У ворот дворца Жунхуа-цзюньчжу, облаченная в ярко-красный подвенечный наряд с узором «феникс среди пионов», со слезами на глазах прощалась с Тайхоу, Императором, Императрицей и своими родителями. Всегда необычайно гордая Чжаожэнь-гунчжу, видя, как ее единственная дочь уезжает в далекий Бэйжун, в конце концов не выдержала и разрыдалась. Глядя на дочь, которой предстоял долгий путь, она не могла вымолвить ни слова. В этот момент Тайхоу, Император и Императрица вместе прибыли проводить гунчжу, отправляющуюся для заключения мирного брака, и даже родная мать не могла удержать Жунхуа-цзюньчжу, чтобы сказать ей еще хоть что-нибудь.
Жунхуа-цзюньчжу поочередно поклонилась Тайхоу, Императору, Императрице и родителям, после чего сопровождающие ее дворцовые служанки помогли ей подняться в повозку. Перед тем как войти, она обернулась и бросила взгляд в сторону Е Ли. Е Ли слегка кивнула и одарила ее легкой улыбкой. Жунхуа-цзюньчжу опустила глаза, безмятежно улыбнулась в ответ и решительно шагнула внутрь. На богато украшенной повозке плавно опустилась расшитая пионами занавеска, подтверждающая высокий статус принцессы и скрывающая ослепительное лицо и фигуру Жунхуа-цзюньчжу. Отныне ей предстояло жить в чужих краях как гкнчжу Великого Чу, и, возможно, она больше никогда не увидится с родителями и близкими…
— А Ли, я уезжаю. Будь осторожна в столице, — прошептал Мо Сюяо, стоя подле Е Ли.
Е Ли подняла голову и посмотрела на стоящего перед ней элегантного мужчину в темно-синем наряде циньвана1 с вышитыми серебряными драконами. Она кивнула и негромко произнесла.
— Я знаю, ты тоже будь осторожен. Возвращайся поскорее!
Мо Сюяо кивнул.
— Я буду осторожен, но ты остаешься в столице совсем одна…
Е Ли перебила его, твердо промолвив.
— Я буду верно оберегать особняк Дин-вана и ждать твоего возвращения.
Мо Сюяо на мгновение замер, а затем тихо сказал.
— Если А Ли будет в целости и сохранности, то Сюяо будет безмерно счастлив.
Стоявший неподалеку евнух осторожно приблизился, чтобы напомнить, что пора отправляться в путь. Про себя он отметил, что слухи о невероятно нежных чувствах Дин-вана и Ванфэй подтверждались, сейчас они выглядели так, словно им было невыносимо трудно расстаться.
Е Ли отступила на шаг, выходя из объятий Мо Сюяо. Повернув голову к стоявшему в стороне Линь Ханю, она сказала.
— Линь Хань, безопасность Ванъе вверяю тебе.
Линь Хань кивнул и серьезно ответил.
— Прошу Ванфэй не беспокоиться, этот подчиненный ни за что не обманет вашего доверия.
Е Ли кивнула и, пожелав Мо Сюяо беречь себя, отступила в толпу провожающих. Мо Сюяо бросил на нее последний взгляд, взял под уздцы своего белого коня, вскочил в седло и поскакал вслед за уже отправившимся отрядом.
Когда процессия окончательно скрылась вдали, Чжаожэнь-гунчжу в изнеможении опустилась на землю, рыдая. Чжан-гунчжу Чаоян велела слугам поддержать ее и проводить обратно в особняк гунчжу. Император и Императрица также сопроводили Тайхоу во дворец, и у ворот, где еще недавно царила суета, внезапно стало тихо. Е Ли неподвижно стояла на месте, молча глядя туда, где исчез Мо Сюяо.
— Ванфэй, Ванъе уже покинул город. Нам пора возвращаться, — тихо произнес подошедший к ней управляющий Мо.
Е Ли кивнула.
— Пойдем.
Без Мо Сюяо столица внезапно показалась ей какой-то пустой и скучной.
