Другая рука мягко легла ей на макушку. От её тепла Сяо Банчуй невольно подняла голову и встретилась с добрым, смеющимся взглядом.
Это был тот самый старик, что стоял на тыкве-горлянке. Его волосы, брови и борода были совсем седыми, а сам он улыбался и выглядел очень милосердным. Сяо Банчуй невольно вспомнила про своего учителя, и на сердце у неё потеплело. Она прижалась к старику.
— Ты больше не плачешь? — Старик с улыбкой посмотрел на неё сверху вниз. — Где твои родные? Почему они оставили такую малютку одну в горах?
Сяо Банчуй что-то пробормотала в ответ. Плакать ей и вправду больше не хотелось, ведь поначалу она просто притворялась.
— Я… я живу на горе… вместе с учителем… Учитель внезапно ушёл и велел мне найти дашисюна, вот я и… и тоже пошла…
Она нарочно говорила путано.
Чжэнь Юньцзы выглядел слегка удивлённым:
— Учитель? Вы жили в Цинцю?! В таком юном возрасте ты смогла противостоять моему Тяньинь Яньлин1. Неужели твой учитель — редко встречающийся в этом мире мастер? Как его имя?
Сяо Банчуй не хотела отвечать ему и, опустив голову, притворилась, будто не слышит.
— Не думал я, что в Цинцю живут простые смертные… — Старик на тыкве-горлянке тоже был весьма озадачен. Здесь обитали полчища демонов, а в глубине гор скрывался клан девятихвостых лис. К тому же склоны здесь были чрезвычайно крутыми, и обычному человеку невозможно было взобраться по ним голыми руками. Он внимательно оглядел грязного маленького мальчика перед собой: аура ребёнка была чистой, это действительно был смертный. Как же он выживал в этих опасных горах, кишащих демонами и дикими зверями?
— А твой учитель? Куда он ушёл? — кротко спросил он.
Объяснять всё это было слишком хлопотно, поэтому Сяо Банчуй молча протянула ему письмо, оставленное учителем в её узле.
Старик внимательно прочитал его, удивлённо приподнял брови и передал письмо стоявшей рядом Лун Цзин Юаньцзюнь. Когда все закончили читать, на мгновение воцарилась тишина. Лун Цзин Юаньцзюнь с улыбкой произнесла:
— Дун Ян-чжэньжэнь, этот ребёнок хочет попасть в Уюэтин. Видимо, её учитель — ученик какого-то выдающегося мастера из вашей школы?
Старик тоже рассмеялся:
— Бывают же на свете такие совпадения. Сяогунян, как зовут твоего учителя?
Сяо Банчуй покачала головой. Она не знала его имени, учитель был для неё просто учителем.
— А как зовут твоего дашисюна?
Этого она тем более не знала. На самом деле, она только что узнала, что у неё вообще есть дашисюн.
Видя, что она ничего не знает, остальные замолчали. Лун Цзин Юаньцзюнь поправила её всклокоченные волосы и тихо рассмеялась:
— Твой учитель совсем непутёвый, довёл сяогунян до того, что она стала похожа на мальчишку. Ладно, ты больше не плачешь, так что теперь можешь сказать, куда делся тот демон?
Сяо Банчуй наугад указала в сторону леса и с невинным видом соврала:
— Он полетел туда.
Лица присутствующих слегка изменились. Спустя мгновение Чжэнь Юньцзы всё же возмущённо вздохнул:
— Цинцю — его логово. Если он сбежал в лесную глушь, преследовать его дальше бесполезно. Жаль, что труды нескольких месяцев превратились в текучую воду2, и мы всё же упустили его.
В том, что лисий демон сбежал, во многом была виновата эта девчушка. Он холодно посмотрел на Сяо Банчуй с явным упрёком:
— Раз уж ты училась фаншу у своего учителя и можешь в одиночку спускаться с гор по ночам, почему ты так всполошилась, увидев лисьего демона?
