У главных ворот поместья семьи Е два красивых юноши сошли с повозки. Идущий впереди юноша бросил взгляд на ожидавшего их управляющего, и в его глазах промелькнуло недовольство. Он цыкнул и, обернувшись к тем, кто остался в повозке, с улыбкой произнес.
— Похоже, авторитета да-гэ все еще недостаточно, раз нас никто не вышел встречать.
Сошедший вслед за ним юноша, который был старше года на два, покосился на него и сказал.
— Разве да-гэ велел тебе ехать с нами, чтобы ты выставлял напоказ важность?
Юноша с безразличным видом скорчил брату гримасу.
— Кому это нужно! Сяо-е1 приехал повидать Ли-цзецзе.
— Сюй Цинъянь, соблюдай приличия, — донесся из повозки спокойный голос.
Сюй Цинъянь подмигнул гэгэ и тихо пожаловался.
— Эр-гэ еще строже, чем да-гэ.
Сюй Цинбай закатил глаза, раз знаешь, что он строгий, зачем вечно нарываешься?
Стоящий в стороне управляющий поместья семьи Е в замешательстве смотрел на гунцзы семьи Сюй, которые увлеченно переговаривались между собой. Эти двое явно пропустили мимо ушей его приглашение войти и не собирались переступать порог, не говоря уже о тех, кто все еще сидел внутри и кого он даже не видел. Пока он колебался, стоит ли снова просить их войти, из ворот послышался слегка взволнованный голос Е Ли.
— Это четвертый двоюродный брат и пятый диди?
Сюй Цинбай обернулся к быстро выходящей навстречу девушке в лазурном платье. В его взгляде, поначалу чуть чуждом, при приближении Е Ли проступила теплая улыбка.
— Ли-эр, это твой четвертый гэгэ. Помнишь меня?
Е Ли слегка кивнула. Сюй Цинбай был самым близким ей по возрасту среди пятерых сыновей семьи Сюй, он был старше всего на год. Поэтому в детстве они дружили крепче всего, когда она гостила в семье Сюй, они вместе учились и играли.
— Сы-гэ…
— Хе-хе, Ли эр-цзецзе, а я, Цинъянь, — Сюй Цинъянь, не желая отставать, тут же подошел ближе.
Е Ли посмотрела на стоящего перед ней статного юношу и, поджав губы, улыбнулась.
— Пятый диди вырос, ты так похож на да-цзюму. Когда вы уезжали из столицы, ты был еще совсем крохой.
Сюй Цинъянь тут же помрачнел.
— Ли-цзецзе меня обижает.
— А где да-гэ, эр-гэ и двоюродный… третий гэгэ?
Занавеска повозки резко откинулась, и Сюй Цинфэн спрыгнул на землю, смеясь.
— К счастью, Ли-эр еще помнит своего третьего гэгэ, иначе третьему гэгэ пришлось бы пить уксус2.
Следом из повозки вышли двое молодых людей, старший гунцзы семьи Сюй, Сюй Цинчэнь, которого называли первым юным чжуанюанем Поднебесной, и второй гунцзы семьи Сюй, Сюй Цинцзе.
— Ли-эр, — Сюй Цинчэнь в белых одеждах одарил Е Ли мягкой улыбкой.
В отличие от изящного и одухотворенного Сюй Цинчэня, девятнадцатилетний Сюй Цинцзе выглядел более строгим и серьезным. Он казался холодным и отстраненным, но Е Ли чувствовала, что его взгляд, устремленный на нее, полон тепла.
— Да-гэ, эр-гэ, — тихо позвала Е Ли.
Сама не зная почему, она почувствовала, как в глазах закололо. Странное чувство растерянности охватило Е Ли, которая всегда считала, что умеет владеть собой. Хотя в поместье семьи Е было много сестер, Е Ли всегда чувствовала себя одинокой. Но внезапное появление стольких братьев заставило ее ощутить себя так, словно она вернулась в то время, когда мать была еще жива, а дяди и дедушка не покинули столицу. Это было похоже на возвращение в ту большую семью из прошлой жизни, где вечно шумели и спорили, но где всегда было тепло.
Сюй Цинчэнь поднял руку и поправил прядь волос у уха Е Ли, тихо вздохнув.
— Тяжело же пришлось Ли-эр все эти годы?
Е Ли затрясла головой, но в горле словно застрял комок, не давая вымолвить ни слова.
