солнце едва взошло, а волны зноя уже начали накатывать. Всё вокруг сияло от жары, и даже у густой листвы деревьев по краям появилась тонкая золотистая кайма.
Если в Хэнтан жизнь текла обыденно, то в Ючжоу она чувствовала себя как рыба в воде. Для женщины крайне важно положение её родного дома, в знатных семьях при заключении брака всегда смотрели на ровню, и та, кто входила в дом Се на правах законной жены, не могла происходить из простой семьи.
У Ху-фужэнь была очень крепкая опора, её отец был Гуйдэ цзянцзюнь. В свое время он сражался с врагами, совершил немало подвигов и был удостоен звания старшего защитника армии. Хоть он уже был в годах и снял доспехи, в Ючжоу у него оставалось несколько надежных бывших подчиненных. Этим людям не обязательно было обладать властью, чем более безвестные они были, тем больше у них было связей с темными делами. Они были одновременно и чиновниками, и разбойниками, и ради собственного алиби действовали даже осторожнее, чем она могла вообразить.
— Не волнуйся, жива Сы-яту или мертва, это никак не свяжут с нами, — певуче произнесла Ху-фужэнь и, взглянув на небо, пробормотала. — Почти сутки никаких известий, должно быть, её участь печальна…
Сунь-момо подхватила с улыбкой, понизив голос.
— Ради какой-то девчонки Тайтай пришлось так потратить горькие усилия, это того не стоило. В том, что Сы-гунян дошла до такого конца, винить некого. Если бы она брала пример с Сань-гунян и во всем слушалась Тайтай, разве случилась бы с ней эта беда? Вот и выходит, сердцам молодых гунян не стоит быть слишком высокомерными. Эр-гунян законная дочь, она изначально выше неё по положению, а та всё пыталась с ней соперничать, зачем только?
Ху-фужэнь усмехнулась с видом понимающей покровительницы.
— Молодые дети, пока не хлебнут горя, не узнают, как трудна жизнь.
Только вот это горе оказалось слишком тяжким, и по неосторожности она лишилась жизни. Неизвестно, где сейчас под палящим солнцем лежит тело этой юной гунян. В такую жару, даже если её найдут, на неё будет страшно смотреть.
В канцелярии Дяньцяньсы в Шанцзине, Цинъюань, которой полагалось погибнуть насильственной смертью, была жива и здорова. Она сдержанно улыбнулась Шэнь Жуню.
— Дяньшуай может быть спокоен. Это ямынь, место для ведения дел, двери здесь открыты настежь, никто не поймет нас превратно. Я нахожусь здесь, чтобы ответить на вопросы Дяньшуая по вчерашнему делу. Если кто-то превратно истолкует ваши действия, Цинъюань готова засвидетельствовать правду, чтобы никто не смел судачить о Дяньшуае за его спиной.
Шэнь Жунь, казалось, не был удовлетворен её ответом. Он с сомнением посмотрел на ланьпао в своих руках и спросил.
— Мое официальное платье сейчас было на плечах Сы-гунян. Как вы думаете, не решат ли они, что между нами тесная связь и отныне на Сы-гунян стоит смотреть другими глазами?
Это заставило Цинъюань смутиться. На самом деле, даже без этого ланьпао она ясно чувствовала, что баньчжи стали относиться к ней с, куда большим, почтением. И то верно, если у начальства нет жены и рядом нет близкого человека, а тут появляется девушка на выданье, они сразу решают, что Красная звезда Хунлуань пришла в движение7 и Чжихуэйши, весьма вероятно, собирается взять эту гунян в жены.
Однако невозможно было объяснить это каждому. Она спокойно ответила.
— В данный момент я могу получить некоторые удобства, но в будущем, когда Дяньшуай женится или Цинъюань выйдет замуж, это недоразумение само собой исчезнет.
Она явно не собиралась потакать этому заблуждению и не меняла своего намерения провести между ними черту. Шэнь Жунь, услышав это, усмехнулся и произнес полусерьезно.
— Их недоразумение разрешить легко, боюсь лишь, как бы сам Шэнь Жунь не ошибся, и тогда Сы-гунян будет трудно выйти замуж за другого.
