В глазах лаотайтай гунян все еще оставалась ребенком, то, что она уходила вместе с Шэнь Жунем, было подобно тому, как дитя следует за взрослым, поэтому непременно стоило дать пару наставлений. Что касается кошелька с деньгами, то у лаотайтай был свой расчет, пока не состоялась помолвка, нельзя тратить ни единого медяка другого человека, в этом заключалось достоинство гунян. Тогда, что бы ни случилось в будущем, это не даст повода для пересудов, ведь «взявший чужое лишается воли, а вкусивший чужое лишается голоса»1.
Цинъюань отозвалась.
— Поняла.
Когда они вышли за ворота, Баосянь уже собиралась последовать за ними, но лаотайтай легонько потянула ее за рукав, заставляя остаться.
Лаотайе не понял.
— Почему ты не велела ей идти следом? Скоро совсем стемнеет.
Лаотайтай досадовала на его старческое скудоумие.
— Семья Се отправила ее в резиденцию командующего, и они две ночи жили в одном дворе. Если бы что-то могло пойти не так, это случилось бы еще тогда, чего же ждать до сих пор? Я вижу, что Шэнь Жунь и впрямь неплох. В нынешние времена нечасто встретишь человека с такой властью и влиянием, который бы столь искренне уважал гунян. И мне плевать, сколь дурная у него слава, пока он чистосердечен с нашей Юньей, он для меня хороший мальчик.
Надежды стариков были просты и полны доброты, но лаотайе все еще беспокоился.
— Я пойду за ними поодаль, на случай если что-нибудь случится, чтобы присмотреть.
Лаотайтай так глянула на него, словно окатила ушатом холодной воды.
— От твоих старых костей, если что и впрямь случится, толку будет меньше, чем от дров для костра, — заметив, что лаотайе вот-вот рассердится, она поспешно добавила. — Ну ладно, ладно, сегодня вечером я разрешаю тебе выпить вина. Но, договоримся сразу, только две чарки.
Лаотайе, услышав это, обернулся и крикнул.
— Эй, кто-нибудь, скорее несите мой большой набор кубков!..
Тем временем Цинъюань вместе с Шэнь Жунем направились к рынку. В Ючжоу бывали утренние и вечерние базары, утренние были более оживленными, а на вечерних, помимо открытых лавок, выставляли свои лотки лишь немногие торговцы, однако там можно было найти все необходимое, от кур и уток до рыбы и мяса.
Пальцы Цинъюань никогда не касались ледяной весенней воды2, будучи гунян из знатного дома, она никогда не бывала в подобных местах и даже шла с некоторым стеснением. Шэнь Жунь взглянул на нее и с улыбкой произнес.
— Здесь много грязной воды, выбери место почище и подожди, а я сам все куплю.
Она ответила, что в этом нет нужды, и, придерживая подол платья, осторожно последовала за ним. Летом было много комаров и мух, поэтому она отмахивалась от них круглым веером и тихо спросила.
— Дяньшуай бывал раньше на рынках? Похоже, вы здесь как дома.
В ее воображении он был важным лицом, восседающим в управе и отдающим приказы, далеким от мирской суеты. Шэнь Жунь не стал ничего скрывать перед ней.
— За десять лет ссылки я перепробовал все, и сражался с врагами на поле боя, и был поваром в обозе. Вы знаете, кто такие повара в армии? Готовят еду на все войско, поварешки у них размером с лопату, а в один котел поместятся три такие, как вы, — он рассмеялся и, в лучах заходящего солнца, блеснул ряд его ровных зубов. — Позже я служил шичжуном при Сыне Неба, затем поступил в Дяньцяньсы. Места, где приходится расследовать дела, бывают куда грязнее и зловоннее этого, но, если нужно идти, приходится идти.
Цинъюань вздохнула.
— Вы и вправду перенесли много страданий.
В глубине ее сердца отозвалась тупая боль, хотя прошло много лет, ей все равно было жаль того юношу, каким он был тогда.
Он же не придал этому значения.
— Если вначале познал горечь, то впереди ждет лишь счастье. Пока вы рядом со мной, каждый мой день подобен празднику! — стоило ему сказать что-то приятное, как она смутилась, в такие моменты ее растерянный вид казался необычайно милым, его сердце дрогнуло, и он обернулся, говоря, — Земля здесь нечистая, боюсь, вы испачкаете туфли. Хотите, я понесу вас на спине?
Цинъюань ответила, что это ни к чему.
— Я и сама могу идти, зачем мне ваша спина, — но, произнося это, она продолжала следовать за ним, медленно ступая точно в его следы.
Он заметил это и стал делать шаги короче, чтобы ее ступни как раз попадали в его большие отпечатки. Никто не проронил ни слова, но на душе у обоих стало еще теплее.
Впереди показался рыбный лоток, в большом чане плавали пять-шесть карпов. Пожилой торговец подобострастно поклонился.
— Сколько штук угодно уважаемому покупателю? Все выловлены в реке Цяньцзян, мясо нежное и плотное.
Чтобы «нанять3» кошку, хватило бы и одной рыбины, но Шэнь Жунь велел взвесить две.
— Хорошие дела приходят парами.
Цинъюань достала кошелек, чтобы заплатить за рыбу, и он не стал спорить. Нанизав карпов на ивовый прут, он купил еще два свертка соли и повел ее через длинную улицу к кварталу, где находилось подворье тунъиньгуаня.
Янь Фу уже давно ждал у ворот. Увидев Дяньшуая, который неспешно приближался вместе с Се-сы гунян, помахивая широкими рукавами, он поспешил навстречу и сложил руки в приветствии.
— Дяньшуай! Домашняя кошка принесла пятерых. Та, которую вы присмотрели ранее, теперь выглядит не так красиво, как те, что поменьше.