После отъезда Дин-вана особняк Динго-вана, как и прежде, закрыл свои ворота для посетителей, погрузившись в тишину. Однако лишь обитатели поместья знали, что всего за десять дней количество тайных нападений на особняк в несколько раз превысило их число за последние годы.
Глубокой ночью закончилась очередная атака. Е Ли сидела в кресле под навесом и с холодным, как лед, лицом взирала на стоявших в саду на коленях людей в черном. По обе стороны от нее расположились Чжо Цзин, Цинь Фэн, управляющий Мо, Фэн Чжияо, Мо Хуа, а также Чжан Цилань, специально оставшийся охранять особняк из-за отъезда Дин-вана, и Хань Минси. Лишь Фэн Чжияо, как обычно, беспечно ухмылялся, лица же остальных не предвещали ничего хорошего. Этой ночью наемникам удалось прорваться через внешнее кольцо охраны и почти достичь главного двора, где жила Е Ли. Лицо Мо Хуа, предводителя аньвэй, было особенно мрачным, случившееся стало тяжелым ударом по репутации тайной стражи.
— Ну что ж, рассказывайте, откуда вы явились на этот раз? — негромко спросила Е Ли, взглянув на хмурых подчиненных.
Наемник, которого силой удерживали на коленях, бросил на нее презрительный взгляд и гордо отвернулся. Е Ли невольно усмехнулась.
— Моя оплошность. Без должных расспросов вы, полагаю, не заговорите. Впрочем, за последние десять дней ко мне заглядывали семь групп, возможно, среди них были и ваши товарищи. Но, пока еще ни у кого кости не оказались столь крепки, чтобы выстоять против меня до конца. Цинь Фэн, поручаю их тебе.
Цинь Фэн громко рассмеялся.
— Благодарю, Ванфэй. Как раз те мальчишки сейчас обучаются искусству допроса, и в эти дни они добились поразительных успехов, за что стоит поблагодарить стольких добровольцев.
Стоявший рядом Фэн Чжияо с презрением фыркнул, но его глаза уже с жадностью впились в Цинь Фэна.
— Бэньгунцзы просит разрешения понаблюдать.
Фэн Чжияо считался лучшим мастером пыток в особняке Динго-вана, но с тех пор как Цинь Фэн привел тех юнцов, он понял, что небеса бывают за небесами, и люди за людьми2, а задние волны Янцзы подталкивают передние3. Более того, эти эксперты по допросам теперь подготавливались целыми отрядами.
Цинь Фэн посмотрел на него с фальшивой улыбкой.
— Это строжайшая тайна, посторонним вход воспрещен.
Взмахом руки он велел увести пленников со двора.
Фэн Чжияо с обидой посмотрел вслед удаляющемуся Цинь Фэну, а затем с надеждой обернулся к Е Ли. Ничего не поделаешь, с тех пор как Цинь Фэн стал следовать за Ванфэй, он не подчинялся никому, кроме Ванъе и самой Ванфэй.
Е Ли с улыбкой произнесла.
— Фэн Сань, Цинь Фэн не пытается нарочно досадить тебе. Это и вправду секрет.
— Всего лишь допрос, — проворчал Фэн Чжияо. — Даже если есть какие-то особые методы, это вряд ли тянет на государственную тайну.
Е Ли рассмеялась.
— Личности тех, кто проводит допрос, на данный момент, тайна.
Фэн Сань потер нос и замолчал. Будучи одним из самых доверенных лиц Мо Сюяо, он знал, что в руках Ванфэй находится секретный отряд, набранный из различных подразделений военной силы семьи Мо. Никто не ведал, для чего Ванфэй понадобились эти люди, и даже Ванъе не знал, что с ними стало после того, как она их забрала. Неужели… это они? Фэн Чжияо вспомнил тех немногих людей, которых Цинь Фэн приводил несколько дней назад для участия в допросах. При беглом осмотре в них не было ничего необычного, но чутье, развитое годами сражений и тайных операций, подсказывало Фэн Чжияо, что эти люди совсем не просты.