В его словах был скрытый смысл, и, договорив, он перевел на неё долгий, внимательный взгляд. Цинъюань больше всего боялась такого выражения его лица, ей всегда казалось, что он уже вырыл ловушку и только ждет, когда она в неё попадет. Общение с таким человеком изматывало, и ей пришлось уклониться от прямого ответа.
— Разве у Дяньшуая обычно не так много дел? Если вы будете реже возвращаться в Ючжоу, ошибки не произойдет.
Кто же знал, что эти слова придутся ему по душе. Он многозначительно кивнул.
— На службе и впрямь дел невпроворот. Если я не смогу возвращаться, Сы-гунян может сама приезжать в Шанцзин. Это было бы чудесно, избавило бы меня от тягот постоянных поездок туда и обратно. Похоже, Сы-гунян всё же заботится обо мне.
Цинъюань была в отчаянии, словно попала в огромный мешок, из которого никак не выбраться. Она возмущенно воскликнула.
— Дяньшуай!
В этом возгласе слышались и гнев, и обида, что даже его немного напугало.
— Что такое?
В его глазах редко можно было увидеть столь искреннее проявление чувств, изумление после испуга придало его облику оттенок чистоты.
Цинъюань, увидев его таким, сама смутилась и улыбнулась.
— Я была резка, прошу Дяньшуая простить меня. Я имела в виду, что Дяньшуай старше меня на двенадцать лет и для меня вы, мудрый наставник и добрый друг. Но, вы постоянно говорите такие слова, которые лишают покоя. Я невольно начинаю гадать, не из-за моего ли скромного происхождения Дяньшуай намеренно подшучивает надо мной. Вчера я едва спасла свою жизнь, сегодня я всё еще не оправилась от страха, а Дяньшуай снова и снова пугает меня. Разве это не значит, воспользоваться чужой бедой?
Она произнесла эту длинную речь без гнева, с выражением лица, будто говорила о чем-то будничном, но это заставило Шэнь Жуня на мгновение лишиться дара речи.
Он начал размышлять, возможно, сейчас и впрямь было не время. Хотя, при сближении с ней, инстинкты толкали его на соблазнение, она тревожилась о своем туманном будущем, и у неё явно не было настроения для любовных игр.
Раз ей это не нравится, он будет общаться с ней так, как ей угодно. Он повесил ланьпао обратно на спинку стула и серьезно произнес.
— Шэнь никогда не заботился о знатности рода, и уж тем более не позволял себе пренебрежения из-за того, что Сы-гунян рождена от наложницы. Я дослужился до Чжихуэйши, каких только женщин я не видел. Почему я приложил столько усилий, чтобы сблизиться с Сы-гунян, я уже объяснял вам тогда в боковой комнате моей усадьбы. Сы-гунян умна и не может не понимать моих намерений.
Его лицо стало торжественным, и Цинъюань, наконец, вздохнула с облегчением. Такой разговор вселял в неё уверенность.
Кто такой Шэнь-чжихуэйши? Каждый его шаг имеет глубокий смысл. Он и Ли Цунсинь совершенно разные люди. Ли Цунсинь хоть и мыслит просто, но он честен и открыт. Шэнь Жунь — нет. Его многочисленные встречи с ней происходили либо в узких переулках, либо в боковых комнатах. Что означала «боковая комната», было ясно и без слов. Цинъюань не знала, верно ли она истолковала его намерения, но тревога в её сердце не исчезала. С другой стороны, если Шэнь-чжихуэйши действительно сможет пренебречь мирскими предрассудками и взять её, дочь наложницы, в законные жены, хватит ли у неё самой уверенности и мужества прожить с таким человеком всю жизнь?
Цинъюань слегка поклонилась.
— Благодарю Дяньшуая за ваше внимание. Брак, это дело всей жизни, мне нужно время, чтобы всё обдумать. Прошу Дяньшуая дать мне срок, и настанет день, когда я обязательно дам вам ответ.
Казалось, получить от неё согласие прямо сейчас будет трудно. Он видел её насквозь, девушка с собственными убеждениями в сто крат лучше тех, кто соглашается на всё без разбору.
