На улицах столицы во весь опор мчался отряд почтовых солдат. За их спинами развевались вымпелы, на которых ярко сияли вышитые иероглифы: «Победная весть».
— Великая победа! — громко выкрикивали почтовые солдаты. — Пограничные войска живьём взяли Силян-вана! Силян-ван в плену!
Они неслись ещё более дерзко, чем Лунъивэй, но люди на улицах не только не разбегались в панике, а, напротив, стекались отовсюду, не в силах поверить своим ушам.
Как же так — снова великая победа?
Совсем недавно почтовые солдаты, прогрохотав по столице, принесли кошмарные вести: войска Силяна прорвались через пограничный округ и даже захватили город в округе Юньчжун.
Столица погрузилась в хаос. Кто-то в спешке укреплял двери и окна, кто-то готовился бежать на юг, словно падение одного города в округе Юньчжун означало, что враг уже у порога.
Управлению войск и коней пяти пригородов пришлось успокаивать народ, давать разъяснения и строго следить за порядком. Но не успели страсти утихнуть, как императрица приказала обыскать дом Великого наставника Дэн И. Конечно, до обыска ещё не дошло, но Лунъивэй под конвоем доставили Дэн И из императорского города обратно в усадьбу, а у дверей выставили стражу — обыск был лишь вопросом времени.
Императрица и Великий наставник снова сцепились!
Слухи на улицах становились всё громче и нелепее. Одни говорили, будто Великий наставник обвинил императрицу в том, что она потворствовала небрежности пограничных войск, из-за чего силянцы заняли город. Другие — будто императрица укоряла Дэн И за вмешательство в дела армии, приведшее к ошибкам. Нашлись и те, кто утверждал, что Великий наставник в сговоре с силянцами, ведь те прислали ему щедрые дары.
Это предположение казалось вздорным, но в нём была своя логика.
Великий наставник и впрямь любил принимать подношения. А раз это подарки, то почему бы не принять их и от силянцев?
На какое-то время люди забыли о бегстве и, снедаемые любопытством, толпились у усадьбы Великого наставника, пытаясь разузнать подробности.
И вдруг — новость о великой победе! Да ещё и о пленении Силян-вана!
— Я понял, это такая тактика!
— Точно! Должно быть, пограничные войска начали генеральное наступление на Силян. А в таком деле всегда нужен дух «разбитых котлов и потопленных лодок».
— Этим-то силянцы и воспользовались, захватив город, но…
— Но пограничные войска всё же разгромили ставку Силян-вана и схватили его самого!
— Вот и славно. Чтобы покончить с разбоем, нужно схватить главаря. Силян-ван в плену — значит, Силян исчерпал свою судьбу.
На этот раз страже из Управления войск и коней даже не пришлось никого успокаивать. Горожане сами, сопоставив два известия, выстроили в голове план военной кампании.
Победа, и впрямь великая победа.
Войне конец.
Мощь пограничных войск не знает границ!
Император ещё так юн, а императрица не побоялась лично отправиться на войну. Династия Великая Ся пребывала в смятении, но всё же сумела одолеть Силян.
Небеса хранят Великую Ся!
Слава императору и императрице!
На больших улицах и в малых переулках то и дело вспыхивали радостные крики. И взрослые, и дети ликовали, а кое-кто даже начал взрывать хлопушки.
Сяоту, пристроившись на заборе Сада Чуэнь, смотрел на пробегающих мимо детей, которые с криками «Слава императору и императрице!» поджигали петарды. Он обернулся к сидящей в углу старухе, которая подшивала подошву:
— Шу-апо, как же вы быстры! Я ещё не слышал распоряжений от А-Тан-сяоцзе. Это Сяомань-цзецзе велела?
Старуха усмехнулась, потерла иглу о подошву и ответила:
— Нет, не мы. В этот раз мы и пальцем не пошевелили.
Сяоту ахнул:
— Значит, нам больше не нужно подливать масла в огонь — люди сами начали превозносить А-Чжао-цзецзе! — С этими словами он спрыгнул с забора. — Я тоже пойду!
