Гу Цзиньчао прождала так целых два шичэня (шичэнь).
Небо уже потемнело.
Хотя снега не было, северный ветер дул так сильно, что щёки обжигало болью. Гу Цзиньчао стояла слишком долго, и её руки и ноги постепенно начали терять чувствительность.
Она снова поднялась с табурета и принялась ходить из стороны в сторону, чтобы согреться.
Во внешнем дворе зажглись огни. Шуянь, преисполненный беспокойства, снова вынес подсвечник, но Цайфу прогнала его внутрь.
«Когда же он наконец вернётся?..»
Гу Цзиньчао невольно подумала, что дело не в её способности терпеть холод, а в страхе за ребёнка. Если бы она почувствовала хоть какой-то дискомфорт, она бы не стала ждать дальше. К счастью, дитя вело себя очень кротко. В обычное время, когда малыш проказничал, он пинал её, но сегодня не буянил.
Чем дольше она ждала, тем холоднее ей становилось. Видя, как побледнело лицо гунян, Цайфу сходила за грелкой и принесла её.
Гу Цзиньчао покачала головой и отказалась. Этот холод был ничем. Когда её держали под стражей, зимой не было даже древесного угля, и целыми днями приходилось довольствоваться холодной едой и чаем, но она всё же выстояла. Она спала, зарывшись в груду сухого хвороста и золы; хоть это и выглядело жалко, зато хорошо сохраняло тепло…
Дежурная стража сменилась дважды. Гу Цзиньчао то садилась, когда долго стояла, то снова вставала, когда уставала сидеть.
Она начала понемногу терять надежду.
Спустя некоторое время поднялся сильный ветер, и вокруг в мгновение ока стало ещё холоднее. Цайфу с тревогой произнесла:
— Кажется, пойдёт снег. Может быть, нам всё-таки стоит подождать внутри?
— Если он не хочет меня видеть, то обязательно избежит встречи, — Гу Цзиньчао покачала головой. — Сходи принеси зонт.
Цайфу оставалось только зайти в дом за бумажным зонтом, пропитанным маслом.
Именно в этот момент Гу Цзиньчао увидела вдалеке приближающихся людей. Она поспешно выпрямилась и действительно увидела Чэнь-сань-е. За ним следовало ещё несколько человек.
Чэнь Яньюнь тоже увидел Гу Цзиньчао и нахмурился. Он ускорил шаг.
Гу Цзиньчао заметила, что на нём всё ещё было то же чжидо, что и вчера, поверх которого был наброшен плащ. Выражение его лица было суровым, он смотрел прямо на неё.
— Что ты здесь делаешь? Это просто сумасбродство! — голос Чэнь Яньюня звучал ровно, но выражение лица было крайне строгим.
— На улице такой холод, а ты даже не взяла ручную грелку. Скорее возвращайся, сейчас пойдёт снег.
Сказав это, он направился в кабинет, словно не собираясь больше обращать на неё внимания.
Гу Цзиньчао схватила его за руку:
— У меня есть слова, которые я должна вам сказать. Я не могу уйти!
Следовавшие за Чэнь Яньюнем Цзян Янь и остальные были крайне поражены. Они переглянулись, но не посмели произнести ни слова.
Чэнь Яньюнь, как и прошлой ночью, разжал её пальцы и пошёл внутрь с холодным видом.
Гу Цзиньчао снова вцепилась в его рукав, но он опять отстранил её:
— Сначала вернись! Не будь своенравной.
Гу Цзиньчао больше не могла сдерживать горечь в сердце. Она действительно вела себя своенравно, но она не хотела этого! Раз Чэнь Яньюнь не шёл к ней, что ей ещё оставалось? Раз она пришла преградить ему путь и поговорить, пусть она лучше лишится всякого стыда!
Она не хотела, чтобы их отношения зашли в тупик…
Гу Цзиньчао мёртвой хваткой вцепилась в его руку, и стоило ей заговорить, как слёзы покатились из глаз:
— Да, я своенравная! Я всегда была такой. Хочешь ли ты выслушать своенравного человека? Хочешь ли ты выслушать то, что я скажу?
Чэнь-сань-е замер, и его движение, направленное на то, чтобы разжать её руки, прекратилось.
Слёзы было уже не остановить, и Гу Цзиньчао продолжала:
— Хорошо же ты ушёл! Сколько я тебя ждала… Ночью ты не вернулся. И даже не предупредил нян. Ей пришлось спрашивать меня, куда ты делся! Что я должна была ответить? Может быть, ты сам скажешь мне, где был прошлой ночью?
— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустила, но я не отпущу! Я должна всё тебе разъяснить… — Гу Цзиньчао не только держала его за руку, но и вцепилась в рукав. Она капризничала, словно ребёнок. — Как ты можешь заставлять меня уйти?
Сквозь пелену слёз она подняла голову, но не могла ясно различить выражение лица Чэнь Яньюня.
Он же внезапно подхватил её и потащил прямо в кабинет. Гу Цзиньчао не поспевала за его шагами и шла спотыкаясь. Она хотела попросить его замедлиться, но он не обратил на неё никакого внимания. Удерживая её, он вошёл в кабинет, и дверь с грохотом захлопнулась.
