Чжу Юнь договорилась встретиться с Ли Сюнем у ворот университета в семь часов.
Она проснулась в пять и больше не смогла сомкнуть глаз. Чжу Юнь приняла душ, и, заметив, что времени ещё много, наложила маску для лица. Но и после этого у неё остался запас, так что она провела в раздумьях перед гардеробом больше часа.
Когда она выходила из дома, было уже поздновато, и к моменту её прибытия Ли Сюнь уже ждал на месте.
Дул холодный осенний ветер, в семь утра у университетских ворот всё ещё царила тишина. Ли Сюнь в тёмной куртке стоял посреди увядающего осеннего пейзажа и курил. Его возраст изменился, изменился и темперамент; он больше не был таким заносчивым и самодовольным, как прежде, но, по крайней мере, его стать сохранилась. Годы изнурения придали ему некую эстетику упадка.
Хотя характер у него оставался таким же скверным.
Чжу Юнь нажала на клаксон, и они встретились взглядами через лобовое стекло. Он потушил сигарету и сел на пассажирское сиденье.
— Вы сколько ждали? — спросила Чжу Юнь.
— Полдня, — ответил Ли Сюнь.
— …
Чжу Юнь посмотрела на часы: она опоздала всего на десять с небольшим минут.
Это был первый раз, когда они остались наедине после той ссоры. Пока они ехали, Чжу Юнь боковым зрением заметила, как Ли Сюнь несколько раз мельком взглянул на неё — вероятно, пытался понять, не осталось ли у неё обиды.
Чжу Юнь выглядела как обычно.
Это было новое умение, которое она приобрела за эти годы — «забывать».
Ничто в этом мире не устоит перед «забыванием». В те времена она овладела этой техникой самообмана, которая, тем не менее, была невероятно эффективной. Стоило лишь «забыть» о тех вещах, что пронзали сердце, — и о хороших, и о плохих, относясь ко всем одинаково, — как освобождалось место, чтобы двигаться дальше.
Ли Сюнь, видя, что с ней всё в порядке, закрыл глаза и решил вздремнуть.
Следуя адресу, который дал Старик Линь, Чжу Юнь свернула во двор жилого комплекса за университетом. Она думала, что им придётся долго искать нужный корпус, но, к её удивлению, Старик Линь ждал их прямо у въезда. Как только он появился в поле зрения, Чжу Юнь почувствовала, как тело Ли Сюня напряглось.
— Выходи первым, — сказала она ему.
Ли Сюнь нахмурился:
— Почему?
— Мне нужно припарковаться.
Старик Линь пошёл им навстречу ещё издалека. Чжу Юнь поспешно разблокировала двери и буквально вытолкнула Ли Сюня из машины. Старик Линь выглядел очень бодрым; ещё за пять метров он начал яростно тыкать в Ли Сюня пальцем. Он ещё не придумал, что сказать, поэтому, подойдя вплотную, просто отвесил ему тумак. Удар выглядел внушительным, но Ли Сюнь даже не шелохнулся.
— Ах ты, паршивец!
Ли Сюнь опустил голову, его голос слегка охрип:
— Учитель…
Как только он произнёс это слово, и у Чжу Юнь, и у Старика Линя покраснели глаза. В душе Чжу Юнь бушевал вихрь эмоций, она глубоко вздохнула, сдерживая слёзы, и с улыбкой сказала:
— Учитель, я пойду припаркуюсь.
Включив поворотник, Чжу Юнь поставила машину под деревом у обочины. Когда она заглушила мотор, два сухих листа упали на капот, но тут же были сметены порывом ветра.
Чжу Юнь достала салфетку, вытерла глаза и поправила макияж перед зеркалом, прежде чем выйти.
Увидев Чжу Юнь, Старик Линь просиял.
— Ох, как же вы выросли.
Чжу Юнь почтительно поздоровалась. Старик Линь, указывая на неё и Ли Сюня, произнёс:
— Раньше вы любили работать вместе, и теперь снова в одной компании. Это же настоящая судьба!
Чжу Юнь с улыбкой ответила:
— И не говорите, Учитель, просто удивительное совпадение.
Старик Линь повёл их к себе домой. В этом районе жили в основном преподаватели университетского городка. Хотя здесь не было таких современных удобств, как в новых кампусах, зато жильцы были людьми интеллигентными, во дворах царила чистота, мусор собирали строго по графику, и даже велосипеды стояли в идеальном порядке.
Старик Линь жил на четвёртом этаже в доме без лифта. Они поднимались, продолжая беседовать. Едва они достигли третьего этажа, дверь открылась, и их с радушной улыбкой встретила жена Старика Линя, Чжао Говэй.
— Ох, добро пожаловать! Вы, наверное, ещё не завтракали? Проходите скорее.