Шэнь Жунь слегка кашлянул, не слишком желая, чтобы Цинъюань узнала о его тайном визите ради выбора кошки, и лишь небрежно бросил.
— Поздравляю, поздравляю. В вашем доме прибавление.
Густобородый Янь Фу, чья улыбка отчего-то казалась весьма добродушной, поспешно ответил поклоном.
— И вас также, и вас также…
Пока мужчины обменивались любезностями, супруга Янь Фу вышла поприветствовать Цинъюань. Поскольку та была возлюбленной начальника ее мужа, прием был оказан с предельной сердечностью.
— То, что гунян почтила наш дом своим присутствием, заставляет это скромное жилище сиять. Погода все еще жаркая, прошу вас, проходите скорее в дом. Я велела приготовить пасту из личи со льдом, отведайте чашечку.
Цинъюань с улыбкой ответила.
— Прошу Фужэнь не винить меня за незваный визит. Лишь услышав от Дяньшуая, что кошки в вашем доме необычайно красивые, я упросила его привести меня сюда, чтобы выпросить одну.
Янь-фужэнь была приветливой женщиной. Провожая гостей во внутренние покои, она говорила.
— Неизвестно, какому из них так повезет! Сейчас этому помету уже скоро два месяца, в таком возрасте их уже легко выхаживать. Гунян не знает, эта кошка прибилась к нашему дому полгода назад, пришла и не уходит, разве это не предопределенная связь? Позже, увидев, что её живот день ото дня растет, я поняла, что она ждет котят. Специально позвала вэньпо принять роды. Она родила сразу пятерых, и все они были с черными пятнами на белом фоне.
Придя за кошкой, они, разумеется, вели лишь разговоры о кошках. Цинъюань в душе очень хотела поскорее увидеть котят, но ей было неудобно торопить хозяйку, поэтому пришлось терпеливо сидеть в зале и принимать угощение.
Шэнь Жунь был более прямолинеен.
— У нас чуть позже есть важные дела, так что давайте сначала увидим виновника нашей встречи, — с этими словами он поднес рыбу и соль. — Пожалуйста, примите это, хозяин дома.
Янь Фу принял вещи и передал их слугам, велев служанке положить договор перед алтарем. Он с улыбкой сказал.
— Дяньшуай слишком вежлив, всего лишь кошка, чего она стоит…
Шэнь Жунь сказал, что так положено, и вытащил связку сушеной рыбки, пояснив, что это для старой кошки. Вся компания зашла в дровяной сарай и в углу обнаружила сбившихся в кучу котят. Один из них был тем самым, о котором говорил Янь Фу, весь белый, и только на щеках два круглых черных пятна. Казалось, будто на них нанесли два мазка яньчжи. Сам котенок был пухлым и очень милым. Цинъюань он приглянулся с первого взгляда, и она тихо воскликнула.
— Ой, какой же он красивый!
Янь Фу был человеком простым, он подхватил котенка за загривок и громко произнес.
— Если гунян он нравится, забирайте. Это был последний котенок в помете, я думал, он не выживет, но никак не ожидал, что позже он станет расти всё лучше и лучше, и даже перегонит старших.
Цинъюань с улыбкой спросила Шэнь Жуня.
— Как ты думаешь, этот хорош?
Шэнь Жунь ответил.
— Хорош. Кошка похожа на хозяина. Если заботливо выхаживать, в будущем она непременно станет еще лучше.
В его словах крылся намек, и она всё поняла. Разве, это не так? Раз он рядом, этот «последний в помете» уж точно не будет хуже других.
Наем кошки состоялся. Семья Янь приготовила соломенную клетку. Хотя котенок был слаб, дух сопротивления в нем был велик, острые когти могли невзначай расцарапать кожу, но в клетке он вел себя смирно. Цинъюань смотрела на него сквозь щели, и от каждого его моргания её сердце готово было растаять. Попрощавшись с семьей Янь и выйдя из дома, она через каждые два шага наклонялась к клетке.
Шэнь Жунь поднял соломенную клетку повыше, чтобы она могла налюбоваться вволю. Когда она закончила смотреть, он хлопнул в ладоши, и, неизвестно откуда, появились двое баньчжи. Придерживая мечи, они склонили головы в ожидании приказа.
Шэнь Жунь передал им клетку и велел сначала отнести её в усадьбу Чэнь, после чего сказал Цинъюань.
— Лаотайтай велела нам не возвращаться к обеду. Пойдем на берег реки Янчжихэ? Там есть всё и еда, и развлечения. Прогуляемся, посмотрим?
Закат уже догорел, остался лишь тусклый свет небес. Цинъюань всё еще помнила их первую встречу, был такой же час, небо было туманным, и человек неясным.
Он протянул ей руку. Она немного помедлила и вложила свою ладонь в его. Длинные рукава всё скрыли. Она лишь чувствовала, что его ладонь теплая и мягкая. Он вел её за руку, и казалось, будто эта связь на всю жизнь.
___________________________
- Взявший чужое лишается воли, а вкусивший чужое лишается голоса (拿人的手短，吃人的嘴软, ná rén de shǒu duǎn, chī rén de zuǐ ruǎn) — китайская поговорка, означающая, что человек, принявший подарок или угощение, становится обязанным и теряет возможность возражать. ↩︎
- Пальцы не касались ледяной весенней воды (十指不沾阳春水, shí zhǐ bù zhān yáng chūn shuǐ) — образное выражение, описывающее знатную особу, которая никогда не занималась тяжелым трудом или домашними делами. ↩︎
- Наем кошки (聘猫, pìn māo) — традиционный ритуал принятия кошки в дом, при котором хозяину подносили «выкуп» (соль, рыбу), а на саму кошку составлялся договор. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
