Когда Е Ли покидала дворец Чжэндэ, знатные дамы провожали её взглядами, в которых смешалось нечто странное, зависть и ревность, приправленные толикой страха и злорадства. За все сто с лишним лет со дня основания Великого Чу, да что там, за тысячу лет до того, не нашлось ни одной женщины, которая осмелилась бы во дворце, прямо в лицо Тайхоу и Императрице, обнажить клинок и заявить, что перебьёт всех, кто вздумает стать наложницей её мужа. Такая дерзость и такое мужество, разумеется, вызывали зависть у этих дам, вынужденных терпеть в своих домах толпы жён и наложниц. И все они прекрасно понимали, что Дин-ванфэй отныне не избежать клейма ревнивицы.
— Ли-эр, — едва Е Ли вышла из дворца, как Сюй-фужэнь уже поджидала её снаружи.
Е Ли с лёгкой улыбкой шагнула ей навстречу и тихо назвала её цзюму. Сюй-фужэнь посмотрела на неё, вздохнула и, покачав головой, произнесла.
— Ах ты, дитя…
Е Ли опустила голову и с улыбкой сказала.
— Ли-эр опозорила цзюму.
Сюй-фужэнь взяла её за руку и, ведя к выходу, тихо рассмеялась.
— Разве наш род Сюй печётся о подобной пустой славе? Я и сама женщина, как мне не понять женское сердце. Вот только Дин-ван…
Сегодня в зале Ли-эр повела себя воистину дерзко и своевольно, но при её положении ванфэй, это едва ли можно было счесть тяжким проступком. Женитьба и взятие наложниц, это дело сугубо семейное, пока Дин-ван готов её защищать, ничего страшного не случится. Но, если бы ванъе остался недоволен её сегодняшней выходкой, то дальнейшая жизнь Ли-эр стала бы совсем нелёгкой.
Е Ли моргнула и, глядя на встревоженный взгляд Сюй-фужэнь, ласково прижалась к её руке и с улыбкой сказала.
— Пусть цзюму не беспокоится, со мной всё будет хорошо. А, по возвращении, замолвите за Ли-эр доброе словечко перед Эр-цзюцзю, чтобы он снова не вздумал меня отчитывать.
Сюй-фужэнь похлопала её по руке и мягко засмеялась.
— Ах ты, слишком уж ты дерзкая, недаром твой дядюшка захочет тебя проучить. Только что в зале я перепугалась не на шутку.
Сюй-фужэнь происходила из учёного рода и за всю жизнь ни разу не видела, чтобы кто-нибудь размахивал клинком у неё на глазах. Когда та Хэлянь Хуэйминь взмахнула клинком в сторону Е Ли, лишь врождённая выдержка и величайшее самообладание удержали Сюй-фужэнь от того, чтобы не вскрикнуть на месте.
— Ли-эр знает свою вину и впредь так не будет, — Е Ли прижалась к руке тётушки, ласкаясь.
Едва они с Сюй-фужэнь вышли за дворцовые ворота, как увидели, что занавеска повозки Дин ван-фу приподнялась изнутри, и оттуда, склонив голову, вышел статный молодой мужчина в белоснежном, цвета лунного света, халате. С улыбкой он взглянул на стоявшую у ворот Е Ли.
— А Ли.
Проходившие мимо знатные дамы, хоть и не смели остановиться и глазеть, всё же заметили, как Дин-ван с улыбкой протянул руку своей ваефэй. Они ни за что не поверили бы, что ванъе до сих пор не знает, что произошло во дворце, а значит, Дин-ван и вправду был всецело поглощён одной лишь супругой. Даже после того как ванфэй во дворце произнесла столь властные и своенравные слова, чуть ли не втоптав в грязь честь Дин-вана, тот по-прежнему любил её, как и прежде. Сюй-фужэнь подвела Е Ли, чтобы совершить поклон, но Мо Сюяо чуть отступил в сторону, уклоняясь, и с улыбкой сказал.
— Фужэнь, цзюму А Ли, мы одна семья, к чему церемонии.
Сюй-фужэнь улыбнулась.
— Церемониями пренебрегать нельзя. Ли-эр молода и неразумна, надеюсь, Ванъе будет к ней снисходителен.
Мо Сюяо с улыбкой посмотрел на Е Ли.
— Фужэнь напрасно беспокоится, А Ли прекрасна.
— Как ты здесь оказался? — недоумённо спросила Е Ли.
Мо Сюяо тихо рассмеялся.
— Слышал, будто нянцзы во дворце Чжэндэ обнажила клинок и одним взмахом устрашила всех вокруг. Разве не подобает фуцзюню тревожиться о безопасности своей нянцзы?
Е Ли не удержалась и закатила глаза. Если он так за неё тревожился, отчего же не вошёл во дворец искать её, а нарочно поджидал у ворот, перед кем это он тут спектакль разыгрывает?
Сюй-фужэнь, наблюдая за их речами и повадками, ощутила, как в сердце прибавилось спокойствия. С одного взгляда было ясно, что Дин-ван и в самом деле нисколько не в обиде на Ли-эр за её поступок во дворце, более того, он был этим даже весьма доволен. С улыбкой распрощавшись с ними, Сюй-фужэнь с лёгкой душой направилась к экипажу своего дома.
