Чэнь Сюаньюэ вскоре получил должность регистратора в командование Левым военным округом.
В семье Чэнь впервые появился военный чиновник.
Чэнь-сань-е вызвал Чэнь Сюаньюэ для разговора:
— Должность регистратора пусть и невысока, но продвижение по службе с неё может быть невероятным. Всё зависит от того, есть ли у тебя способности. Твой сань-шу тоже будет присматривать за тобой, но в конечном счёте всё зависит от тебя самого.
Чэнь Сюаньюэ уже несколько лет пробивал себе путь и прекрасно это понимал. Проведя дома месяц, он должен был вернуться в Шэньси.
Когда он уезжал, Чэнь Си не пошла его провожать.
Все эти дни она избегала его. При воспоминании о том, что случилось тогда у пруда с лотосами, её сердце всё ещё охватывало смятение. Однако когда он действительно уехал, она почувствовала пустоту. Чэнь Си понимала, что ей следует держаться в стороне. Они с Чэнь Сюаньюэ носили одну фамилию1 и выросли вместе. Если бы пошли слухи, её репутации пришёл бы конец. Поэтому она глубоко запрятала это в сердце и никому ничего не говорила.
Возможно, именно из-за долгих лет, проведённых рядом, она уже немного полюбила его, просто сама этого не замечала.
К тому же он, похоже, совсем о ней не думал. Когда он уезжал, то будто и вовсе не помнил о её существовании — даже не попрощался…
Несколько дней Чэнь Си пребывала в душевном беспокойстве, пока наконец не заставила себя успокоиться.
Будет лучше притвориться, будто ничего не произошло.
А-де в итоге решил выдать её за шицзы Динъян-хоу. Семья Динъян-хоу была очень рада этому, и свадебные дары серебром составили три тысячи лянов.
В день свадьбы в доме было шумно и весело. Гу Цзиньчао пригласила Чан-лаофужэнь, чтобы та расчесала невесте волосы. Два младших брата, Чэнь Сюаньлинь и Чэнь Сюаньцзин, шалили рядом, наперебой пытаясь посмотреть, как она прихорашивается. Гу Цзиньчао шлёпнула каждого по разу, и они присмирели; обоих сорванцов выставили за дверь.
Когда все ушли, Гу Цзиньчао подробно наставляла её, как подобает вести себя жене.
Чэнь Си слушала затаив дыхание, чувствуя некоторую неловкость.
Гу Цзиньчао смотрела на неё с отрадой:
— Я видела, как ты росла, и вот, в мгновение ока, ты уже выходишь замуж.
Гу Цзиньчао открыла дверь и увидела детей, которые, толкая друг друга, прятались за ширмами. Заметив Гу Цзиньчао, они с улыбками закричали: «А-нян!». Гу Цзиньчао протянула руки, чтобы поймать их, но они тут же умчались прочь. У неё даже голова разболелась от них.
Справиться с ними двоими мог только сань-е.
Когда она снова посмотрела на Чэнь Си, та замерла перед зеркалом, погрузившись в свои мысли.
К нынешнему поколению семья Динъян-хоу уже не была столь многочисленной, как в годы расцвета. У шицзы было лишь два младших брата от наложниц. Обе невестки благоговели перед её происхождением и никогда не перечили ей. Свекор и свекровь тоже относились к ней с добротой.
Спустя два года у неё родился ребёнок — девочка. После этого беременность долго не наступала. Свекровь в конце концов не выдержала и позвала шицзы Динъян-хоу для разговора. На следующий день в его покоях появились две тунфан.
Чэнь Си думала, что ей будет всё равно. Но она с детства росла в другой обстановке: у её ци-гэ была только одна законная жена, а а-нян и а-де были только друг у друга — у них не было никаких наложниц или тунфан. Кто сможет стерпеть, видя, как муж уходит спать в комнату другой женщины?
Забрав дочь, она уехала пожить в родной дом.