— Не уходишь, так не уходи! Я и сам не слишком хочу, чтобы ты уходила, — он протянул руку, расстегнул плащ и бросил его на стол из золотистого наньму.
Гу Цзиньчао внезапно почувствовала неладное.
— Я уже говорил… не провоцируй меня и не заговаривай со мной. Ты пропустила мои слова мимо ушей? — медленно произнёс Чэнь Яньюнь. — Когда я злюсь, я не слишком умею сдерживаться. Почему ты меня не слушаешься?
У Гу Цзиньчао задрожали колени. Ей показалось, что Чэнь-сань-е в таком состоянии действительно пугает.
Когда Чэнь Яньюнь протянул руку, чтобы схватить её, Гу Цзиньчао подсознательно попыталась уклониться.
— И чего ты теперь прячешься? — он с лёгкостью обхватил её за талию и повалил на кровать. Гу Цзиньчао не успела подняться, как он придавил её ногой. Он навалился на неё, стоя одним коленом на постели, так что она никак не могла пошевелиться, а его руки освободились, чтобы развязать пояс одежды. — Сегодня ты снова заставила меня злиться… Ты ведь беременна, зачем пришла сюда ждать меня? Руки такие холодные, сколько ты простояла?
Гу Цзиньчао ответила:
— Всего два шичэня… Что мне оставалось делать, если ты не желал меня видеть!
Она тоже была вне себя от гнева и даже перестала обращать к нему на «вы».
— Когда это я говорил, что не приду к тебе! Мне просто нужно было успокоиться, тебе следовало лишь подождать, — Чэнь Яньюнь даже усмехнулся от злости. — А ты сильна! Гу Цзиньчао, как же я раньше не замечал, что ты так любишь накручивать себя!
На нём осталась только нижняя одежда. Он притянул руку Гу Цзиньчао к себе:
— Давай я согрею твои руки…
Она коснулась его пылающей кожи… Он силой заставил её руку скользнуть ниже.
Лицо Гу Цзиньчао покраснело, ей хотелось обругать его за бесстыдство. Где это видано, чтобы так грелись! Она изо всех сил пыталась отстраниться:
— Чэнь Яньюнь, я пришла всё объяснить, не надо…
— Хорошо звучит. Имя «Чэнь Яньюнь», слетевшее с её губ, показалось ему необычайно соблазнительным.
Чэнь Яньюнь наклонился и поцеловал её, заставляя её ледяные щёки окончательно разгореться:
— К чему объяснения? Я сам буду спрашивать, а ты — отвечать.
Он был мастером проводить допросы с пристрастием и сам знал, на чём сделать упор.
Гу Цзиньчао чувствовала, как он прижимает её руки, и ощущала тот жаркий предмет, что упирался ей в бедро. Казалось, он был даже больше, чем обычно…
— Что он сказал тебе в тот день? — хрипло спросил он ей на ухо.
— Это было дело, которое мне поручила Юй Ваньсюэ, ничего серьёзного, и я согласилась. Но я не ожидала, что седьмой шао-е внезапно сорвётся… Не желая, чтобы кто-то увидел нас и неверно истолковал ситуацию, Юйчжу закрыла дверь. Сюцюй снаружи не поняла, в чём дело, поэтому её паника была естественной, — ответила Гу Цзиньчао.
— Уклоняешься от главного и касаешься лишь второстепенного. О чём ты с ним говорила? — тихо произнёс он. — Если не будешь отвечать как следует, я тебя накажу.
Она вздохнула:
— Я ничего не говорила, это Чэнь Сюаньцин… Я и сама не ожидала, что он вдруг начнёт нести всё это.
Чэнь Яньюнь снова усмехнулся:
— Повторяю ещё раз: не смей уклоняться от сути. Какие слова он произнёс? Почему он держал тебя за руку?
С этими словами он не слишком сильно шлёпнул её.
Гу Цзиньчао покраснела от стыда до самых корней волос. У неё не было выбора, кроме как вкратце пересказать всё произошедшее.
Его рука распахнула ворот её платья и внезапно сжала нежную плоть.
Гу Цзиньчао вздрогнула и в гневе воскликнула:
— Я же всё ясно объяснила!
Он склонился к ней для поцелуя и прошептал:
— А это вовсе не наказание.
Пользуясь тем, что у неё не было сил сопротивляться, он увлёк её в водоворот страсти.
Только тогда Гу Цзиньчао поняла, что в обычное время, проявляя к ней нежность, Чэнь Яньюнь на самом деле во многом себя сдерживал. Когда он переставал сдерживаться, она попросту не могла этого вынести. После первого же раза её поясница и колени ослабли, а всё тело покрылось потом. Когда она попыталась свести ноги, он снова прижал их. Гу Цзиньчао невольно испугалась:
— Сань-е, правда, больше не надо…
Он с тяжёлым дыханием целовал её, голос его оставался спокойным:
— Только ещё один раз.