Сяо Банчуй снова отвернулась, делая вид, что не слышит. Дун Ян Чжэньжэнь с улыбкой сказал:
— Так называемое фаншу — лишь пришедшие из-за моря сомнительные учения, которые в народе используют для изгнания мелких пакостей. Если пытаться применить их против того девятихвостого лиса, толку не будет никакого. Подозреваю, что учитель этой малютки знал лишь обрывки фаншу, и если и ловил демонов, то только тех, что и слова вымолвить не могут. Она не видела по-настоящему грозных чудовищ, так что испугаться для неё — обычное человеческое чувство.
С этими словами он снова погладил Сяо Банчуй по голове:
— Но ты и впрямь храбрая. Спускаться с горы в одиночку посреди ночи… неужели не боишься диких зверей? Здесь сплошные обрывы и скалы, ты не умеешь летать, как же ты спустишься?
— Я никогда не видела на горе зверей, — она сказала правду. На такой огромной горе, конечно же, не могло не быть зверей или демонов, но сколько бы раз она ни ходила здесь, ей никто не встречался. Может, ей просто очень везло?
Подойдя к большому камню, она подняла пеньковую верёвку толщиной в руку и тряхнула привязанный к ней медный колокольчик. Раздался звонкий перезвон.
Все увидели, что один конец верёвки привязан к камню, а другой уходит в тёмную бездну. Пропасть казалась бездонной, от одного взгляда на неё бросало в дрожь. То, что маленькая сяогунян собиралась спуститься по этой верёвке со скалы, заслуживало восхищения взрослых уже за одну только смелость.
— Лисий демон исчез. Что скажете? Будем продолжать погоню? — Чжэнь Юньцзы не хотел терять здесь время и прямо спросил остальных.
Чжоу-сяньшэн, который до этого молчал, наконец подал голос. На вид ему было около пятидесяти лет, он был одет в серое одеяние, лицо его казалось совершенно заурядным, а голос был хриплым и неприятным:
— Мы преследовали этого демона несколько месяцев. Хоть нам и не удалось его уничтожить, мы наверняка ранили его изначальную энергию3. В ближайшие десять лет он не сможет явиться в мир, так что, пожалуй, на этот раз продолжать погоню не стоит.
Чжэнь Юньцзы глубоко вздохнул:
— Что ж, пусть будет так. Дун Ян Чжэньжэнь, Чжоу-сяньшэн, Лун Цзин Юаньцзюнь, за эти несколько месяцев в нашем совместном пути я почерпнул много полезного. Все вы — выдающиеся мастера, сведущие в изысканном сюаньшу4. Если в будущем представится случай, надеюсь, мы сможем помериться силами. То, что сегодня нам не удалось усмирить лисьего демона — великое разочарование. Раз мы не будем его преследовать, я откланиваюсь. Прощайте.
Этот человек говорил и действовал решительно. Сказав «ухожу», он тут же взмахнул длинным рукавом, и из него вылетел драгоценный меч. В мгновение ока он скрылся из виду, улетев на своём мече.
Оставшиеся на скале молча переглянулись. Они преследовали лисьего демона несколько месяцев, победа была уже близка, но в итоге всё закончилось вот так. Лун Цзин-юаньцзюнь тоже тихо вздохнула:
— Раз так, я тоже прощаюсь.
Заметив, что Сяо Банчуй ошеломлённо смотрит на неё, она улыбнулась. Улыбка её была очень мягкой и изящной, так что казалось, будто перед Сяо Банчуй совсем другой человек, не тот, чей взгляд только что был столь пронзительным.
— Сяогунян, если хочешь попасть в Уюэтин, обратись к этому старику рядом с тобой.
Сказав это, она внезапно засияла. На её плечах невесть откуда появился разноцветный шарф-пибо, переливавшийся светом, словно драгоценный нефрит. Она легко шагнула в бездну, и шарф-пибо, подобно крыльям, подхватил её, и она быстро улетела прочь.
Чжоу-сяньшэн сложил руки в приветствии перед Дун Ян Чжэньжэнь и, не проронив ни слова, тоже исчез в мгновение ока.