Е Ли поднялась и улыбнулась присутствующим.
— Сегодня вы все усердно потрудились. Пойдемте в кабинет, посидим немного.
Чжан Цилань с недовольным видом произнес.
— Стоило Ванъе уехать, как эти люди тут же начали покушаться на особняк Дин-вана. Неужели мы так это и оставим?
Е Ли мягко улыбнулась.
— Цзянцзюню Чжану не стоит беспокоиться, разумеется, мы этого так не оставим. Бэньванфэй… как раз нужны люди, чтобы попрактиковаться.
В ее тихом голосе прозвучала леденящая душу жажда крови, отчего присутствующие невольно подобрались и молча последовали за Е Ли в кабинет.
Когда все расселись в кабинете, Е Ли обратилась к Хань Минси.
— Делами в Силине и Наньчжао тоже пора заняться. Минси, ты отправишься в путь завтра же.
Услышав это, Хань Минси нахмурился, собираясь что-то возразить. Е Ли покачала головой.
— Не нужно слов, ты и сам видишь положение дел в столице. Твое присутствие здесь ничего не изменит, лучше отправляйся пораньше. Да-гэ сейчас должен быть в Юнчжоу, если возникнет что-то, в чем ты не сможешь определиться, то можешь обратиться к нему, предъявив мой знак.
Хань Минси бросил на нее долгий взгляд и с тихим вздохом ответил.
— Я понял, выезжаю завтра. Пойду собирать вещи.
Е Ли не стала его задерживать, лишь кивнула на прощание.
Как только Хань Минси ушел, атмосфера в кабинете стала чуть более непринужденной. Не то, чтобы люди Дин-вана не доверяли Хань Минси или опасались его, просто каждый из них обладал проницательным взглядом, способным видеть суть вещей. Как бы Хань Минси ни скрывал свои чувства, разве мог он обмануть этих людей? К тому же, все они были безгранично преданы Мо Сюяо, и, хотя понимали, что между Ванфэй и Хань Минси ничего нет, верные слуги дома Динго-вана невольно относились к нему с прохладцей.
Е Ли, казалось, не замечала выражений лиц окружающих и непринужденно беседовала с ними о делах в особняке. Все были несколько обеспокоены безопасностью поместья. Управляющий Мо спросил.
— Ванфэй, не стоит ли перевести в особняк побольше аньвэй?
В эти дни поместье Дин-вана подвергалось непрерывным нападениям, и стражники вместе с аньвэй наверняка были уже истощены, а сегодня убийцам даже удалось прорваться к покоям ванфэй. Е Ли улыбнулась.
— Не нужно так утруждаться. Эти люди приложили столько усилий, чтобы тайно пробраться в столицу и с риском для жизни ворваться в особняк Динго-вана, о котором всему миру известно, что он крепкий, словно из металла и кипящей воды4. Мы должны хотя бы посмотреть, чего они на самом деле добиваются. С завтрашнего дня ловите поменьше убийц. Позвольте нескольким вернуться назад.
Глаза Фэн Чжияо сверкнули, и он с улыбкой спросил.
— Ванфэй хочет… чтобы они решили, будто оборона поместья Динго-вана постепенно слабеет? Поверят ли они в это?
Е Ли усмехнулась.
— Раз они упорно приходят волна за волной, зная, что не могут прорваться, то, если я дам им шанс, ты бы сам на их месте поверил или нет?
Чжан Цилань с тревогой произнес.
— Если эта весть распространится, боюсь, в особняке станет еще неспокойнее.
Улыбка Е Ли стала холодной, и она бесстрастно ответила.
— Я дам всему миру знать, что особняк Динго-вана не только крепкий, словно из металла и кипящей воды, но и настоящий ад на земле, откуда есть путь сюда, но нет пути обратно5!
Все были потрясены и долгое время молча смотрели на стоявшую перед ними нежную и прекрасную женщину в лазурном платье, не в силах вымолвить ни слова.
