Вести с границы приходили день за днем, и атмосфера при императорском дворе становилась всё более гнетущей. Армия Силин за полмесяца захватила три города и вплотную подошла к Синьяну. Девятого числа девятого месяца пришло известие, что стотысячное войско под командованием Лэн Цинцана и шицзы Нань-хоу, поспешившее на выручку, попало в засаду пятидесятитысячного войска под личным предводительством Чжэньнань-хоу. Понеся тяжелые потери, остатки отрядов отступили к Синьяну. Десятого числа девятого месяца Синьян был окружен. В то же время армия Силин разделилась на три колонны, наступая на север, юг и центр, со всех застав на границе летели срочные просьбы о помощи. Однако, Динго-ванъе, на протяжении столетия оберегавший Великое Чу, всё еще нигде не появлялся. У ворот особняка Динго-вана ежедневно толпились люди.
— Ванфэй.
В кабинете Е Ли подняла голову и, взглянув на вошедшего управляющего Мо, спросила:
— Кто еще просит о встрече?
Управляющий Мо глухим голосом ответил.
— Хуа-гогун и Нань-хоу просят аудиенции. Шицзы Нань-хоу пропал без вести в пылу сражения.
— Пропал без вести? Как же так… — Е Ли нахмурилась.
Она в общих чертах понимала, зачем пришли Хуа-гогун и Нань-хоу, но это действительно ставило ее в затруднительное положение. Слегка вздохнув, она произнесла.
— Пригласи Лао-гогуна и Нань-хоу войти.
Вскоре Хуа-гогун и Нань-хоу показались в дверях. Е Ли лично встала им навстречу и, остановив их, когда те собрались поклониться, сказала.
— Здесь нет посторонних, поэтому обойдемся без лишних церемоний. Лао-гогун, Хоу-е, прошу, присаживайтесь.
Они поблагодарили и сели. Когда служанка подала чай, Е Ли спросила.
— Лао-гогун и Нань-хоу прибыли вдвоем, неужели из-за дел на границе?
Лицо Нань-хоу выглядело изнуренным. Он тяжело вздохнул.
— Мы и вправду потревожили Ванфэй.
Е Ли покачала головой.
— Шицзы для Бэньванфэй не чужой человек, поэтому Хоу-е не стоит так волноваться. Я немедленно велю людям искать Шицзы на границе.
Нань-хоу горестно вздохнул.
— Мой никчемный сын исполняет долг перед государством, и его жизнь или смерть во власти небес. Только… Ванфэй, новости с границы наверняка доходят до особняка Дин-вана быстрее, чем до нас. Если так пойдет и дальше, боюсь, не успеет Дин-ван вернуться, как многотысячная армия на границе будет полностью уничтожена!
Е Ли тоже тихо вздохнула.
— Чжэньнань-ван Силина копил силы больше десяти лет. Разве его нынешнее возвращение может быть простым? Но хотя особняк Дин-вана уже давно отправил весть в Бэйжун, от Ванъе до сих пор нет никаких известий. Я тоже… ничего не могу поделать…
Хуа-гогун тяжело вздохнул.
— Всего лишь сопровождение невесты, как Император мог отправить туда Дин-вана? Как назло, сейчас в столице нет военачальников, способных вести войну, Цзянцзюнь Мужун далеко в Юнчжоу, а Цзянцзюнь Цзинго охраняет границы Бэйжуна. Я… — с глубоким вздохом Хуа-гогун резко встал, собираясь уходить. — Я сейчас же отправлюсь во дворец на аудиенцию к Императору. Пусть это войско в поход поведу я, старик, которому всё равно скоро помирать!
Е Ли и Нань-хоу поспешили удержать его. Нань-хоу с горькой усмешкой сказал.
— Лао-гогун, даже если и нужно вести войну, это должны делать мы. Как мы можем позволить вам, в ваши-то годы, снова брать на себя такие заботы?
Глядя на этих двоих стариков, чей общий возраст перевалил за сто двадцать лет, Е Ли невольно улыбнулась в душе. Она понимала цель их визита, но не могла их винить. Потому что они отличались от Мо Цзинци, Чэнсяна Лю или Муян-хоу. Они искренне переживали за Великое Чу и безопасность воинов и народа на границе. Поскольку она сама когда-то была военным, только из-за этого она не могла таить на них обиду.
Хуа-гогун обернулся и, встретившись с чистым и спокойным взглядом Е Ли, в котором, казалось, всё было ясно, словно при свете свечи1, замер, а затем снова сел. Он с некоторым чувством вины произнес.
— Ванфэй, не вините этого старика за то, что он пришел беспокоить вас в такое неподходящее время, просто…
Е Ли покачала головой.
— Лао-гогун, вы преувеличиваете, Е Ли всё понимает.
Хуа-гогун продолжил.