Чжао Говэй была профессором исторического факультета этого же университета, и лицо её светилось добротой.
— Ждали, считая звёзды и луну1.
Чжу Юнь смутилась:
— Ну что вы…
Чжао Говэй рассмеялась:
— Ваш Учитель Линь со среды, как позвонил вам, сам не свой, не мог найти север2. Если бы вы не пришли сегодня, мне пришлось бы везти его в больницу.
— Что ты такое про меня говоришь? — недовольно проворчал Старик Линь. — Живо разогрей еду, они наверняка голодные. У этого негодника никогда не было привычки завтракать!
Встречу назначили так рано в основном потому, что днём у Старика Линя был академический симпозиум. Однако позже Чжу Юнь узнала от Чжао Говэй, что утром у него тоже должно было быть собрание, но он его отменил — просто не мог больше ждать.
Чжу Юнь помешивала белую рисовую кашу в своей пиале, наблюдая за Стариком Линем, который без умолку расспрашивал Ли Сюня обо всём на свете. Она недоумевала: Ли Сюнь провёл шесть лет за решёткой, о чём там можно столько болтать…
Но у Старика Линя и Ли Сюня темы не иссякали. Ли Сюнь отвечал на каждый вопрос, и в конце концов они с воодушевлением принялись обсуждать тюремный рацион.
Чжу Юнь сидела рядом, стараясь быть тише воды ниже травы, и ломала голову над тем, как ей подступиться к Чжао Говэй со своей просьбой.
Пока Чжу Юнь мучительно размышляла, Ли Сюнь внезапно произнёс:
— Кстати, Учитель, я недавно сделал игру, историческую. Хотел попросить вашу супругу помочь советом.
Старик Линь опешил:
— О, конечно. — С этими словами он взглянул на жену. Чжао Говэй отхлебнула каши и кивнула: — Хорошо.
Ли Сюнь кивнул в ответ и снова вернулся к обсуждению бытовых условий в тюрьме.
Чжу Юнь: «……………..»
Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько лишней.
Рисовая каша в пиале была съедена до последней крупинки, но Старик Линь и Ли Сюнь и не думали заканчивать разговор. Чжао Говэй коснулась локтя Чжу Юнь, жестом приглашая следовать за ней.
Они вошли в кабинет. Чжу Юнь с детства росла в среде технарей, поэтому кабинет гуманитария казался ей чем-то чуждым. Она с любопытством рассматривала картины на стенах, многотомные собрания книг на полках и чернильный камень, стоящий на углу рабочего стола.
Атмосфера комнаты очень напоминала саму Чжао Говэй. Она была пропитана книжным духом и ощущением глубокого спокойствия.
— Не будем их ждать, — сказала Чжао Говэй, подходя к столу. — Они проболтают до самого обеда, мужчины — те ещё болтуны.
Чжао Говэй села, а Чжу Юнь послушно встала рядом. Заметив это, Чжао Говэй улыбнулась:
— Почему ты такая скромная? Совсем не похожа на своего напарника.
— Он всегда был человеком отчаянной смелости, — ответила Чжу Юнь.
— Смелость — это хорошо, — произнесла Чжао Говэй, раскрывая блокнот, исписанный мелким почерком. Она перелистнула на чистую страницу. — Нынешним людям больше всего не хватает именно отваги, а для мужчины это и вовсе первостепенное качество. — Она посмотрела на Чжу Юнь и негромко добавила: — Посмотри на вашего Учителя Линя — он классический трусишка.
Чжу Юнь не знала, что на это ответить.
— Шесть лет назад, когда этот мальчик только попал в тюрьму, ваш Учитель Линь места себе не находил, — продолжила Чжао Говэй.
Чжу Юнь замерла. Лицо Чжао Говэй оставалось добрым, будто она рассказывала старую шутку.
— Он тогда даже на оглашение приговора пойти не решился, прятался дома, как ребёнок. А потом каждый день причитал, как там условия в тюрьме, расстраивался по любому поводу. Жил, кажется, тяжелее, чем тот, кто сидел. Я ему тогда сказала: либо иди бери тюрьму штурмом, а если кишка тонка — сиди смирно и жди, пока человек выйдет. — Чжао Говэй дважды цокнула языком. — Удивительно прямо. Неужели гению в двадцать с небольшим так трудно начать всё сначала? Если трудно — значит, он обладал лишь внешней формой, и таланты его были дутыми. О чём тут переживать? — Она вздохнула. — Всё-таки он человек малодушный, зацепится за крупицу прошлого и никак не отпустит. Ты запомни: никогда не выбирай себе такого мужчину. Ищи того, кто смотрит только вперёд.
От этих слов Чжао Говэй Чжу Юнь лишилась дара речи.
Настоящая сильная женщина.