— Ванфэй, — в комнату вошел Цинь Фэн, выражение его лица было довольно странным.
Е Ли приподняла бровь и без удивления спросила.
— Ничего не удалось разузнать?
Цинь Фэн с легким раздражением ответил.
— Один покончил с собой, а остальные мелкие сошки, ничего не знают.
Е Ли покачала головой.
— Нет, тот, кто умер, не был главарем.
Цинь Фэн непонимающе взглянул на Е Ли, и та спокойно продолжила.
— Противник не может не знать, насколько суровы допросы в особняке Дин-вана. Если бы он действительно твердо решил умереть, то покончил бы с собой сразу после поимки. В плане опыта вам всё же далеко до Фэн Сана.
Фэн Чжияо с самодовольной улыбкой посмотрел на Цинь Фэна.
— Верно. По крайней мере, в руках этого гунцзы никогда не случится такого, чтобы пленник лишил себя жизни.
Сейчас Цинь Фэна не задевала провокация Фэн Чжияо. Нахмурив густые брови, он спросил.
— Ванфэй имеет в виду, что тот самоубийца лишь прикрывал настоящего предводителя?
Е Ли подперла подбородок рукой.
— Такая вероятность составляет, как минимум пятьдесят процентов. Конечно, возможно и то, что он действительно испугался ваших методов и, попав в руки неопытных новичков, сумел извернуться и покончить с собой. Однако… ваши методы вряд ли зашли так далеко, не так ли?
Цинь Фэн с некоторой досадой признал.
— Те мальчишки только учатся, не умеют соизмерять силу. Если они и правда забили его до смерти…
Е Ли опустила глаза и тихо произнесла.
— Времени у нас сейчас достаточно, попробуйте другой способ, действуйте не спеша.
— Другой?
— «Вынашивать сокола»6, — ответила Е Ли.
— «Вынашивать сокола»?
Е Ли вертела в руках белоснежную фарфоровую чашку и негромко поясняла.
— Пусть в камерах станет светло как днем. Не нужно больше применять пытки или побои. Пусть люди в темнице караулят их по очереди, сменяясь каждый час. Есть только одно условие, я не должна видеть, чтобы хоть кто-то из них заснул. И так, до тех пор, пока они не согласятся сказать правду.
Фэн Чжияо в недоумении спросил.
— Просто не давать спать? И, это поможет?
Е Ли улыбнулась.
— Фэн сань-гунцзы, возможно, ты пробовал не спать день или два, но пробовал ли ты не смыкать глаз четыре или пять дней? Этим методом можно усмирить даже самого гордого орла, что уж говорить о человеке.
Хотя Фэн Чжияо отнесся к словам Е Ли с сомнением, Цинь Фэн принял их без колебаний. Он немедленно развернулся и ушел отдавать распоряжения.
Фэн Чжияо обернулся к Е Ли.
— За эти дни у Ванфэй появились какие-нибудь мысли насчет этих убийц?
Е Ли повернулась, и стоявший рядом Чжо Цзин подал ей свиток. Она развернула его и заговорила.
— В эти дни в особняк лезут все кому не попадя. Те, кого наняли за деньги, те, кто пришел ради мести, и даже те, кто хочет грабить во время пожара7.
— Грабить во время пожара? У кого достанет смелости грабить особняк Дин-вана? — с сарказмом вставил Мо Хуа, который обычно помалкивал.
Фэн Чжияо усмехнулся.
— Никто не знает, действительно ли они грабят во время пожара, но за эти несколько дней в столице внезапно появилось столько преступников. Неужели те, кто охраняет окрестности, и столичный фуинь только и делают, что едят сухой рис8?
Управляющий Мо глухим голосом произнес.
— Особняк Динго-вана подвергается нападению за нападением. Даже если территория поместья огромна, а соседних усадеб немного, тот, кто во дворце, определенно не может об этом не знать. Однако, за столько дней из дворца не прислали никого даже с простым вопросом, словно вообще ничего не происходит.