— Сейчас Сюяо нет, и тебе, женщине, непросто в одиночку поддерживать такой огромный особняк Динго-вана, разве я, старик, этого не знаю? Просто ситуация на границе критическая, боюсь, мы не дождемся возвращения Дин-вана. Я слышал о способностях Ванфэй и прошу приложить усилия ради жизней народа Великого Чу и воинов на границе. То, что я только что сказал о походе, не пустые слова. Я прекрасно понимаю ваши опасения. Если Ванфэй доверяет мне, я лично поведу армию и смогу продержаться хотя бы до возвращения Дин-вана. Как бы Император ни спешил, он не станет в последний момент лишать меня военного командования. А, когда Дин-ван вернется и сразу отправится на границу, чтобы снова возглавить великую армию, всё окончательно уляжется. Что скажете, Ванфэй?
Е Ли горько усмехнулась.
— Лао-гогун так уверен, что Е Ли может командовать армией Мо?
Хуа-гогун вскинул седые брови и, покосившись на Е Ли, спросил.
— Так можете вы или нет? Если Ванфэй скажет «нет», я, старик, тут же встану и уйду.
Е Ли промолчала некоторое время, а затем подняла голову.
— Я не могу передать военную власть Лао-гогуну не потому, что не доверяю вам, Гогун, а потому, что даже если я отдам вам воинскую верительную бирку, боюсь, управлять войсками будет непросто.
В глазах Хуа-гогуна и Нань-хоу промелькнуло разочарование, но тут они услышали спокойный голос Е Ли.
— Е Ли сама отправится на границу. Только Лао-гогун уже в преклонных годах, боюсь, вы не вынесете долгого пути…
Нань-хоу обрадовался.
— Если Ванфэй доверяет мне, я немедленно попрошу у Императора дозволения выступить в поход. Нет, я могу занять должность фуцзяня, оставив место главномандующего до возвращения Дин-вана!
Хуа-гогун с некоторым удивлением разглядывал Е Ли, и в его глазах читалось восхищение. Он кивнул.
— Хорошо, у Сюяо и впрямь есть вкус. На этот раз придется потрудиться Ванфэй.
Е Ли покачала головой и улыбнулась.
— Лао-гогун, не радуйтесь слишком рано. Как бы хорошо мы ни предполагали, Император может и не согласиться.
Хуа-гогун твердо ответил.
— Если Император действительно правитель государства, он, само собой, согласится.
Услышав это, Нань-хоу вздрогнул и, взглянув за дверь, прошептал.
— Лао-гогун, такие слова говорить нельзя.
Лао-Гогун фыркнул и замолчал.
Проводив Хуа-гогуна и Нань-хоу, Е Ли только вернулась в кабинет, как увидела Фэн Чжияо, который стоял у книжной полки, склонив голову над книгой. Услышав ее шаги, он обернулся и с некоторой тревогой спросил.
— Ванфэй и впрямь пообещала Лао-гогуну и Нань-хоу отправиться на границу?
— Ты слышал? — Е Ли слегка улыбнулась и, вернувшись за письменный стол, села. — Силин наступает стремительно, и армия Мо никак не сможет остаться в стороне, даже если Ванъе нет. Сейчас я удерживаю военную власть и не отдаю ее, возможно, люди еще могут это понять, но если война обострится, никакие оправдания не помогут. Люди увидят лишь то, как Великое Чу терзают иноземцы, а армия Мо не обращает на это внимания. К тому же, раз уж, рано или поздно, придется отправить войска, то чем раньше мы вступим на поле боя, тем быстрее возьмем ситуацию под контроль. Более того… я согласилась, но тот, кто во дворец, не обязательно даст согласие.
Фэн Чжияо холодно усмехнулся.
— Если он не согласится, значит то, о чем люди будут толковать в будущем, уже не будет нашей заботой.
Е Ли кивнула.
— Прошло уже столько времени. Если у Ванъе всё идет гладко, то к тому моменту, как наша армия прибудет к границе, он уже должен будет вернуться.
При упоминании Мо Сюяо Фэн Чжияо невольно нахмурился.
— Прошло столько дней, почему от Ванъе до сих пор нет вестей?
— Возможно, кто-то не хочет его возвращения. То, что вестей совсем нет, по крайней мере доказывает, что сейчас с ним всё в порядке. Иди готовься, а заодно передай управляющему Мо, если придет боковая супруга Шицзы из особняка Нань-хоу, пусть попросит ее вернуться.
— Слушаюсь. — Фэн Чжияо кивнул, помедлил мгновение и добавил. — Ванфэй, в этот раз пусть Фэн Сань сопровождает вас на границу.
Е Ли нахмурилась.
— Пока меня и Ванъе не будет в столице, в особняке Дин-вана хоть и не случится ничего серьезного, всё же нужен кто-то, кто будет управлять делами.