Гу Цзиньчао было трудно вмешиваться в такие дела. Какой бы властью ни обладала семья Чэнь, они не могли запретить мужу брать тунфан. Иначе за Чэнь Си закрепилась бы слава чрезмерно ревнивой женщины. Она лишь сказала Чэнь Си:
— Если у которой-то родится сын, запишешь его на своё имя. Семья Динъян-хоу не посмеет сделать этих тунфан инян. Потерпи этих двоих, и всё пройдёт.
Чэнь Си немного поплакала в её объятиях, и ей стало легче.
Гу Цзиньчао утешала её какое-то время, а затем вздохнула:
— Твоему ребёнку уже несколько лет, Чэнь Чжао скоро будут искать невесту. А твой цзю-гэ в этой Шэньси даже и не думает заводить семью, я и присмотреть за ним не могу… Последний раз писала ему, так он ответил, что не спешит. Ему уже за двадцать, если не женится сейчас, какая молодая сяоцзе из знатной семьи пойдёт за него потом…
А-нян, вероятно, хотела сменить тему, чтобы подбодрить её, но Чэнь Си замерла:
— Цзю-гэ всё ещё не женился? — она думала, что в Шэньси у него уже давно есть семья.
Гу Цзиньчао с улыбкой покачала головой:
— Он просто чудак! У меня уже нет сил заниматься им.
Чэнь Си снова вспомнила тот случай у пруда с лотосами, когда ей было пятнадцать. На душе стало как-то смутно.
Когда она вернулась в усадьбу хоу, шицзы, выслушав наставления свекрови, осторожно пришёл её утешить. Но когда дело дошло до постели, она сослалась на недомогание и отказала ему. Шицзы решил, что она всё ещё злится из-за тех двух тунфан, и его лицо мгновенно помрачнело:
— Ты… хоть и дочь семьи Чэнь, но всё же моя жена, верно? Если бы ты не была дочерью семьи Чэнь, я вполне мог бы обвинить тебя по семи правилам развода2. Все эти годы я относился к тебе достаточно хорошо, не так ли? У меня никогда не было никого другого. Знаешь ли ты, что говорят обо мне люди снаружи? И мне ещё приходится смиренно просить у тебя прощения. Хотелось бы спросить: кто же на самом деле виноват?
Сказав это, он ушёл.
Чэнь Си какое-то время сидела в оцепенении, ей было очень горько.
Но она даже не знала, о чём именно грустит. После этой горечи она, напротив, расслабилась.
В дальнейшем она и впрямь перестала замечать тех двух тунфан. Позже одна из них родила мальчика, которого записали на имя Чэнь Си. Момо советовала ей избавиться от матери и оставить ребёнка, чтобы пресечь возможные беды. Чэнь Си, подумав, отказалась — не из жалости, а потому что считала это излишним.
В шестнадцатый год девиза Ваньли Чэнь Сюаньюэ подавил великую смуту монголов и с триумфом вернулся в столицу. Ему был пожалован чин управляющего военными делами, второй основной ранг.
Чэнь-сань-е лично отправился его встречать.
Чэнь Си слышала, что он, украшенный цветами из бархата, ехал на коне по улицам, а все жители цзинчэн выстроились вдоль дорог, приветствуя его. Это было торжественнее, чем шествие первого лауреата экзаменов — весь город вышел на улицы.
Ей не довелось увидеть это великолепие.
На домашнем пиру она увидела его лишь мельком.
Нынешние времена отличались от прежних: рядом с ним стояли эр-бо и а-де. Эр-бо с улыбкой хлопал его по плечу, но он отвечал сдержанно, без лишних эмоций.
Чэнь Си вспомнила, как раньше эр-бо и его фужэнь относились к нему. Будь она на его месте, вряд ли проявила бы больше радушия.
После того как пир закончился, она проводила а-нян в её покои.
Гу Цзиньчао спросила её о том мальчике, и она ответила:
— У него неплохой характер, он послушен.