Изображая губами треск хлопушек, он бросился вдогонку за детьми.
Шу-апо улыбнулась и продолжила работу, лишь на вид оставаясь беспечной, а на деле чутко следя за всем, что происходило вокруг.
В императорском городе закипела новая работа. Чу Чжао срочно созвала министров. Поскольку Великий наставник отсутствовал, Се Яньфан больше не оставался в тени: он участвовал в совете и вёл его.
Донесения из пограничных войск продолжали прибывать одно за другим. Ночь в императорском городе обещала быть бессонной.
Когда спустились сумерки, Се Яньфан вышел из зала заседаний в сопровождении мелкого чиновника. С улыбкой отвечая на приветствия встречных сановников, он дошёл до ворот и остановился. Там его покорно ждал старый слуга Цай-бо. Увидев хозяина, он поспешно протянул шкатулку с едой.
— Седьмая фужэнь передала поздний ужин для вас и Се-ци-е, — сказал он. — И ещё отвар, который должен выпить Се-ци-е.
Се Яньфан кивнул. Чиновник за его спиной принял подношение и отступил на несколько шагов.
Заложив руки в рукава, Се Яньфан вглядывался в ночную темень. Вдруг он прислушался:
— Слышишь? Звуки хлопушек.
Обычно петарды взрывают зимой, а сейчас только конец лета — начало осени.
— Весь день гремят, — отозвался Цай-бо. — Все празднуют победу пограничных войск, славят императрицу и императора.
Се Яньфан с улыбкой кивнул, глядя в ночь:
— Как чудесно. Для правителя это самое счастливое время.
Цай-бо хмыкнул и спросил:
— Вы всё ещё собираетесь в пограничный округ, гунцзы? Теперь, когда Силян-ван схвачен, юйши1 там нужнее прежнего.
Се Яньфан равнодушно махнул рукой:
— Какой теперь смысл? Когда он уже пойман, можно отправить кого угодно.
Цай-бо хотел было подразнить его, но, вспомнив о деле, сам помрачнел:
— Как же всё случилось так внезапно!
— Мы проявили неосторожность, — согласился Се Яньфан.
Они знали, что Се Яньлай очень талантлив, но никак не ожидали, что он окажется настолько силён, чтобы прорваться к шатру Силян-вана и взять его живьём.
Силян-ван был свиреп и труслив одновременно, и окружали его самые доблестные воины Силяна.
— Наш девятый гунцзы заставил меня потереть глаза и взглянуть на него по-новому, — вздохнул Се Яньфан.
— Кто знает, жив он теперь или наполовину мёртв, — холодно заметил Цай-бо.
За такой триумф неизбежно приходится платить огромную цену.
— Даже если он погиб, это было великое свершение, — серьёзно произнёс Се Яньфан. Он никогда не скупился на похвалу, если человек того заслуживал. Подтолкнув Цай-бо локтем, он улыбнулся: — Наш девятый гунцзы стал таким могучим, это же прекрасно. Радуйся!
— Вот только его «прекрасные» дела вечно путают нам карты, — буркнул Цай-бо.
— Не так уж сильно, мы всё ещё можем делать то, что должны, — ответил Се Яньфан и посмотрел в другую сторону. — Отправьте Великого наставника в последний путь. Сейчас самое время — пусть считается, что он покончил с собой, не вынеся позора своей вины.
Стоявший поодаль Ду Ци, чья фигура почти сливалась с темнотой, склонил голову:
— Слушаюсь, — и окончательно растворился в ночи.
Се Яньфан ещё раз взглянул на небо, а затем что-то вспомнил:
— Сколько порций ужина приготовила седьмая тётя?
Цай-бо опешил:
— Разумеется, две.
— О, — Се Яньфан кивнул. — Тогда всё. Возвращайся.
Сказав это, он развернулся и пошёл обратно вглубь императорского города. Цай-бо лишь недоумённо покачал головой — впрочем, его гунцзы всегда вёл себя странно.