Если бы она сама в своё время обладала хотя бы половиной рассудительности Чжао Говэй, разве было бы в её жизни столько боли в сердце и страдания в голове? Получается, Старик Линь был даже сильнее её — он хотя бы плакался жене. А она в те дни сама себя изводила печалью и сама себя утешала, будто играла в бесконечном и одиноком спектакле одного актёра.
Пока Чжу Юнь предавалась воспоминаниям, вспоминала былое и печалилась о нынешнем, Чжао Говэй спокойно добавила:
— Впрочем, такие эмоциональные бури тоже необходимы. В конце концов, человек не может расти, перепрыгивая через ступени, — это был бы ложный рост.
— …
Этот поворот снова заставил Чжу Юнь замолчать.
Преподаватели гуманитарных наук — это совсем другой уровень. Речь отточена, сначала выдвигается тезис, потом происходит резкий поворот, а в итоге она вообще не занимает ничью сторону — и с любого бока оказывается права.
— Ну давай, — Чжао Говэй сложила руки. — Говори, какая помощь тебе нужна.
Чжу Юнь молча достала из сумки план продвижения игры «Непобедимый полководец».
Чжао Говэй надела очки и внимательно всё прочитала. Закончив, она вернулась к первой странице и перечитала снова.
Видя такую тщательность, Чжу Юнь начала нервничать. Конечно, она вложила в этот план всю душу, но из-за долгого общения с Дун Сыяном, Чжан Фаном и остальными она боялась, что её профессиональный уровень незаметно снизился…
— В вашей игре события разворачиваются в эпоху Сражающихся царств? — спросила Чжао Говэй.
— Да.
— А если конкретнее?
— Действие начинается в 239 году до нашей эры.
— Когда ван Цинь официально взял власть в свои руки?
— Верно.
Чжао Говэй была известным экспертом-историком, и, какой бы доброй она ни казалась, в ней чувствовалась властность учёного. Под её градом вопросов Чжу Юнь напряглась, боясь сказать глупость и оставить впечатление несерьёзного человека.
— Почему вы выбрали именно этот момент для начала?
— Э-э, — Чжу Юнь тщательно подбирала слова. — Первое важное сражение, которое мы спроектировали, — это противостояние вана Цинь и мятежника Лао Ая. После этой битвы ван Цинь окончательно устранил Люй Бувэя, который был у него как бельмо на глазу, и начал поход по завоеванию шести царств. Мы сочли это подходящей завязкой.
— Ну да, и для сплетен почва благодатная, — улыбнулась Чжао Говэй. — Ин Чжэн, Чжао Цзи, Люй Бувэй, Лао Ай — такая непристойная драма, отличный выбор для вступления.
— …
Они действительно учитывали этот фактор.
— Вы проделали огромную работу, — отметила Чжао Говэй.
На этот раз Чжу Юнь не стала скромничать и твёрдо произнесла:
— Да. Мы твёрдо решили сделать качественный продукт и не намерены работать спустя рукава.
Чжао Говэй улыбнулась и попросила Чжу Юнь запустить игру. Под руководством девушки Чжао Говэй опробовала геймплей, после чего начала давать советы. Её замечания были крайне детальными, вплоть до конкретных реплик персонажей. Она часто одним уколом иглы пускала кровь3, попадая в самую суть, от чего у Чжу Юнь выступал холодный пот, и она лихорадочно делала записи.
Время летело незаметно, и вскоре наступил полдень. Чжу Юнь, нахмурившись, записывала каждое слово Чжао Говэй, а когда подняла голову, увидела, что та с улыбкой на неё смотрит.
— Что-то не так?.. — осторожно спросила она.
Чжао Говэй покачала головой:
— Ничего. Просто вспомнила, как ваш Учитель Линь постоянно хвалил тебя, он всегда был готов восхвалять, не закрывая рта, свою старосту по предмету.
Чжу Юнь покраснела:
— Учитель слишком добр ко мне.
Чжао Говэй добавила:
— Хотя, конечно, гораздо реже, чем он вспоминал того мальчика.
— …
Чжао Говэй расхохоталась:
— Ох, тяжело быть женщиной!
Чжу Юнь украдкой глянула в комнату: Старик Линь всё ещё вёл душевную беседу с Ли Сюнем. Посуду со стола уже убрали, застелив его старой, но идеально чистой скатертью в цветочек. Стол стоял у самого балкона; утром это было незаметно, но в полдень солнечный свет хлынул внутрь мощным потоком, словно мягкое пламя, иссушая холод и осеннее уныние.
Солнце заливало спину Ли Сюня, создавая странное, чудесное ощущение уюта. Чжу Юнь подумала, что сейчас его спина, должно быть, очень тёплая.