— Сань-цзе, так невежливо заставлять двоюродных братьев стоять у порога. Лучше пригласи их войти, — Е Ин плавной походкой вышла вперед и нежно обратилась к Е Ли. Затем она изящно поклонилась Сюй Цинчэню. — Ин-эр приветствует двоюродного брата Цинчэня.
Стоящий в стороне Сюй Цинфэн потер нос и спрятался за спину своего эр-гэ. Он бывал в поместье семьи Е множество раз, но заносчивая Е Ин никогда не была с ним столь любезна.
Лицо Е Ин слегка изменилось, она выдавила улыбку. Е Ли быстро подавила волнение и улыбнулась Сюй Цинчэню.
— Ли-эр повела себя неподобающе. Да-гэ, давайте войдем. Отец и Лао-фужэнь ждут двоюродных гэгэ и пятого диди.
Сюй Цинчэнь кивнул. Стоящий рядом Сюй Цинцзе махнул рукой, и слуги семьи Сюй, ожидавшие в стороне, достали из задней повозки подарки и почтительно последовали за своими господами ко входу в поместье семьи Е.
Идя рядом с Сюй Цинчэнем и Сюй Цинцзе, Е Ли тихо спросила.
— Да-гэ, как поживают да-цзюцзю и цзюму?
Сюй Цинчэнь кивнул и улыбнулся.
— Мать осталась в Юньчжоу. Отец в порядке, только немного утомился с дороги. Отдохнет немного, и все наладится.
— Раз да-цзюцзю и гэгэ приехали, почему мне не сообщили? Ли-эр вышла бы встретить вас, — негромко посетовала Е Ли.
Шедший позади Сюй Цинфэн расхохотался.
— Тут уж не моя вина. Старший дядя заранее прислал письмо, запретив встречать его. Мой отец узнал о приезде лишь тогда, когда дядя и да-гэ уже устроились в столичном загородном поместье. Ну и устроил же он тогда разнос!
Е Ли знала характер да-цзюцзю, который не любил лишних церемоний и стеснений, поэтому, не придав этому значения, улыбнулась.
— Тогда я завтра же навещу да-цзюцзю. Как поживают момо Линь и момо Вэй?
— Все хорошо. момо Линь и момо Вэй были преданы твоей тёте больше всех. Их семьи пожелали последовать за тобой в особняк Динго-вана, поэтому дедушка распорядился, чтобы они тоже приехали, — сказал Сюй Цинцзе.
Е Ли кивнула, не став разбрасываться вежливыми словами. В душе она чувствовала еще большую вину перед дедушкой, она ни разу не смогла услужить ему, будучи рядом, а он, несмотря на преклонные годы, все еще беспокоился о ней.
Сюй Цинчэнь посмотрел на нее сверху вниз и, приобняв за плечи, слегка похлопал.
— Не думай слишком много. Дедушке будет радостно на душе, если у тебя все будет хорошо.
— Я знаю, — ответила Е Ли.
Е Линь и Е Шань смотрели, как статные мужчины, окружив Е Ли, уходят вдаль, а затем переглянулись, заметив мрачное лицо стоявшей рядом Е Ин. Е Линь, осторожно глядя на Е Ин, спросила.
— Сы-цзе… те господа… и есть двоюродные братья Сань-цзе?
Е Ин вскинула голову и злобно на нее посмотрела. Столь полное ненависти выражение лица, которого Е Линь прежде никогда не видела, заставило ее отступить на шаг и едва не столкнуться с Е Шань. Е Ин холодно усмехнулась и с презрением бросила.
— Можешь даже не надеяться. Семья Сюй, это не тот род, который посмотрит на тебя!
Сказав это, она, не заботясь о чувствах Е Линь, развернулась и пошла следом за остальными.
Е Линь остолбенела от этих слов, ее юное хорошенькое личико мгновенно залила краска. Поняв намек Е Ин, она испытала одновременно стыд и унижение. Е Шань посмотрела на нее и, покачав головой, произнесла.
— У нее плохое настроение, зачем ты лезешь к ней? Пойдем скорее, если вернемся поздно, Лао-фужэнь будет недовольна.
Е Линь не ожидала, что Е Шань, которая обычно держалась особняком, вдруг решит ее утешить. Увидев, что остальные почти скрылись из виду, она поспешила вслед за Е Шань.
Зал Жунлэтан.
— Младшие вместе с диди приветствуют Лао-фужэнь и… дядю, — Сюй Цинчэнь первым вышел вперед, чтобы выразить почтение Е лао-фужэнь и шаншу Е, после чего остальные тоже совершили полагающиеся церемонии.