Когда этот «раз» закончился, Гу Цзиньчао бессильно прильнула к его груди, у неё не было сил даже поднять палец. Только тогда Чэнь Яньюнь обнял её и улёгся рядом. Если бы не беременность Гу Цзиньчао, он бы так легко это не оставил. Он редко терял контроль, но если это случалось, то он вёл себя довольно необычно.
— Теперь рассказывай, — Чэнь Яньюнь позволил ей опереться на свою грудь. — Я закончил свои расспросы, теперь твоя очередь.
Гу Цзиньчао перевернулась и обхватила его за талию. Она обнаружила, что он, опустив голову, смотрит на неё, и его взгляд уже был полон нежности.
Только что они оба действительно перешли границы. В гневе она даже выкрикнула имя Чэнь Яньюня. А он, казалось, и не думал церемониться и даже насмехался над ней.
Гу Цзиньчао первой улыбнулась, чувствуя умиротворение в душе:
— В семьях простых людей властные женщины ссорятся с мужьями и зовут их по именам. Некоторые мужчины из-за этого даже боятся своих жён… И в их отношениях нет и следа того, чтобы «уважать друг друга как гостей».
Чэнь Яньюнь вспомнил, как она только что выкрикнула его имя, и невольно поцеловал её:
— Наедине ты можешь звать меня так. Но я вовсе не боюсь тебя. Жена должна следовать за мужем.
Так что ты обязана меня слушаться.
Гу Цзиньчао отвернулась, не давая ему себя поцеловать, и серьёзно произнесла:
— Позвольте мне рассказать вам о том, что было раньше.
Чэнь Яньюнь негромко отозвался.
Они лежали в объятиях друг друга, соприкасаясь кожей. Тускло мерцало пламя свечи.
Гу Цзиньчао словно и вправду вернулась в годы своей юности, вспоминая своё нелепое прошлое.
— Я увидела его в кабинете третьего дяди и, приняв за повесу, укусила его. На левой руке Чэнь Сюаньцина остался шрам. Это след моего укуса… Я тогда была мала и лишь чувствовала некоторую симпатию к нему. К тому же, я ему совсем не нравилась. Вы и сами знаете, люди всегда желают того, чего не могут получить. Чем больше он меня игнорировал, тем больше я, казалось, проникалась к нему чувствами. Раньше он даже унижал меня, но в то время я была по-настоящему бесстыдной и дерзкой.
Она прижалась головой к его груди. Не видя его лица, она думала, что он молча слушает её, но он ничего не отвечал.
Гу Цзиньчао подняла голову, желая взглянуть на него, но он придержал её за затылок:
— Просто говори, я слушаю.
Он не хотел, чтобы она видела выражение его лица, боясь напугать её. Ему было неприятно слушать об этом, но он твёрдо решил выслушать всё до конца.
Гу Цзиньчао продолжила:
— Позже моя мама заболела. В тот год я повзрослела и стала более рассудительной. Я перестала преследовать его. После смерти мамы я была безутешна и последовала за отцом в Дасин, в родовое имение. А потом я встретила вас… Я всегда чувствовала, что не достойна вас.
Гу Цзиньчао слегка улыбнулась, она действительно так считала.
— Вы — великий секретарь Восточного павильона, а я — всего лишь лишившаяся матери старшая дочь из незнатного рода. Когда вы пришли свататься, я была крайне поражена. К тому же, памятуя о истории с Чэнь Сюаньцином, я сильно колебалась. Только после того как вышла замуж за вас… Я хотела полностью порвать с Чэнь Сюаньцином и в обычное время почти не виделась с ним. Я просто не ожидала, что Чэнь Сюаньцин… На самом деле, это не только его вина, он просто немного упрям.
Гу Цзиньчао обдумывала поступки Чэнь Сюаньцина и пришла к выводу, что он попросту не мог смириться. Когда вещь, которая всегда была под рукой, внезапно становится недоступной, на душе неизбежно становится скверно. Ему просто нужен был кто-то, кто наставил бы его на верный путь.
Долгое время не слыша ответа Чэнь Яньюня, Гу Цзиньчао подняла голову:
— Сань-е, вы не хотите слушать?
После минутного молчания Чэнь Яньюнь убрал прядь волос с её лица:
— Я слушаю. Теперь я всё знаю. Я сам со всем разберусь, тебе не нужно об этом беспокоиться.
С этими словами он поднялся, чтобы одеться. Гу Цзиньчао поспешно удержала его:
— Уже так поздно, куда вы собрались?
Он беспомощно улыбнулся, завязывая тесёмки чжидо.
— Ты ведь не думаешь, что я привёл с собой столько людей ради забавы? В эти дни я и так был завален делами. Прошлой ночью я не вернулся именно потому, что работал. Сегодня вечером я должен был обсуждать дела со своими советниками и планировал поговорить с тобой после того, как закончу… Но в итоге ты вцепилась в меня и не отпускала.
Вспомнив о недавнем, Гу Цзиньчао почувствовала смущение и досаду. Она невнятно отозвалась и отдёрнула руку. Когда она только что удерживала его, она и впрямь поставила на кон всё.
Откуда ей было знать, что у Чэнь Яньюня были дела. Она-то думала, что он просто не хочет её видеть!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