Пока они разговаривали, снаружи служанка доложила, что пришёл цзю-е.
Чэнь Си вздрогнула, а Гу Цзиньчао уже велела ему войти. Когда он вошёл, его лицо сияло улыбкой, он выглядел очень счастливым.
— Шэньнян, я вернулся! — сказал он и только тогда заметил Чэнь Си. Его тон тут же стал строже.
Только перед а-нян он радовался как ребёнок.
Гу Цзиньчао с улыбкой сказала:
— А я думала, что раз ты стал большим чиновником, то твой характер станет степеннее. Зачем пришёл?
— Когда я вернулся, было слишком много лишних глаз, я не смог зайти к вам, — он остановился в нескольких шагах. — Хотел засвидетельствовать вам своё почтение.
Гу Цзиньчао покачала головой:
— Так не пойдёт, ты теперь важный чиновник второго ранга, негоже тебе кланяться мне!.. Разве ты не разговаривал со своим де и остальными, почему так быстро пришёл?
Чэнь Сюаньюэ ответил:
— Какой бы высокий пост я ни занимал, вы всё равно моя шэньнян. Я обязан засвидетельствовать почтение. Что до де… он говорит одно и то же, обсуждать особо нечего.
На его лице промелькнула слабая улыбка:
— Кстати, шэньнян, мой де сказал, что хочет женить меня на племяннице со стороны семьи моей покойной матери.
Гу Цзиньчао нахмурилась, почувствовав недовольство:
— Разве так поступают порядочные люди! Я сама поговорю об этом.
Он сел, и служанка подала ему чай. Он спросил Чэнь Си:
— Твой муж добивается должности командующего в Военно-полицейском управлении пяти городов?
Чэнь Си не ожидала, что он заговорит с ней, и тихо кивнула.
Чэнь Сюаньюэ, подумав, сказал:
— Вернёшься и посоветуй ему найти способ перевестись в гвардию Цзиньу. В Управлении пяти городов в последнее время неспокойно, его может затянуть в неприятности. — Он тут же добавил: — Если он тебе не поверит, назови ему имя Лю Шигуана, он поймёт, что делать.
Это было прямое наставление… Чэнь Си подсознательно ответила:
— Тогда я благодарю тебя от его имени.
— Не за что, — он отпил чаю. — Сказал пару слов только ради тебя. Пусть просто не болтает лишнего.
Чэнь Си негромко согласилась. Слушая, как он беседует с а-нян, она сама уже не решалась открывать рот, боясь, как бы он не заметил её волнения.
Вернувшись, она рассказала всё мужу. Тот не на шутку встревожился и в ту же ночь отправился искать нужных людей.
Позже беда и впрямь обошла его стороной.
После этого муж стал относиться к ней гораздо лучше — буквально исполнял каждое её слово и не смел пренебрегать ею.
Полгода спустя Гу Цзиньчао устроила помолвку Чэнь Сюаньюэ.
Чэнь Си пришла на его свадебный пир. Когда невеста входила в дом, она успела лишь заметить, что та невысока ростом и очень стройна. Когда после поклонов они поднимались, Чэнь Сюаньюэ слегка поддержал её. На следующий день во время обряда знакомства с роднёй она разглядела невесту: та и вправду была очень красива, кротка и добродетельна.
Только рядом с Чэнь Сюаньюэ она мгновенно меркла. Чэнь Си казалось, что невеста не ровня Чэнь Сюаньюэ.
Впрочем, она не могла представить, кто вообще мог бы стать ему ровней.
Он был слишком далёк, недосягаем.
Чэнь Си внимательно наблюдала: он сам не выглядел так, будто сильно любит жену. Но относился к ней очень вежливо и с уважением.
Вскоре после свадьбы он снова покинул Бэйчжили. Пограничные земли нуждались в нём больше, и казалось, такая жизнь нравилась ему больше, чем теснота чиновничьего мира с его вечными интригами. Говорили, что на северо-западе есть пустыни, каменистые пустоши и степи — должно быть, там просторнее.