Е лао-фужэнь смотрела на пятерых мужчин, стоявших в зале. Нечего было и говорить о том, насколько красив, благороден и изящен был давно прославившийся на весь мир Сюй Цинчэнь, даже тринадцатилетний Сюй Цинъянь обладал тонкими чертами лица и держался с достоинством. Как бы ей ни хотелось этого признавать, приходилось согласиться, в семье Сюй детей воспитывали лучше, чем в семье Е. В глазах лао-фужэнь, что-то промелькнуло, и она поспешно улыбнулась.
— Мы же одна семья, оставьте эти пустые формальности. Как поживает ваш отец?
Сюй Цинчэнь стоял прямо, сохраняя изящество и спокойствие. Он ответил.
— С отцом все в порядке, однако из-за долгой и утомительной дороги он не смог прийти навестить Лао-фужэнь. Прошу простить его.
Хотя все понимали, что это лишь слова вежливости, лао-фужэнь не могла сказать ничего лишнего. Она лишь улыбнулась.
— Путь был долгим, разумеется, ему нужно, как следует, отдохнуть. Жун гэ-эр, скорее иди сюда и поприветствуй гэгэ-бяо.
Е Жун стоял подле Ван-ши и сперва хотел было что-то сказать, но заметил, что отец сурово смотрит на него. Только тогда он несколько нехотя шагнул вперед и промолвил.
— Жун-эр приветствует двоюродных братьев.
Е Жун не был человеком расчетливым и даже видимость приличий3 соблюдал из рук вон плохо. Он не любил Е Ли и, само собой, не питал симпатии к двоюродным братьям Е Ли. Поэтому, пусть отец и лао-фужэнь прежде и предупреждали его, он все же не мог полностью скрыть выражение своего лица. Даже во время приветствия в его манерах сквозило небрежное пренебрежение. Лицо шаншу Е при виде этого снова помрачнело.
Сюй Цинъянь поджал губы и отвернулся, не проронив ни слова. В любом случае он был самым младшим, и черед говорить до него не дошел. Сюй Цинчэнь же, будто и не заметил выражения лица Е Жуна, его улыбка по-прежнему оставалась мягкой и учтивой, в ней даже прибавилось немного доброжелательности.
— Е-гунцзы, приветствую вас. До меня доходили слухи, что Е-гунцзы весьма одарен в изящной словесности. Цинъянь и Е-гунцзы ровесники, но мой диди чересчур озорной, так что на досуге вам не мешало бы почаще навещать друг друга.
В душе Сюй Цинъяня все кипело от раздражения: «Да кто захочет с ним знаться?» Но внешне он ни на миг не посмел перечить воле Сюй Цинчэня. Послушно явив дружелюбную улыбку, он произнес.
— Да-гэ говорит верно. Я, младший брат, непременно буду больше учиться у Е-гунцзы.
Сюй Цинчэнь остался доволен послушанием брата и велел поднести подарки, предназначенные для Е Жуна и всех членов семьи Е. Е Жун мгновенно проникся симпатией к Сюй Цинчэню. По сравнению с Сюй Цинфэном, который вечно цеплялся к его носу4 вдоль и поперек, изводил угрозами и всячески презирал, Сюй Цинчэнь, в словах которого не было и тени пренебрежения, казался просто воплощением очарования.
Сюй Цинъянь, вынужденный заводить дружбу, незаметно скользнул к Сюй Цинбаю и, скрытно ткнув его локтем, бросил недоумевающий взгляд: «Как Да-гэ может нравиться этот дурак?»
Сюй Цинбаю взгляд его показался честным и беспристрастным.
— Потому что он достаточно глуп и идиотичен.
Если бы он не был настолько идиотом, то как бы мог подумать, что старший в их семье и впрямь может питать симпатию к кому-то из семьи Е, кроме своей двоюродной сестры? Вероятность этого была даже ниже того, что Да-гэ не станет чинить препятствий Дин-вану.
_________________
- Сяо-е (小爷, xiǎo yé) — дерзкое самоназвание, буквально «маленький дедушка», подчеркивающее высокий статус говорящего. ↩︎
- есть уксус (吃醋, chī cù) — образное выражение, означающее «ревновать». ↩︎
- видимость приличий (表面文章, biǎomiàn wénzhāng) — букв. «статья для поверхности»; действия, совершаемые исключительно ради соблюдения внешних формальностей. ↩︎
- цеплялся к носу вдоль и поперек (横挑鼻子竖挑眼的, hèng tiāo bízi shù tiāo yǎn de) — образное выражение, означающее крайнюю придирчивость и стремление найти недостатки в каждой мелочи. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