Теперь на краю обрыва остались только Сяо Банчуй и Дун Ян Чжэньжэнь. Старик, чьи длинные рукава колыхались на ветру, всё ещё стоял на тыкве-горлянке и с улыбкой разглядывал её, не говоря ни слова. Глядя на него, Сяо Банчуй вспоминала своего учителя, и из-за того, что он заступился за неё раньше, из всех этих людей он казался ей самым близким.
Что же делать? Похоже, он и впрямь из Уюэтин. Может, попросить его отвести её к дашисюну? Он выглядит очень добрым, всё время улыбается, с ним наверняка легко договориться. Она прекрасно знала, каких детей любят взрослые.
Сяо Банчуй прочистила горло и ласково позвала:
— Дедушка, вы не могли бы проводить меня в Уюэтин?
Дун Ян Чжэньжэнь улыбнулся, не кивнув и не качнув головой в знак отрицания:
— Попробуй догнать меня.
Его фигура внезапно дрогнула, превратилась в порыв чистого ветра и в мгновение ока исчезла у неё на глазах.
Сяо Банчуй оторопела. Куда он делся? Она огляделась: на скале были лишь причудливые камни да холодный лунный свет. Ни души вокруг, только её собственная тень, вытянувшаяся под бледной луной.
Вдруг у края обрыва мелькнула фигура в белом одеянии Дун Ян Чжэньжэнь. Сяо Банчуй тут же всё поняла. Она быстро обмотала пеньковую верёвку вокруг запястий и, прыгнув со скалы, начала ловко, словно обезьянка, спускаться вниз.
Чтобы спуститься с вершины до самого подножия, Сяо Банчуй требовалось меньше часа. Она быстро пошла по узкой тропе, вьющейся вдоль склона, и вскоре углубилась в лес. Ночной ветер свистел вокруг, повсюду была непроглядная тьма. Она вытянула шею, озираясь по сторонам, и вдруг увидела впереди мелькнувшую фигуру. Глаз у неё был острый, и она сразу узнала Дун Ян Чжэньжэнь.
— Дедушка! — крикнула она, но он будто не слышал. Стоя на тыкве-горлянке в трёх чи (чи, единица измерения) над землёй, он неспешно плыл вперёд.
Сяо Банчуй бросилась вдогонку. Не разбирая дороги, спотыкаясь на неровных горных тропах, она пробежала добрых три-четыре ли, но фигура старика оставалась всё на том же расстоянии. Как бы она ни старалась, догнать его не получалось. Она так запыхалась, что перед глазами посыпались искры. Больше бежать она не могла и, прислонившись к дереву, жадно глотала воздух.
Словно заметив, что она выбилась из сил и больше не может бежать, парящий силуэт остановился. Он всё так же держался ни близко, ни далеко. Тыква-горлянка покачивалась вверх-вниз, а седовласый старый небожитель на ней улыбался. Испытание ли это? Или он просто издевается над ней?
Она измоталась так, что готова была харкать кровью, но в то же время боялась, что он ускользнёт, а потому не сводила глаз с белого силуэта. Седые волосы, белая борода, развевающиеся рукава — она вспомнила своего учителя, вспомнила, как он ушёл, не попрощавшись, и оставил ей письмо, велев отыскать дашисюна.
Сжав зубы, она неведомо откуда черпнула свирепых сил и снова бросилась в погоню. Старый небожитель на тыкве-горлянке тоже начал медленно плыть вперёд, вновь и вновь воплощая этот кошмар, в котором никак не удавалось его настигнуть.
Неизвестно, сколько она ещё бежала, но на востоке уже начало разливаться нежно-голубое сияние. Внезапно Сяо Банчуй обо что-то споткнулась и, кувыркаясь, пролетела приличное расстояние. Она сильно ударилась головой о камень; в ушах загудело, в глазах потемнело, и она лишилась чувств.