Чэнь Си неожиданно поймала себя на том, что больше ничего не чувствует.
После свадьбы Чэнь Сюаньюэ, как раз в третий день третьего месяца, а-нян и цзуму взяли её с собой в храм Баосянсы помолиться Будде.
Погода стояла прекрасная, время весеннего тепла. Величественный храм Баосянсы виднелся на склоне горы.
Монахи ударили в колокол, созывая на службу, и его звон медленно разносился вокруг. В сопровождении монаха Чэнь Си возжгла благовония в Дасюн баодянь. Она опустилась на колени на пуфик и почтительно поклонилась Будде. На душе было очень спокойно. Она подумала, что ей, пожалуй, тоже стоит поставить статую Будды у себя дома.
Когда дел слишком много, а желаемое недостижимо и человек теряет опору, он любит искать спасения у Будды.
Встав, Чэнь Си посмотрела в сторону выхода. Монахи шли по переходу к задней горе, не глядя по сторонам.
Один старый монах шёл последним, очень медленно. На нём было выцветшее коричнево-красное монашеское одеяние с широкими рукавами, из-под которых виднелись старые, стёртые чётки. Его лицо было очень, очень старым — Чэнь Си ещё никогда не видела, чтобы люди доживали до такой глубокой старости.
Посмотрев немного, Чэнь Си велела служанке позвать этого монаха.
Монах сложил ладони и улыбнулся служанке, прошептал что-то и только тогда медленно подошёл.
Подойдя, служанка негромко сказала Чэнь Си:
— Фужэнь, этот шифу говорит, что не очень хорошо владеет ханьской речью, он пришёл из Западного края.
Чэнь Си ответила:
— Это не помеха, я лишь хочу попросить его прочесть сутры и помолиться о благополучии.
На самом деле, если бы Чэнь Си хотела попросить монаха прочесть сутры, при её положении в храме Баосянсы нашлось бы множество почтенных наставников. Но она просто хотела, чтобы этот монах получил немного денег. Увидев это, монах-привратник улыбнулся:
— Этот Цзепо-шифу занимается в Дасюн баодянь [«Главный зал Великого Героя»] очищением от пыли.
То есть он просто подливал масло в лампады и вытирал пыль. Его нельзя было назвать наставником, глубоко познавшим закон Будды.
Чэнь Си с улыбкой кивнула:
— Пусть шифу просто читает сутры.
Старый монах понял её, сложил ладони и согласился.
Чэнь Си велела служанке передать мешочек с серебром монаху-привратнику. Тот сначала не смел брать, но после долгих уговоров принял. Чэнь Си тоже совершила поклон и вежливо, не зная, понимает ли её тот монах, произнесла:
— Благодарю вас, наставник.
Когда она уже собиралась уходить, старый монах окликнул её и достал из рукава охранный талисман, прося её принять его.
Чэнь Си была в недоумении, но старый монах лишь улыбнулся, сложил ладони и произнёс фразу на санскрите.
Монах-привратник пояснил:
— Это амулет для исполнения желаний. Если фужэнь положит его у изголовья на ночь, он поможет уснуть.
Чэнь Си взяла его и осмотрела. Старое дерево павловнии, утратившее блеск, было отполировано до гладкости; на нём были вырезаны несколько непонятных ей санскритских знаков.
Вернувшись домой и ещё раз взглянув на него, она положила амулет у изголовья.
Ночь была полна долгих снов.
Когда Чэнь Си проснулась, голова была тяжёлой. Она присела на постели, чувствуя, что всё вокруг кажется странным.
Она не могла понять, в чём именно дело.
В комнате было совершенно темно. Даже если бы свечи не горели, не могло быть так темно, верно?
На ощупь она нашла обувь, надела её и встала.
Тело будто действовало само по себе. Она раздвинула занавески и обнаружила, что на улице ещё не рассвело. Посмотрев вниз, она поняла, что находится очень высоко.
