Хань Минси сидел в углу, молча наблюдая за женщиной, которая непринужденно расположилась в центре и внимательно выслушивала мнения военачальников. В таком, сугубо военном, совете он, разумеется, не мог вставить ни слова. Ему оставалось лишь сидеть в тишине и смотреть, как на прелестном лице Е Ли играет безмятежная и спокойная улыбка, пока она время от времени высказывала собственные соображения и замечания. Хань Минси не заметил, как его мысли унеслись в далекое прошлое, когда она пришла к нему. Тогда перед ним был изящный юноша в мужском платье, и сейчас этот образ наложился на облик женщины, что уверенно вела за собой сотни тысяч воинов. В сердце Хань Минси внезапно возникла неизъяснимая горечь. Если бы тогда… Стоило этой мысли лишь зародиться, как он с горькой усмешкой покачал головой, прогоняя нелепые фантазии. Даже если бы они встретились раньше, Цзюньвэй всё равно не выбрал бы его…
— Минси?
Хань Минси пришел в себя и, моргнув, обнаружил, что в кабинете, где еще недавно было шумно, воцарилась тишина. Окончившие совет военачальники уже разошлись, и лишь в боковом зале неподалеку Чжо Цзин и Вэй Линь все еще приводили в порядок свитки с документами. Е Ли с улыбкой изучала его взглядом.
— О чем ты задумался? — спросила она. — Редко увидишь тебя таким рассеянным.
Хань Минси беззаботно улыбнулся и, окинув ее взглядом с головы до ног, произнес.
— Скоро начнется битва. Сейчас ты не в том положении, что прежде. С тобой точно все будет в порядке?
Е Ли вздрогнула и неосознанно коснулась своего еще плоского живота.
— Это Фэн сань-гунцзы тебе сказал? — с легкой улыбкой спросила она.
Хань Минси кивнул.
— Мне нельзя было об этом знать?
Е Ли покачала головой.
— Это не такая уж тайна, просто сейчас, когда армии сошлись в бою, будет нехорошо, если подобные слухи поползут в народе. Тебе не стоит беспокоиться, я чувствую себя прекрасно. К тому же теперь мне нет нужды лично бросаться в гущу сражения.
Хань Минси взглянул на нее и хмыкнул.
— Если бы ты сейчас вздумала броситься в атаку, то напугала бы Фэн Саня до смерти.
Мо Сюяо оставил Фэн Чжияо не только для того, чтобы тот помогал Е Ли вести войну. Что еще важнее, Фэн Чжияо был тем, кому Мо Сюяо доверял больше всего, и главной причиной, по которой его оставили, была забота о безопасности ванфэй. Е Ли кротко улыбнулась и тихо вздохнула.
— Надеюсь, эта война скоро закончится.
— Я ничем не могу помочь тебе в бою, — сказал Хань Минси, — но если потребуется что-то иное, только скажи.
Е Ли посмотрела на него с улыбкой.
— А ведь, мне действительно нужна твоя помощь.
Договорив, она достала из потайного ящика книжного шкафа за своей спиной свиток и протянула его Хань Минси.
— Тебя и Лэн Хаоюя не было на месте, поэтому мне пришлось отложить этот план. Но, раз уж ты здесь, это как раз вовремя. Возьми, ознакомься.
Хань Минси принял запечатанный свиток, развернул его и, просмотрев, поднял голову. Голос его звучал серьезно.
— Стоит ли оно того, делать так много ради Мо Сюяо?
— Я, Дин-ванфэй, — спокойно улыбнулась Е Ли. — Один процветает — все процветают, один терпит убыток — все терпят убыток1. Разве можно сказать, что я делаю это только ради него?
Выражение лица Хань Минси несколько раз изменилось, и лишь спустя долгое время он вздохнул.
— Я понял. Я исполню это дело в лучшем виде. Для семьи Хань в этом тоже есть выгода, не так ли?
— Благодарю за труды, — мягко ответила Е Ли.
— Я думал, мы друзья.
Е Ли улыбнулась.
— Верно. Разумеется, мы друзья.
В начале десятого месяца Чжэньнань-ван лично повел двухсоттысячную армию на Хунчжоу, и армия семьи Мо также выступила всеми силами, чтобы дать отпор. С момента начала войны на Северо-Западе прошло уже почти три месяца, но лишь теперь наступило время для настоящей схватки не на жизнь, а на смерть. Солдаты Силина поняли, что воины Великого Чу вовсе не так слабы и бесполезны, как им казалось прежде, а защищавшая Великое Чу на протяжении сотни лет армия семьи Мо по-прежнему оставалась острым мечом, жаждущим крови. Изначально численность обеих армий различалась не слишком сильно, однако, в отличие от армии Силина, сосредоточившей удар в одном месте, армии семьи Мо приходилось держать оборону на всем Северо-Западе. Поэтому численное превосходство оставалось на стороне Силина. Армия Силина продвигалась вперед медленно, но неуклонно, постепенно приближаясь к городу Хунчжоу.
