Сначала никто не обратил внимания на этот зонт.
Потому что несла его группа стражей Лунъивэй.
Слава у Лунъивэй в столице сейчас была пугающей, поэтому, завидев их, люди поспешно расступались.
Затем предводитель Лунъивэй раскрыл зонт.
Он был мало похож на обычный зонт — огромный, обтянутый тканью, причем это не было цельное полотно: его сшили из множества лоскутов, один к одному, словно байнайи1.
Что это такое? Прохожие, хоть и держались поодаль, не могли сдержать любопытства.
— Учёные мужи округа Цзинчжоу бьют челом в благодарность за милость и покровительство императрицы и подносят зонт Вэньчжи! — громко прокричал страж Лунъивэй, отвечая на невысказанный вопрос толпы.
Затем, держа зонт над головой, они пришпорили коней и направились в центр города.
Округ Цзинчжоу? Зонт Вэньчжи? Почему учёные мужи округа Цзинчжоу благодарят императрицу? Ответ прозвучал лишь наполовину, что раззадорило людей ещё сильнее. Забыв о страхе перед Лунъивэй, толпа хлынула следом за ними.
— Что ещё за зонт Вэньчжи?
Стражи Лунъивэй больше не обращали внимания на горожан и не выкрикивали пояснений, они лишь неспешно ехали вперёд, высоко неся зонт.
Однако, пока они молчали, заговорили люди, пришедшие вслед за ними из-за городских стен — очевидно, они уже успели всё разузнать снаружи.
— Посмотрите на зонт!
— На каждом лоскутке ткани написано имя.
— Это книжники из округа Цзинчжоу оторвали по куску от своих одежд и сшили из них зонт.
— Чтобы отблагодарить императрицу-няннян.
Слова передавались из уст в уста по всей улице, вызывая ещё больше шума и расспросов. Почему? Разве не говорили, что Лунъивэй сравняли округ Цзинчжоу с землёй? Сообщалось, что множество чиновников и простых людей схвачено, семьи разорены, а дома уничтожены. Поговаривали даже, что наместника округа Цзинчжоу избили, и он подал в отставку.
— Да что тут непонятного! Вы что, совсем головы потеряли? Это потому, что няннян раскрыла дело о ложном обвинении.
— Речь о несправедливости при присвоении рангов и категорий учёным мужам, вот они и благодарят императрицу.
— В том деле высокопоставленные чиновники и низы были в сговоре, всё было заперто, словно железная бочка. Если бы няннян не вмешалась силой, то ложно обвинённые уже лишились бы голов, и об этом деле никто бы никогда не узнал.
— Сами подумайте, если бы не императрица, кто смог бы увести из дома такого важного человека, как цзицзю Государственной академии!
— Эти высокие чины спелись друг с другом, и только императрица-няннян может с ними управиться!
— Выходит, Лунъивэй вовсе не творят зло.
— Они хватают злодеев, какое же это зло?
— Эти Лунъивэй карают подлецов и искореняют нечисть!
— Ох, да они же настоящие герои.
Раз они герои, не стоит ли приветствовать их ликованием, осыпать цветами? Но эти стражи отличались от обычных солдат: их одежда и мрачные лица внушали людям такой трепет, что те не смели кричать от радости, а лишь провожали их взглядами, вполголоса переговариваясь между собой.
В трактире мужчины, теснившиеся у окон, отстранились и переглянулись.
— Я же говорил, — Чжоу-у-е похлопал Сюй-сань-е по плечу. — Пока мы не совершаем ничего противозаконного, Лунъивэй не станут разорять наши лавки и дома.
Сюй-сань-е выдавил подобие улыбки, но тут же нахмурился:
— Нет, дело не в том, совершалось ли злодеяние. Суть в том, что процедура была нарушена.
Это не то, чем должна заниматься императрица, да и Лунъивэй не имеют полномочий проводить дознание и задержания. Если ради искоренения зла действовать столь самоуправно, то это лишь подавление одного зла другим, и в итоге всё оборачивается злом…
— Сюй-сань, — Чжоу-у-е с силой хлопнул его по спине. — Формальности и процедуры — не забота для нас, деловых людей. Это забота больших господ наверху. Нам же важно лишь то, что злодеи наказаны, а добрые люди в безопасности. Ведь если так, то в один прекрасный день, если и мы столкнёмся с несправедливым обвинением, у нас тоже будет путь к спасению.