Находившийся неподалёку Дун Ян Чжэньжэнь невольно остановился. Она гналась за ним добрых пять-шесть ли. Эта девочка оказалась довольно упорной, вот только жаль.
Только что, когда он, начав разговор, погладил её по голове, он тайно выпустил духовную силу, чтобы проверить её восемь необычных меридианов. Её природные задатки были не самыми плохими, но и не сказать чтобы хорошими — лишь средний уровень. Если действительно забрать её и сделать ученицей, то пределом её совершенствования станут два столетия.
В Уюэтин никогда не было недостатка в таких учениках. Различным школам небожителей сейчас не хватало только ниспосланных небом талантов, ведь приближалось «Морское крушение», а к нему нужно было быть готовыми.
Древние любили повторять, что усердием можно восполнить отсутствие таланта, но те, кто обрёл Великое Дао, понимали лучше всех, что эти слова — лишь самоутешение смертных. Если задатки плохи, то даже приложив в тысячи раз больше усилий и пролив море пота, достигнутые успехи не будут соразмерны колоссальным затратам. Лишь выдающийся талант вкупе с запредельным усердием и даже некоторой долей удачи позволяют достичь истинного плода.
Этот ребёнок и впрямь не обучен ни капле фаншу, у неё нет никакого фундамента, да и выносливость посредственная. Будь она способна пробежать ещё десяток ли, это было бы хоть что-то, а с такими посредственными способностями у неё нет ни единого шанса достичь стадии истинного плода. Жаль.
Дун Ян Чжэньжэнь тихо вздохнул. Что ж, он не мог забрать её в Уюэтин, но вполне мог оказать ответную любезность и проводить до города, а по возвращении в орден разузнать о её дашисюне.
— Прости, малышка.
Он развернулся, собираясь подлететь и поднять её, как вдруг почувствовал, что в лесу завыл ледяной ветер, а стаи птиц в испуге взмыли в небо. В сердце его шевельнулась тревога. Он взглянул на небо. Как раз наступал рубеж между часом Инь (час Инь) и часом Мао (час Мао), время хаоса инь и ян. В этот миг на охоту выходят толпы демонов, а ночные звери возвращаются в чащу; для леса это самое опасное время.
Оставлять девчушку спать в лесу беззащитной было крайне опасно.
Дун Ян-чжэньжэнь стремительно вернулся назад и увидел Сяо Банчуй, лежащую без сознания под деревом. Он невольно издал удивлённый возглас. Миазмы демонических тварей, заполнившие лес, в нескольких чжанах (чжан, единица измерения) от неё словно натыкались на невидимую преграду и рассеивались. Более того, бесчисленные насекомые и муравьи медленно обходили её стороной. Она спала на сырой и грязной земле, но по её телу не ползало ни единой букашки.
Быть может, при ней был какой-то магический артефакт, отгоняющий зло? Нет, не похоже. Большинство подобных сокровищ источают духовную энергию, а он её совсем не чувствовал. Значит, дело не в вещах. Тогда в особенностях её организма? Что же это за телосложение? Этот ребёнок, кажется, сирота? Неужели это наследственная уникальная природа?
Он вспомнил, как там, на утёсе, она говорила, что живёт в горах и никогда не встречала диких зверей. Это казалось невозможным, но теперь, видя подобную картину, он поверил. Неужели её тело отторгает зло и скверну?
Дун Ян Чжэньжэнь погрузился в раздумья. Если всё так, то даже при её не самых выдающихся задатках он мог бы, так и быть, сделать исключение.
- Тяньинь Яньлин (天音言灵, tiānyīn yánlíng) — Небесный глас, магия слов; вера в то, что произнесённые слова обладают силой изменять реальность. ↩︎
- Превратиться в текучую воду (化作流水, huà zuò liú shuǐ) — образное выражение, означающее, что усилия были напрасны и всё пошло прахом. ↩︎
- Изначальная энергия (元气, yuánqì) — в китайской философии и медицине основная жизненная энергия организма. ↩︎
- Сюаньшу (玄术, xuánshù) — таинственные, сокровенные искусства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