Прежде мирный и спокойный Хунчжоу, казалось, тоже затрепетал перед лицом надвигающейся бури. Многие богатые купцы и простые люди, забирая с собой семьи, один за другим покидали город и уходили за заставу. В городе больше не слышалось прежнего шума и веселья, все вокруг было пропитано суровостью и унынием, предвещавшими великую битву. На городской стене Е Ли сидела, прислонившись к зубцам. Теплое солнце ранней зимы падало на ее бледно-бирюзовый плащ, даря такое уютное тепло, что клонило в сон. Перед Е Ли стояла шахматная доска, она держала в руке черную фигуру, медленно обдумывая ход. Солдаты, охранявшие стену, смотрели на нее издалека, и в их сердцах воцарялись тишина и спокойствие.
Хань Минъюэ поднялся на стену и долго молча смотрел на женщину, застывшую в раздумьях у края стены. Е Ли подняла голову и с улыбкой взглянула на него.
— У Минъюэ-гунцзы есть дело ко мне?
Хань Минъюэ молча подошел и сел напротив нее. Долгое время он пристально разглядывал шахматную доску и наконец спросил.
— Какие у тебя планы?
Е Ли вскинула глаза, в которых читалось непонимание.
— О каких планах ты говоришь?
Хань Минъюэ нахмурился.
— Двухсоттысячное войско Чжэньнань-вана подступает к Хунчжоу, не говори мне, что ты об этом не знаешь!
Глядя на, непривычно рассерженного и утратившего самообладание, Хань Минъюэ, Е Ли улыбнулась.
— Минъюэ-гунцзы может не волноваться. Даже если Хунчжоу падет, прежде я велю отправить тебя и сяоцзе Су отсюда.
Хань Минъюэ в упор посмотрел на нее и произнес низким голосом.
— Значит, ты уже допускаешь, что Хунчжоу будет взят?
Е Ли покачала головой.
— Нет, Хунчжоу не падет. Хунчжоу, это последний рубеж Великого Чу на Северо-Западе. За ним лежат бескрайние, как ровное поле, Срединные равнины… А еще, там сражаются сотни тысяч воинов армии семьи Мо. Даже если все двести тысяч воинов армии семьи Мо на Северо-Западе погибнут в бою, Хунчжоу не попадет в руки Силина.
Если Хунчжоу будет потерян, это означало бы, что они подставили спины сотен тысяч воинов армии семьи Мо, находящихся за заставой, под удар силинцев, и тогда последствия были бы невообразимыми. Хань Минъюэ изогнул брови и с сомнением посмотрел на сидящую перед ним спокойную женщину. Хотя он не слишком разбирался в военном деле и расстановке сил, но, будучи мастером в анализе разведданных, все же мог кое-что понять.
— Если ты не хочешь падения Хунчжоу, почему позволяешь армии Силина беспрепятственно продвигаться вперед? Армия семьи Мо хоть и изматывает силы врага, но не сражается по-настоящему насмерть. Можешь не таиться от меня, хотя Павильон Тяньи прежде не участвовал в войнах между государствами, это не значит, что мы их не изучали.
Армия семьи Мо могла внушать трепет другим странам не только благодаря гениальности нескольких поколений Дин-ванов. Гораздо важнее было то, что воины этой армии не ведали страха перед смертью и всегда рвались вперед. В истории сохранилось множество свидетельств их подвигов. Чтобы удержать незначительный городок, они могли погибнуть все до единого, но не отступить ни на шаг. Чтобы захватить заставу, они могли атаковать день и ночь, даже если горы трупов под стенами вырастали выше самих стен, их решимость не дрогнула бы ни на миг. И нынешняя армия семьи Мо в глазах посторонних, возможно, выглядела достаточно доблестной, но это определенно был еще не предел их истинных возможностей.
Е Ли небрежно отбросила шахматную фигуру и, подперев щеку рукой, с полуулыбкой посмотрела на стоящего перед ней элегантного мужчину.
— Неужели Минъюэ-гунцзы беспокоится об армии семьи Мо?
Хань Минъюэ запнулся на мгновение, а затем холодно ответил.
— Минси, мой родной диди. Я должен знать, есть ли у него шанс выжить, если он следует за домом Дин-вана.
Хлопнув в ладоши, Е Ли поднялась и легко улыбнулась.
— Минъюэ-гунцзы не стоит беспокоиться по этому поводу. У меня все под контролем.
Хань Минъюэ ледяным тоном произнес.