Е Ли потерла переносицу и лучезарно улыбнулась.
— Тот, кто во дворце, вероятно, тоже хочет знать, какова истинная сила особняка Дин-вана. Фэн Сань, завтра распусти слух, что ванфэй была напугана чередой происшествий и теперь неважно себя чувствует.
— Напугана? — Фэн Чжияо со странным выражением лица уставился на улыбающуюся Е Ли.
За эти дни еще стоило разобраться, кто на самом деле был напугана, Дин-ванфэй или те несчастные убийцы. Е Ли бросила на него взгляд.
— Что? Мне нельзя испугаться? В конце концов, я всё же женщина, а Ванъе нет рядом. Что с того, если я испугалась убийц, которые каждый день ломятся в мои двери?
Фэн Чжияо потер переносицу и почтительно ответил.
— Вовсе нет. Ванфэй чрезмерно напугана, ее яшмовое тело пребывает в нездоровье9.
Е Ли хмыкнула.
— Вот и славно, пусть они эти несколько дней порадуются. Я напугана и никого не принимаю, на этом всё.
Управляющий Мо немного помедлил и спросил.
— А, если последует вызов из дворца…
Е Ли улыбнулась.
— Болезнь тяжела, ехать во дворец не могу. Можете принимать императорских лекарей и подарки, которые пришлют. Но, на всё остальное отвечайте отказом.
— Старый раб понял, — кивнул управляющий Мо.
Отпустив всех, Е Ли в одиночестве вышла из кабинета и направилась к спальне. Подняв голову, она взглянула на почти полную луну и с некоторой тревогой вздохнула. Обернувшись к темноте, она спросила.
— Зачем ты идешь за мной?
Из темноты донесся несколько деревянный голос Мо Хуа.
— Ванъе велел оберегать безопасность Ванфэй.
Е Ли лишь слегка улыбнулась и, не обращая на него внимания, вернулась в комнату. Когда она скрылась, Мо Хуа вышел из тени на лунный свет. В глубине его глаз читались явное раздражение и досада. Неужели, в способности скрываться, он уступает даже ванфэй?
______________________________________
- Циньван (秦王) — это княжеский титул, наряд циньвана — это официальное облачение вана высшего ранга. Обычно оно включает:
Тёмно-синий или чёрный халат (в зависимости от эпохи и случая),
Вышивку с драконами (обычно с 4 или 5 когтями — это знак императорского рода),
Пояс с нефритовыми вставками,
Головной убор (шапка или корона) соответствующего ранга. ↩︎ - Небеса за небесами, и люди за людьми (天外有天，人外有人, tiān wài yǒu tiān, rén wài yǒu rén) — всегда найдется кто-то более одаренный или искусный, не стоит быть самонадеянным. ↩︎
- Задние волны Янцзы подталкивают передние (长江后浪推前浪, cháng jiāng hòu làng tuī qián làng) — новое поколение неизбежно сменяет старое, превосходя его. ↩︎
- Крепкий, словно из металла и кипящей воды (固若金汤, gù ruò jīn tāng) — идиома означающий неприступную крепость. ↩︎
- Есть путь сюда, но нет пути обратно (有来无回, yǒu lái wú huí) — устойчивое выражение, означающее, что живым из этого места никто не выйдет. ↩︎
- Вынашивать сокола (熬鹰, áo yīng) — метод обучения охотничьих птиц, при котором им не дают спать, чтобы сломить их волю. ↩︎
- Грабить во время пожара (趁火打劫, chèn huǒ dǎ jié) — идиома означающий попытку извлечь выгоду из чужой беды. ↩︎
- Едят сухой рис (吃了干饭, chīle gānfàn) — идиома, означающая бесполезного человека, который зря ест свой хлеб. ↩︎
- Яшмовое тело пребывает в нездоровье (玉体违和, yù tǐ wéi hé) — вежливое выражение для обозначения болезни особы высокого ранга. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