Кто может поручиться, что вся его жизнь пройдёт гладко? Даже высокопоставленным чиновникам и знати это не под силу. Сюй-сань-е открыл было рот, но в конце концов проглотил готовые сорваться слова.
Пусть. Господа наверху борются за власть и выгоду, какое ему до этого дело? Пускай всё идёт как идёт.
Дин Дачуй раскрыл матерчатый зонт. Сяо Юй, Чу Чжао, А-Лэ и Ци-гунгун, находившиеся в зале, обступили его, даже Сяомань бросила взгляд в их сторону.
— Сколько же здесь человек? — Сяо Юй явно был этим обеспокоен.
А-Лэ же, потрогав ткань, подметила детали:
— Тут и шёлк, и грубая холстина. Среди этих людей есть и бедные, и богатые.
— Помимо имён, каждый ещё написал по изречению древних мудрецов, — добавил Ци-гунгун.
Чу Чжао тут же потянула Сяо Юя за руку и, указывая на надписи, сделанные разным почерком и разной длины, спросила:
— Откуда это изречение? О чём оно говорит?
Сяо Юй легонько покачал её руку:
— Цзецзе, они прислали этот зонт не для того, чтобы проверять мои познания в науках.
Все в зале рассмеялись.
Чу Чжао тоже улыбнулась и, посмотрев на Дин Дачуя, спросила:
— Похоже, Чжу-гун приложил немало усилий?
Дин Дачуй кивнул:
— Чжу-гун обходил дома учёных мужей округа Цзинчжоу один за другим. Он столько говорил, что сорвал голос.
Советник Инь, стоявший рядом, дополнил:
— Он даже навестил те три семьи, что были замешаны в деле, и сказал им: «Сегодня вы купили экзаменационные вопросы и обеспечили себе будущее. Но можете ли вы гарантировать, что завтра, когда вы подниметесь выше, кто-то более могущественный не купит вопросы и не займёт ваше место, раздавив вас? Неужели вы не думаете о том, как тогда будете взывать к справедливости? Неужели вам не жаль впустую потраченных денег?»
Слыша это, Чу Чжао невольно рассмеялась:
— И это сработало? А он смельчак, раз решился на такие речи.
Она не слишком хорошо знала этого Чжу Юна. Видя, как он выступил при императорском дворе в защиту друга, и изучив сведения, собранные Лунъивэй, она составила о нём впечатление как о традиционном, тихом и даже немощном чиновнике. Из тех, кто может быть чем-то недоволен, но молчит и просто живёт своей жизнью.
Его добровольное желание стать цензором можно было истолковать как безвыходность — у него просто не осталось иного выбора, кроме как встать на её сторону.
Но она и представить не могла, что его речи окажутся столь далёкими от традиционных устоев.
— Он также пообещал им выгоду, — сказал советник Инь с лёгкой, коварной улыбкой в глазах. — Точнее, он воодушевил их. Он призвал книжников округа Цзинчжоу воспользоваться случаем, чтобы прославиться и обрести заслуги. Они намерены под этим предлогом провести чистку в чиновничьих кругах округа Цзинчжоу, убрать коррумпированных и бездарных управленцев, а затем назначить на их места людей из своей среды.
Разум, чувства, долг и выгода — учёные мужи округа Цзинчжоу мгновенно воспылали рвением.
Чиновники Министерства юстиции и местные власти округа Цзинчжоу ещё раздумывали, как бы похолоднее принять Чжу Юна, но тот на них и внимания не обратил. Прибыв в округ Цзинчжоу, он даже не переступил порога управы. Пока чиновники из министерства занимались своими делами, он занимался своими. В итоге ему не пришлось договариваться ни с кем из официальных лиц — учёные мужи округа Цзинчжоу сами проложили ему путь через любые преграды.
Чу Чжао посмотрела на раскрытый зонт, помолчала мгновение и негромко вздохнула:
— Никого нельзя недооценивать.
Кто сказал, что честный человек не может быть суровым?
Если честный человек действительно ожесточится сердцем, никакому злодею с ним не совладать.