Она испугалась. Как она могла оказаться так высоко!
За дверью послышался шорох, и она пошла на звук.
Она увидела человека, который стоял к ней спиной и что-то разбирал.
Услышав её шаги, он сухо спросил:
— Ты ещё не ушла?
Чэнь Си услышала свой голос:
— Пока не отдашь мне вещь, я не уйду. — Сказав это, она удивилась: что за вещь ей нужна?
Он обернулся, в руках у него было блюдо:
— Я не готовил для тебя завтрак.
— Я не хочу есть.
— Не есть по утрам вредно для желудка.
Он вышел из тени, и когда Чэнь Си увидела его, в душе её возникло странное чувство.
Хотя он выглядел совсем иначе, она была абсолютно уверена. Это он… это определённо он…
Он сидел очень прямо, ел аккуратно, не издавая ни звука, чувствовалась хорошая выучка.
Не обращая на неё внимания, он быстро закончил трапезу и взял лежавшую рядом куртку:
— Я возвращаюсь в часть. Уходить или нет — дело твоё. — Подумав, он подошёл к ней. Склонившись, он тихо сказал: — Маленькая шпионка, вернись и передай своему председателю федерации: вещи у меня нет.
— И ещё, в следующий раз я не буду проявлять милосердие.
Он открыл дверь и ушёл вниз. Чэнь Си в волнении бросилась к окну. Внизу стояла какая-то странная штуковина. Кто-то ждал её.
Она громко крикнула:
— Как же тебя всё-таки зовут?
Человек поднял голову и посмотрел на неё, но в ночной тьме всё было слишком смутным. Она не видела выражения его лица.
Он произнёс несколько слов, но Чэнь Си их не расслышала.
Потом она долго пребывала в том странном мире: высокие дома, машины, мужчины и женщины.
В следующий раз она встретила его в каком-то переулке. Чэнь Си увидела, как он стоит у входа и курит, и подошла к нему:
— Разве ваша дисциплина это позволяет?
Он опустил голову, прикрывая огонь, вспышка зажигалки на мгновение осветила его резкий профиль.
Возможно, он не сразу вспомнил, кто она такая; он помедлил, а затем нахмурился:
— Ты просто ходячая неприятность, подыграй мне.
Он тихо произнёс три слова и вдруг притянул её к себе:
— Ты снова капризничаешь, разве мы не договаривались больше не ссориться?.. — его голос звучал очень нежно.
Чэнь Си стояла спиной к проходу и вдруг увидела, как кто-то прошёл мимо, будто бы мельком глянув в их сторону.
Когда человек скрылся, он тут же отпустил её и бросился назад. Вскоре он вернулся с людьми, вооружёнными пистолетами:
— Налево, не дайте ему уйти!
Спустя долгое время он вернулся, выглядя очень довольным:
— Давай я угощу тебя обедом!
Он отвёл её в уединённое заведение и во время еды спросил:
— Маленькая шпионка, ты в итоге получила ту вещь?
Чэнь Си покачала головой и спросила:
— Что это за вещь?
Он сказал:
— Значит, не получила. Оно и к лучшему. Таким молодым людям, как ты, стоит вернуться домой и нормально работать, а не заниматься делами, которые вредят людям и стране.
Чэнь Си сказала:
— Ты так и не сказал мне, как тебя зовут.
— О, — он был совершенно равнодушен, вертя в руках зажигалку. — Всего лишь имя…
Кто-то позвал его, дверь была приоткрыта, и Чэнь Си увидела, как он разговаривает с очень красивой женщиной. Голоса были приглушёнными.
Тот мир начал постепенно расплываться, раздались какие-то звуки, возникла путаница.
Он снова вошёл в дверь и с улыбкой сказал ей:
— Если действительно хочешь знать, я скажу тебе. Меня зовут…
Последующих слов она уже не смогла разобрать.