Старик Линь относился к Ли Сюню как к родному сыну.
Дверь в кабинет была приоткрыта, и солнечный свет, казалось, доносил обрывки разговора. Старик Линь расспрашивал Ли Сюня о работе; он предложил ему несколько вариантов трудоустройства и места в университетских лабораториях, но Ли Сюнь ото всего отказался.
— Не нужно, — негромко сказал Ли Сюнь. — Мне и там, где я сейчас, вполне хорошо.
Старик Линь вздохнул:
— Непросто тебе пришлось.
— Да нет, по-моему, всё довольно просто.
— Но одну вещь ты должен помнить, — голос Старика Линя внезапно изменился, стал суровым и строгим. — Какие бы трудности ни встретились тебе в будущем, ты обязан идти праведным путём! — Он с силой ткнул пальцем в плечо Ли Сюня, чеканя каждое слово, будто боясь, что тот не услышит. — Больше никогда не смей гробить свою жизнь!
В полдень Старику Линю нужно было готовиться к совещанию. Чжао Говэй хотела оставить их на обед, но Чжу Юнь вежливо отказалась.
— Мы и так сегодня вас сильно стеснили. К тому же вы дали столько ценных советов, мне нужно немедленно вернуться и внести правки.
— Хорошо, — ответила Чжао Говэй. — Но можешь не слишком спешить, игра ведь не за один день делается.
Чжу Юнь ещё раз горячо поблагодарила её, и они ушли.
Ли Сюню явно было не по себе в гостях у Старика Линя, потому что едва они вышли за дверь, он тут же достал сигареты.
Чжу Юнь всё ещё обдумывала предложения Чжао Говэй. Её идеи открыли перед ней множество путей для развития сюжета. Было бы замечательно видеться с ней почаще. Как только она об этом подумала, Ли Сюнь произнёс:
— Чжао Говэй будет консультантом вашего проекта. Если возникнут вопросы — обращайся к ней.
Чжу Юнь уставилась на него.
Когда это ты успел договориться о таком глубоком сотрудничестве?
Ли Сюнь продолжил:
— В ближайшие дни она подготовит статью для продвижения игры, будем публиковать её по мере обновлений. Рекламируйте проект под лозунгом «Самая исторически достоверная игра в истории».
— … — Чжу Юнь спросила: — А если профессор Чжао будет числиться нашим консультантом, это не ударит по её репутации учёного?
— Не знаю, — бросил Ли Сюнь.
— И тебя это совсем не беспокоит?
— Если тебя так сильно беспокоит её репутация, зачем ты вообще сюда пришла?
Когда они вышли из подъезда, полуденное солнце заставило их зажмуриться. Ли Сюнь случайно скользнул взглядом по лицу Чжу Юнь. Он не разбирался в косметике и не знал, какую пудру она нанесла, но её кожа в солнечных лучах мерцала едва заметным блеском и казалась прозрачной, как хрусталь.
Чжу Юнь быстро пришла в себя и, заметив его взгляд, недовольно спросила:
— Что?
Ли Сюнь тихо произнёс:
— У тебя кожа на лице тонкая, как бумага.
Чжу Юнь решила, что он снова иронизирует над её поведением в доме Старика Линя, и не стала спорить.
— Да уж, куда мне до вашей психологической устойчивости.
Ли Сюнь ушёл, сжимая сигарету в зубах.
Этот короткий диалог вызвал у Чжу Юнь странное чувство дежавю, нечто очень знакомое.
Она перебрала воспоминания и воскресила в памяти одно утро в университете, когда она будила нетрезвого Ли Сюня на базе. Потом они болтали на пустой базе. Тогда тоже были солнце, листья и тихий уголок — всё в точности как сейчас. Они казались парой старых друзей.
Чжу Юнь шла, погружённая в свои мысли. Когда они дошли до ворот жилого комплекса, она спросила:
— Тебя подвезти?
— Не надо, поезжай сама.
Ли Сюнь пошёл в другую сторону. Чжу Юнь смотрела ему в спину и вдруг осознала, что до сих пор не знает, где он живёт. Она видела его только в компании; он уходил позже неё, а приходил раньше. В перерывах между работой, когда бы она ни подняла глаза, он всегда сидел напротив. За исключением тех моментов, когда он выходил поесть или покурить…
Всё было в точности так же, как и раньше.
- Ждали, считая звёзды и луну (盼星星盼月亮, pàn xīngxing pàn yuèliang) — очень сильно и долго чего-то ждать. ↩︎
- Не мог найти север (找不着北, zhǎo bù zháo běi) — потерять голову от радости или волнения, лишиться ориентиров. ↩︎
- Одним уколом иглы пускать кровь (一针见血, yī zhēn jiàn xiě) — попасть в самую точку, сказать метко и прямо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