Фэн Чжияо возразил.
— Шу Мо будет достаточно. Особняк Дин-вана хоть и охраняется строго, но для армии Мо это не играет большой роли. К тому же управляющий Мо занимается делами поместья уже десятки лет, он справится куда лучше меня, дилетанта.
Е Ли на мгновение задумалась и ответила.
— Я поняла, иди. Я еще подумаю. Раз уж ты собираешься выступать в поход вместе со мной, сходи и попрощайся с кем следует…
Фэн Чжияо замер, и на его лице промелькнула горькая улыбка.
— У такого бродяги, как я, нет никого, с кем стоило бы прощаться…
Е Ли с улыбкой посмотрела на него.
— Нет смысла обманывать самого себя. Не жалей об этом потом, когда станет слишком поздно.
Фэн Чжияо на мгновение растерянно замер, а через секунду, придя в себя, удрученный вышел прочь.
Предложение Хуа-гогуна и Нань-хоу Мо Цзинци, как и следовало ожидать, решительно отверг на утреннем приеме, даже не дослушав до конца. Е Ли это не заботило, однако сразу после окончания приема в особняк Дин-вана нагрянули вместе Сюй Хунъянь и Сюй Цинцзе. Сюй Хунъянь говорил немного, хотя он и не занимал важных постов, он видел ситуацию куда яснее, чем те, кто находился в самой гуще событий. Он лишь дал несколько наставлений и, вздохнув, ушел. Сюй Цинцзе, по своему обыкновению, был молчалив и лишь перед уходом произнес.
— Если ты твердо намерена ехать, я завтра подам прошение Императору, чтобы отправиться на границу вместе с тобой.
Е Ли ответила со слабой улыбкой.
— Эр-гэ вот-вот должен жениться. Если из-за Ли-эр свадьба затянется, разве Цинь-фужэнь и Эр-цзюму потом не станут на меня сердиться? В доме Дин-вана много шивэй, Эр-гэ может быть спокоен.
Сюй Цинцзе нахмурился.
— Мы поедем вместе, так цзюцзю, де и вайцзуфу будет спокойнее.
Договорив, он, не слушая возражений Е Ли, развернулся и, взмахнув рукавами, ушел.
Дурные вести с границы приходили одна за другой. Хотя жители столицы не видели ветра с запахом крови и кровавого дождя2 своими глазами, падение городов один за другим и цифры потерь приводили людей в трепет. В столице все чаще звучали призывы к дому Динго-вана направить войска. Люди давно привыкли, что в любые времена их безопасность оберегает черная армия, но на этот раз с начала войны прошел почти месяц, а от дома Динго-вана и армии Мо не было никаких вестей. Это заставило многих простолюдинов и даже высокопоставленных чиновников почувствовать смутную тревогу. Вся столица была охвачена волнением и беспокойством.
Когда, из неизвестных источников, распространился слух о том, что Дин-ван находится далеко в Бэйжуне, а предложение Динго-ванфэй выступить в поход вместо мужа было отвергнуто императором, при дворе воцарилось молчание, но среди простого народа начались пересуды. Люди открыто выражали недовольство решением императора, и у Мо Цзинци в это время не хватило решимости подавить слухи. В результате прошения от жителей столицы и других регионов посыпались градом, едва не затопив большую часть императорского кабинета. Через три дня Мо Цзинци, с мрачным лицом, наконец огласил на утреннем приеме указ, назначить Нань-хоу фуцзяном, а Динго-ванфэй отправиться на границу в качестве военного инспектора, чтобы отразить вторжение Силина. Получив указ, Е Ли мысленно усмехнулась и вернулась в свои покои, чтобы начать сборы.
Известие о скором выступлении армии Мо привело всю столицу в восторг, будто стоило армии Мо только появиться, как войска Силина уподобятся опавшим цветам, уносимым течением воды3, и их поражение будет подобно обвалу горы4. Видя это, Е Ли невольно вздохнула, Мо Сюяо был прав, мощь рода Дин-вана на протяжении стольких лет привела к тому, что в Великом Чу почти не осталось настоящих прославленных полководцев. Стоило дому Дин-вана оказаться не у дел, как положение Великого Чу стало внушать серьезные опасения.
___________________________________
- Ясно, словно при свете свечи (洞若明烛, dòng ruò míng zhú) — глубокое понимание сути вещей, исключительная проницательность. ↩︎
- Ветер с запахом крови и кровавый дождь (腥风血雨, xīng fēng xuè yǔ) — образное описание жестоких сражений или резни. ↩︎
- Опавшие цветы и текущая вода (落花流水, luò huā liú shuǐ) — об окончательном разгроме или плачевном состоянии врага. ↩︎
- Поражение армии подобно обвалу горы (兵败如山倒, bīng bài rú shān dǎo) — о стремительном и сокрушительном разгроме войск. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