Шэнь Жунь ответил.
— Хорошо. С тех пор, как семья Шэнь попала в беду, а старые друзья остались лишь сторонними наблюдателями, я больше ни от кого не ждал ответа. Осмотрительность Сы-гунян вызывает у меня восхищение. Что ж, Шэнь Жунь будет ждать того дня, когда вы кивнете.
Словно вся дальнейшая жизнь была заранее предопределена, это странное положение дел вызывало лишь бессилие. Цинъюань слабо улыбнулась, не зная, стоит ли ей радоваться тому, что в худшем случае она станет младшей женой Шэнь-чжихуэйши. Младшей женой… Снова тот же путь, что прошла её мать. Когда в семье Цзинь никого не осталось, Се Шу забрал и её мать, и всё приданое. А, она сама? Семья вроде есть, а будто и нет, к тому же появилось столько людей, желающих решать её судьбу. Если бы не любовь дедушки и бабушки Чэнь, нашлось бы ей место в этом мире?
Они вроде бы договорились, прочертив между собой границу между рекой Чу и Хань8, и так было лучше.
В это время в коридоре послышались торопливые шаги, и один из баньчжи доложил.
— Дяньшуай, гунцзы Даньян просит аудиенции.
Едва он договорил, как позади него появился тот самый проситель.
Ли Цунсинь шел быстро, на его бледных щеках проступил румянец. Увидев Цинъюань за плечом Баньчжи, он с радостью и удивлением позвал её.
— Сы-мэймэй, наконец-то я нашел тебя!
Это «Сы-мэймэй» прозвучало подобно камню, брошенному в озеро, расходясь кругами эха. Шэнь Жунь увидел, как глаза Цинъюань изогнулись в радостной улыбке, в ней было столько легкости и спокойствия, которых никогда не было в разговорах с ним.
Он слегка нахмурился и надменно отвел взгляд. Про себя он подумал, жаль, что Шаншушэн, где служит Ли Цунсинь, находится прямо здесь, в Шанцзине. Он приложил столько сил, чтобы Шаншулин велел ему поскорее вступить в должность, лишь бы Ли Цунсинь не воспользовался моментом, пока Цинъюань была в храме. Но в итоге, как ни старайся, исчерпав все механизмы и расчеты9, пути их всё равно пересеклись. Он начал размышлять, не подыскать ли этому Сяо хоу-е другое поручение — отправить его в Хуалин в должности Линтайлина было бы весьма неплохо.
_______________________________
- застывший гусь (呆头鹅, dāitóu’é) — идиома, означающая остолбеневшего, глуповатого или неуклюжего человека. ↩︎
- золотые и серебряные горы (金山银山, jīnshān yínshān) — образное выражение, означающее несметные богатства. ↩︎
- переполошить чиновников и потревожить управы (惊官动府, jīngguān dòngfǔ) — выражение, означающее создание шума, привлекающего внимание властей. ↩︎
- живым увидеть человека, мертвым — увидеть труп (活要见人，死要见尸, huó yào jiàn rén, sǐ yào jiàn shī) — поговорка, означающая необходимость довести поиски до конца при любом исходе. ↩︎
- краб без ног (没脚蟹, méijiǎoxiè) — образное выражение, описывающее человека, лишенного всякой опоры и поддержки. ↩︎
- вытянуть шею в ожидании казни (引颈待戮, yǐnjǐng dàilù) — выражение, означающее полную покорность судьбе перед лицом неизбежной гибели. ↩︎
- Красная звезда Хунлуань пришла в движение (红鸾星动, hóngluán xīng dòng) — в китайской астрологии предзнаменование скорой свадьбы или большой любви. ↩︎
- граница между рекой Чу и Хань (楚河汉界, chǔhé hànjiè) — разграничительная линия на доске для китайских шахмат, символ четкого разделения сторон. ↩︎
- исчерпать все механизмы и расчеты (机关算尽, jīguān suàn jìn) — выражение, означающее использование всех возможных хитростей и планов, которые в итоге могут обернуться против самого зачинщика. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