Когда повозка Дин-вана тоже отъехала, у дворцовых ворот, мало-помалу, воцарилось спокойствие. Неподалёку, у подножия городской стены, Елюй Е вместе с Хэлянь Хуэйминь молча провожали взглядом удаляющуюся повозку. Прошло немало времени, прежде чем Хэлянь Хуэйминь с ноткой досады произнесла.
— Бяо-гэ, неужели так всё и оставим?
Елюй Е искоса, с усмешкой, взглянул на неё.
— А, если не оставим, что ты сделаешь? Дин-вана тебе не заполучить, с Дин вн-фу тебе не справиться. Или ты и впрямь хочешь пойти в особняк Дин-вана ятоу? Не забывай, во что Мо Сюяо превратил Шисаня.
Стоило вспомнить о, ставшем безумным и слабоумном, Шисане Елюй Пине, как Хэлянь Хуэйминь невольно пробрала дрожь. Она боялась даже думать о том, что нужно сотворить с человеком, чтобы, не ранив и не отравив, превратить его из здорового в жалкого полоумного калеку, сколько же нечеловеческих мук вынес Елюй Пин, и всё это лишь потому, что он на свадьбе Мо Сюяо сказал то, чего говорить не следовало.
— Тогда… что же нам теперь делать? — с тревогой спросила Хэлянь Хуэйминь.
Елюй Е равнодушно бросил.
— Разумеется, дожидаться гунчжу, отданной в брак ради мира, и вместе с ней возвращаться в Бэйжун.
— Но я… — нахмурилась Хэлянь Хуэйминь.
Елюй Е холодно произнёс.
— Затея выдать тебя замуж в дом Дин-вана, с самого начала, была лишь мимолётной прихотью, шансов на успех меньше трёх из десяти, да и те зависели от самой ванфэй. Теперь же, похоже, и полшанса не осталось. Так что, возвращайся в Бэйжун и будь послушной тайцзы-цэфэй1 Тайцзы.
Лицо Хэлянь Хуэйминь резко изменилось, и она в испуге воскликнула.
— Нет… Бяо-гэ, Тайцзы убьёт меня! К тому же… о том, что случилось в Великом Чу, непременно донесут в Бэйжун, и Тайцзы не захочет меня…
Тайцзы-цэфэй… Порядки и обычаи Бэйжуна и Великого Чу совершенно различны, все наложницы ниже Тайцзыфэй именуются тайцзы-цэфэй, но все они рабыни супруги наследника. Тем, кто и сам знатен и высок родом, ещё сносно, но такой, как она, рождённой рабыней, даже став тайцзы-цэфэй, не дозволялось иметь детей, не разрешалось владеть имуществом, не полагалось свободы. За исключением тех часов, когда наследник призывал её к себе, она ничем не отличалась от обыкновенной рабыни. Даже забей её насмерть, и её приёмный отец Хэлянь Чжэнь не смел бы сказать ни слова. Тем более что вражда между Тайцзы и партией Елюй Е давно уже была глубока, женщины, которых Елюй Е присылал в дом Тайцзы, обычно и полумесяца не выдерживали, прежде чем их выносили обратно, и в таком плачевном виде, что Хэлянь Хуэйминь до сих пор просыпалась среди ночи, содрогаясь. Оттого-то, когда Елюй Е отправился в Великий Чу за хэцинь, она всеми правдами и неправдами напросилась с ним, а когда он объявил, что намерен отправить её в дом Дин-вана, согласилась без малейших колебаний. Порой ей даже думалось, лишь бы не возвращаться в Бэйжун, а уж остаться в Великом Чу простой служанкой, при её способностях, она не сомневалась, что однажды выбьется в люди. Возвращение же в Бэйжун сулило ей одно лишь слово — смерть.
— И не вздумай замышлять дурное. Не зря же род Хэлянь столько лет тебя растил? — скользнув взглядом по опустившей голову и молчавшей Хэлянь Хуэйминь, Елюй Е равнодушно продолжил. — Не тревожься, тебя мало кто видел. А Гунчжу Жунхуа и вовсе с тобою не знакома. Что до имени, сменить его недолго, ведь приёмных дочерей у дядюшки не ты одна. Раз уж с Дин-ваном тебе не совладать, тогда покорно смирись с судьбой и отправляйся в дом Тайцзы. Я, Ванцзы, давал тебе возможность.
Сердце Хэлянь Хуэйминь дрогнуло, уж ей-то были известны средства Елюй Е. Она поспешно, дрожащим голосом, произнесла.
— Я поняла.
Елюй Е окинул её взглядом и, лишь удовлетворённо кивнув, развернулся и удалился. Не будь Хэлянь Хуэйминь самой одарённой из всех девиц в доме Да-цзянцзюня Хэлянь Чжэня, после провала этого замысла ей уже не было бы нужды возвращаться живой. Впрочем, как ни умна была Хэлянь Хуэйминь, до Дин-ванфэй ей было ещё очень и очень далеко. Стоило вспомнить сведения, собранные за эти дни в Чуцзине, эта ванфэй не только была благородного и чистого происхождения, искусна и в науках, и в ратном деле, говорили, будто в Юнчжоу она возглавила Хэйюньци и удерживала город, пока не подоспело подкрепление Дин-вана, и заслуги её были немалы. Женщина, способная повелевать Хэйюньци …
____________________________________
- Тайцзы-цэфэй (太子侧妃 tàizǐ cèfēi) — букв. «боковая (побочная) знатная супруга наследного принца»… в Бэйжуне фактически бесправная рабыня главной супруги. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