Вернувшись в зал заседаний, Се Яньфан позвал другого писца и велел ему отнести одну порцию ужина и лекарственный отвар Се-ци-е. Тот, будучи чиновником, сегодня тоже оставался во дворце, обсуждая дела с подчинёнными.
Сам же Се Яньфан не притронулся к своей еде. Прикрыв шкатулку крышкой, он обратился к чиновнику, который следовал за ним:
— Отнеси это императрице.
Чиновник удивился:
— Обычно это императрица присылает угощение министрам. Вы — первый из сановников, кто подносит еду императрице.
Се Яньфан едва заметно улыбнулся:
— Потому что она для меня не только императрица, но и родной человек.
Эта девушка слишком одинока. Когда она прочно утвердится на троне и ей больше не придётся бороться с враждебными министрами, ей нужно будет немного отдохнуть. Человеку необходимы чувства, забота и любовь.
В усадьбе Великого наставника ярко горели огни, но былого многолюдья уже не было. Слуги разбежались кто куда.
— Так и знал, что от пришлых никакого толку, — громко ворчал один из оставшихся слуг. — Обыска ещё не было, а они уже духом пали.
С этими словами он подошёл к кабинету Дэн И. Внутри тоже горел свет, и сквозь бумагу на окнах был виден силуэт неподвижно сидящего хозяина.
— Эр-е, — позвал слуга, постучав в дверь. — Лаофужэнь велела принести вам поздний ужин.
— Оставь снаружи, — отозвался Дэн И.
Слуге такая сцена была привычна, хотя в последнее время они виделись редко. С тех пор как Дэн И стал Великим наставником, желающих прислуживать ему и приносить ужин было хоть отбавляй.
Поставив шкатулку, слуга наставительно произнёс:
— Не засиживайтесь допоздна за книгами, глаза испортите. Лаофужэнь узнает, снова браниться станет.
— Угу, — послышалось из-за двери.
Слуга развернулся, чтобы уйти, но помедлил и спросил:
— Эр-е, я все вещи уже собрал. Понадобятся ли они нам для отъезда или… для тюрьмы — всё готово.
Дэн И внутри, казалось, был бессилен; помолчав мгновение, он произнёс:
— Иди спать. — И добавил наставление: — Присматривай хорошенько за лаофужэнь, не дай ей упасть, когда она встанет ночью.
Слуга был несколько недоволен:
— Не нужно тебе, эр-е, приказывать, я сам знаю. Эти служанки и прислужницы — лишь лицо, они совсем не такие внимательные, я всегда сам приглядываю за лаофужэнь.
Сказав это, он, громко топая, удалился.
За дверью снова воцарилась тишина. Ночь становилась всё темнее, ночной ветер изредка раскачивал ветви деревьев, оставляя на окне и на полу пляшущие тени.
— Что ты хочешь мне показать? — спросил Дэн И.
Он не разговаривал сам с собой, и в комнате он был не один: в тени книжной полки позади него кто-то стоял.
Услышав вопрос, этот человек сделал шаг вперёд и внезапно закрыл ему рукой рот и нос.
Дэн И почувствовал резкий, колющий запах; он не знал, чем была смазана рука незнакомца. Он слегка скосил глаза и при свете лампы на письменном столе посмотрел на стоящего за спиной человека.
Молодой человек слегка улыбнулся; черты его лица были изящны, а на щеках виднелись глубокие ямочки — это действительно был Чжуншань-ван-шицзы Сяо Сюнь, которого он не видел долгое время.
Сяо Сюнь кивком указал в сторону одной из створок окна в кабинете.
— Смотри, — тихо произнёс он, — они пришли.
Дэн И посмотрел в ту сторону и слегка прищурился. Там, где сходились свет и тень, он увидел, как сквозь оконную щель просачивается вьющийся дым.
- Юйши (御史, yùshǐ) — цензор, чиновник, осуществлявший надзор за исполнением законов и деятельностью должностных лиц. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