Когда Чэнь Си очнулась, она снова увидела знакомый полог над кроватью. Горел фонарь из рога с подвесками из цветного стекла, рядом дежурила служанка.
— Фужэнь, вам приснился кошмар! Рабыня долго не могла вас разбудить… Велеть ли на кухне сварить для вас отвар из иовлевых слёз?
Чэнь Си села, голова раскалывалась.
— Зачем ты меня будила?
— Вы говорили во сне… — тихо ответила служанка. — Что-то об… имени…
Чэнь Си вдруг вспомнила об амулете и запустила руку под подушку, но ничего не нашла. Она отодвинула подушку, но и там его не было. Она спросила служанку:
— Где амулет для исполнения желаний?
Служанка не на шутку испугалась и, заикаясь, ответила, что не знает.
Чэнь Си перевернула в комнате всё вверх дном, но следов амулета так и не нашла — он исчез, будто испарился.
Она снова отправилась в храм Баосянсы, чтобы найти Цзепо-шифу и спросить, что это было за место и кто был тот человек. У неё было много вопросов. Но монах-привратник с сожалением сообщил ей:
— Цзепо-шифу был уже очень стар и несколько дней назад ушёл в мир иной в позе медитации.
Когда она спросила про амулет, монах тоже покачал головой:
— Это был личный оберег Цзепо-шифу, он никогда с ним не расставался, а в тот день вдруг подарил его фужэнь. Мне это тоже показалось странным… Как он мог исчезнуть? Не поискать ли вам получше?
Чэнь Си поняла, что говорить больше не о чем, и с чувством какой-то утраты вернулась домой.
Оказывается, существовало такое странное место. Какое отношение оно имело к нему?
Она всегда помнила об этом, сомневаясь, не был ли это просто сон. Человек, чья внешность совсем не походила на Чэнь Сюаньюэ, но чьё присутствие ощущалось точно так же, явился в её сне.
Позже Чэнь Си стала верить в Будду, она решила, что Будда — это лучшее утешение.
Через год у неё родился мальчик. Муж, ставший к тому времени Динъян-хоу, был очень счастлив.
Когда ребёнку исполнилось три месяца, она взяла его с собой, чтобы навестить родных в доме Чэнь. Гу Цзиньчао была очень рада за неё. Сама Чэнь Си, глядя на нежное личико сына, тоже чувствовала умиротворение. Когда она снова увидела Чэнь Сюаньюэ, она долго колебалась, желая о чём-то спросить его.
Чэнь Сюаньюэ, когда она его окликнула, спросил:
— У тебя какое-то дело?
— Не то чтобы очень важное… — пробормотала она.
Он вздохнул:
— Мне нужно срочно уходить по делам, можешь говорить яснее?
Она слышала, как её дочь в восточной комнате разговаривает с Гу Цзиньчао, как она спорит с Сюаньцзином, играя в мяч из ротанга. Дети шумели и суетились.
Чэнь Сюаньюэ, видя, что она молчит, подумал и сказал:
— Если у тебя есть что-то важное, скажи а-нян. Пусть она передаст мне.
Лицо перед ней и лицо из её памяти — два лица наложились друг на друга, они казались очень похожими, но в то же время в них было нечто разное.
Чэнь Си вдруг всё поняла.
Она лишь улыбнулась:
— Ничего важного, иди.
Она развернулась и пошла назад. На этот раз она больше не станет спрашивать.
Это был всего лишь сон, зачем ей забивать себе голову лишним…
- Одинаковая фамилия (同姓, tóngxìng) — в древнем Китае браки между людьми с одинаковой фамилией были официально запрещены, так как они считались родственниками. ↩︎
- Семь причин для развода (七出, qīchū) — традиционные правовые нормы в Китае, по которым муж мог в одностороннем порядке выгнать жену (бесплодие, непочтительность к родителям мужа, болтливость, воровство, ревность, тяжёлая болезнь, прелюбодеяние). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