— Что-то незаметно. Армия Мо-цзяцзюнь явно способна остановить войско Силина еще на подступах к Хунчжоу…
— Нет, — Е Ли покачала головой и серьезно посмотрела на него. — Сейчас армия семьи Мо действительно способна временно сдержать эти двести тысяч силинских воинов. Но… именно, что временно. Тебе, Минъюэ-гунцзы, должно быть известно, что общее число войск Силина, вторгшихся в Великое Чу, составляет лишь около пятисот тысяч. Однако, военная мощь самого Силина превышает полтора миллиона человек. Силинцы от природы храбры и воинственны, если они объявят всеобщий призыв, то без долгого обучения смогут в кратчайшие сроки собрать еще как минимум миллион солдат. И тогда… даже если один воин армии семьи Мо будет стоить десяти, им не сдержать такое полчище. К тому же силинцы отнюдь не слабы, за эти дни боев мы теряем двух своих людей в обмен на троих вражеских.
Хань Минъюэ нахмурился.
— Раз уж так, то впускать их в Хунчжоу, не значит ли привести волка в дом2?
Улыбка на губах Е Ли была едва заметной и чистой, подобно инею на ветвях зимним утром.
— Сейчас Чжэньнань-ван не станет в спешном порядке перебрасывать подкрепления на Северо-Запад.
Хань Минъюэ удивленно приподнял бровь.
— Теперь весь мир знает, что главнокомандующий армии Мо-цзяцзюнь на Северо-Западе, это я, женщина, которой нет и восемнадцати лет. Если Чжэньнань-ван решит перебросить дополнительные войска из Силина себе в помощь, даже если он победит, его слава, завоеванная за всю жизнь, будет, можно сказать, полностью уничтожена.
Бог войны Силина, сражавшийся на поле брани десятилетиями, и женщина, которой нет и двадцати лет, ни разу не ступавшая на поле боя. Численность двух армий примерно равна, если Чжэньнань-ван потребует подкрепления, это будет равносильно признанию перед всем миром, он, Лэй Чжэньтин, уступает не только Мо Люфану, но даже невестке Мо Люфана. С этого момента само имя Чжэньнань-вана рискует стать посмешищем.
— Ты планируешь…
Улыбка на лице Е Ли постепенно растаяла. Повернув голову, она устремила взор на далекую пустошь и бесстрастно произнесла.
— Я хочу, чтобы вся эта двухсоттысячная армия Силина осталась на Северо-Западе!
Сердце Хань Минъюэ содрогнулось. Он отчетливо уловил в словах Е Ли ничем не прикрытую жажду убийства и запах крови.
— Ты хочешь, чтобы вся двухсоттысячная армия Силин осталась на Северо-Западе? Ты… как ты смеешь даже думать о таком… — впервые в жизни Хань Минъюэ отчетливо почувствовал, как дрожит его собственный голос.
Замыслить полное уничтожение целой двухсоттысячной армии Силина, как подобные речи могут исходить от женщины, никогда не видевшей войны? Нет… быть может, именно потому, что она не бывала на поле боя, она и способна на столь безумные слова. Е Ли, опершись о городскую стену, посмотрела на него и с улыбкой спросила.
— Почему бы и нет? Все эти дни армия Силина ведет непрерывные бои, тех, кто сможет добраться до города Хунчжоу, наберется от силы сто тысяч. Этот город станет местом их последнего погребения.
Хань Минъюэ невольно затрепетал, но в груди его пробудилось жгучее чувство. Пристально глядя на Е Ли, Хань Минъюэ произнес.
— Теперь я, наконец, понимаю, почему Сюяо обратил на тебя внимание.
Е Ли приподняла брови, с улыбкой глядя на него. Хань Минъюэ с некоторой тоской в голосе продолжил.
— Еще помню, в те годы, когда Сюяо впервые отправился на войну, ему было, кажется, всего тринадцать или четырнадцать лет. Он говорил, что если дать ему три-четыре года, он непременно сокрушит Наньчжао, даровав южным рубежам Великого Чу покой на целое столетие… Жаль только…
Услышав его слова, Е Ли, пребывая, казалось, в добром расположении духа, рассмеялась.
— Вот потому-то я и есть Дин-ванфэй… Что же до Чжэньнань-вана… он скрывался так долго, что эта Ванфэй уже и сама с нетерпением ждет этого сражения.
________________________________
- Один процветает — все процветают, один терпит убыток — все терпят убыток (一荣俱荣，一损俱损, yī róng jù róng, yī sǔn jù sǔn) — идиома, означающая неразрывную связь интересов, когда успех или неудача одного члена группы отражается на всех остальных. ↩︎
- Привести волка в дом (引狼入室, yǐ láng rù shì) — идиома, означающая «самому навлечь на себя беду», впустив врага в свои владения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