— И ещё, — продолжил советник Инь. — Чжу-гун сказал, что если наша армия Лунвэйцзюнь собирается расследовать дела, то лучше выделить её в отдельную структуру. Раз уж она охраняет Сына Неба, пусть называется Управлением императорской охраны — Гунвэйсы. Тогда у всех действий будет чёткий порядок и законные основания.
Чу Чжао кивнула:
— Он прав. Об армии Лунвэйцзюнь теперь знают все, так что пусть она существует открыто. Идите, обсудите и составьте устав, а я оглашу его на совете при дворе.
А согласятся ли с этим Великий наставник и придворные чиновники — не её забота.
Она в любом случае скажет своё слово.
Если они промолчат, значит, согласны.
Дин Дачуй приподнял зонт:
— Завтра на утреннем приёме нужно показать это всем, чтобы Великий наставник знал, как учёные мужи почитают няннян.
Они говорят, что няннян творит зло, но не могут же они заявить, что все учёные мужи округа Цзинчжоу — пособники зла.
Чу Чжао с улыбкой покачала головой:
— Не нужно. Его это не волнует, да и мне нет нужды что-то ему доказывать.
«Бесполезно?» — Дин Дачуй на мгновение опешил. Значит, всё это было сделано впустую?
На следующий день на утреннем приёме, как и предсказывала Чу Чжао, чиновники ни словом не обмолвились об этом происшествии, словно и не знали, что на улицах только и обсуждают зонт Вэньчжи.
Когда Чу Чжао коснулась дел округа Цзинчжоу, сановники по-прежнему хранили молчание — Чжу Юн ещё не вернулся, так что отвечать было некому.
— Неужели императрица думает, что таким образом сможет занять главенствующее положение при дворе? — Се-ци-е, выйдя после совета, презрительно скривил губы. — Что с того, что простой люд её славит? Народ не может ворваться в зал заседаний и участвовать в управлении государством.
Се Яньфан отложил удочку и размял затёкшие руки.
— Императрица затеяла всё это вовсе не ради народной хвалы, — произнёс он.
Се-ци-е нахмурился:
— Тогда чего же она хочет?
— Ей ничего не нужно, она просто хочет творить произвол, — сказал Се Яньфан и удовлетворённо улыбнулся. — Наша А-Чжао-сяоцзе наконец-то поняла, как быть государем.
— Государем? — Се-ци-е не слишком понравилось это слово. — Она всего лишь императрица, а государь — наш А-Юй.
Се Яньфан произнёс:
— Для подданного над головой может быть лишний творящий произвол государь, но в императорском дворе, рядом с собой, не должно быть лишнего чиновника, способного творить произвол.
Се-ци-е не совсем понял.
Се Яньфан усмехнулся:
— Кто-то да поймёт.
…
Се-ци-е вскоре увидел это воочию.
В тот день на утренней аудиенции придворные чиновники бурно спорили о некоем деле. Услышав нечто, заинтересовавшее её, императрица выпрямилась.
— На борьбу с летними паводками в Хучжоу выделяли средства три года подряд? Почему же за три года проблема наводнений так и не была решена? — спросила она. — Каков был размер выплат за эти три года? Сколько каналов и дамб построили? Куда именно распределялись средства?
Бурно спорившие чиновники мгновенно затихли. Опустив взоры и руки, они словно враз оглохли и онемели.
Впрочем, Чу Чжао это не заботило — она планировала позже просмотреть доклады и изучить архивы. Но стоило ей собраться откинуться на спинку трона, как один чиновник выступил вперёд.
— Докладываю няннян, у вашего подданного есть что сказать по этому поводу, — произнёс он, низко кланяясь.
Кто это? Тот составитель текстов из Академии Ханьлинь вернулся?
Чиновники с опущенными взорами опешили и обернулись. В самом конце строя никто не выходил, зато стоявшие там чиновники с изумлением смотрели вперёд.
Чиновники впереди отвели взгляды и сосредоточили их на первых трёх рядах.
Чиновник в фиолетовом халате с короткой бородой поднял голову и посмотрел на императрицу.
Императрица тоже смотрела на него, и в её облике, казалось, промелькнуло удивление:
— Заместитель министра финансов (Хубу)? — Впрочем, она тут же скрыла изумление и слегка улыбнулась. — Прошу, говорите.
- Байнайи (百衲衣, bǎinàyī) — «одежда из сотни лоскутов», монашеское одеяние, сшитое из множества обрезков ткани. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
