Сегодня был день рождения Чжуншань-вана. Усадьба Чжуншань-вана подготовила множество сюрпризов для гостей, но никто не ожидал, что ещё до начала программы потрясающие события посыплются одно за другим.
Чжуншань-ван лежал на земле, его наряд был покрыт пятнами крови.
Находящийся далеко в столице шицзы и высокопоставленный Дэн И-тайфу внезапно появились в усадьбе Чжуншань-вана.
Дэн И-тайфу объявил, что именно шицзы был назначен покойным императором на роль тайцзы.
А это означало, что шицзы должен был стать императором!
Хотя многих не пускали в зал, как и говорилось ранее, можно преградить обзор, но нельзя заглушить звуки. Стоявшие снаружи тут же всё услышали, и весть разнеслась ещё шире.
Среди них были отец с сыном, которые в изумлении переглянулись.
Когда они только въезжали в город в повозке, то шептались о том, что Чжуншань-ван подходит на роль императора больше, чем юный правитель. Но раз уж покойный император выбрал малолетнего наследника, то притязания Чжуншань-вана на престол нарушали ритуал, и он становился мятежным подданным.
Но если покойный император когда-то выбрал линию Чжуншань-вана, то всё менялось!
Чжуншань-ван и был истинно законным наследником!
Чиновники в зале явно соображали быстрее. В одно мгновение они окружили Дэн И-тайфу.
— Как же так вышло?
— Тайфу, то, что вы говорите, — правда?
— О небеса.
О лежащем на земле Чжуншань-ване, балансирующем между жизнью и смертью, напротив, позабыли.
Лишь ванфэй, чьё сердце разрывалось от шока и тревоги за Чжуншань-вана, прервала шум и, утирая слёзы, распорядилась:
— Сначала устройте ван-е, а затем пригласите тайфу во внутренние покои, чтобы он рассказал всё подробно.
Все тут же засуетились. Хотя шок ещё не прошёл, прежней паники уже не было. Врачи, надев верхнее платье, обернув руки тканью и закрыв носы и рты, перенесли Чжуншань-вана на ложе в месте для отдыха за цветочным залом. Отравленного лекаря тоже унесли для оказания помощи. Гостям пока не разрешали расходиться, их усадили в главном зале, подали горячий чай и закуски.
Разумеется, это не могло успокоить гостей. Люди сидели или стояли, перешёптываясь и время от времени поглядывая назад. На этот раз многочисленные стены домов преграждали и взор, и слух, так что больше нельзя было расслышать, о чём говорят внутри. Впрочем, это было уже неважно. Самое главное люди уже увидели и услышали.
Чжуншань-ван был отравлен императорским двором.
Появился Дэн И-тайфу.
Дэн И-тайфу сказал, что именно шицзы был назначен покойным императором на роль тайцзы.
В зале стоял гул.
Во внутренних покоях чиновники усадьбы и ванфэй вновь окружили Дэн И-тайфу расспросами.
Дэн И-тайфу дал ответ:
— Ваша линия Чжуншань-вана когда-то была назначена покойным императором для наследования престола, поэтому нынешний император не допускает вашего существования.
— Тайфу, это правда или ложь? — спросила ванфэй, вытирая слёзы. — Но мы никогда об этом не знали.
— Верно, раз покойный император назначил шицзы наследным принцем, почему же мы ничего не знали? — спрашивали чиновники.
Кто-то обратился к Сяо Сюню:
— Знает ли об этом шицзы?
Все вспомнили, что в то время Сяо Сюнь как раз находился в столице.
С тех пор как Дэн И-тайфу пригласили вернуться в зал, Сяо Сюнь больше не проронил ни слова. Он лишь неотлучно находился подле Чжуншань-вана, отрешённо глядя на него и вытирая кровь с его лица руками, обёрнутыми в промасленную ткань. Он словно отгородился от всего мира, пока чиновники не переспросили его несколько раз. Лишь тогда он рассеянно поднял глаза.
— Я не знаю, — ответил он. — Когда в столице начались беспорядки, из императорского города пришла весть, чтобы я не покидал почтовую станцию. Я всё время прятался там, но внезапно и станцию окружили, чтобы убить меня. Те Ин помог мне сбежать.
Дэн И-тайфу усмехнулся:
— Шицзы не знал, потому что этот указ так и не смог покинуть императорский город. — Он снова обвёл взглядом присутствующих в зале.
У этих людей были разные выражения лиц: страх, беспокойство, напряжение, печаль.
Но сколько в этих чувствах, выставленных напоказ, было правды, а сколько притворства?
Как скучно.
Впрочем, это было и весьма забавно: все они ждали его слова, ведь его слово было подобно роскошному наряду.
В столице он обладал званием тайфу, держал в руках императорскую печать и хуфу. Множество людей поддерживали и помогали ему лишь для того, чтобы с его помощью облачиться в великолепные одежды власти.
Так было в столице, так было и в усадьбе Чжуншань-вана.
Он был им нужен, и он… даровал им то, в чём они нуждались.
Кем бы они ни были, он, Дэн И-тайфу, по-прежнему будет тем, кто шьёт эти одежды.
— Когда покойный император вознамерился огласить указ, — медленно произнёс Дэн И-тайфу, — девица из рода Чу и род Се привели частные войска и совершили захват.
В комнате воцарилась гнетущая тишина, которая тут же сменилась бурей негодования.
Снаружи округа Чжуншань стояло лагерем тридцать тысяч воинов, собранных из различных областей и округов. Их задачей была строгая охрана округа Чжуншань.
Стоя на первом открытом сторожевом посту крепостцы, можно было увидеть раскинувшийся напротив военный лагерь.
Со времён битвы годичной давности округ Чжуншань больше не скрывал свои силы; Чжуншань-ван уже совершенно открыто содержал частные войска.
— Сегодня на дорогах почти нет повозок и коней, — вполголоса заметил стоявший рядом офицер. — Ну и дела, празднование долголетия Чжуншань-вана по размаху едва ли не превосходит церемонию восшествия на престол нового императора.
— Когда новый император всходил на трон, в округе Чжуншань ещё носили траурную одежду из конопли.
Командир-сяовэй кашлянул, прерывая их:
— Неважно, сколько людей вошло в округ Чжуншань, чтобы выразить почтение. Главное, чтобы из округа Чжуншань внезапно не хлынули толпы людей, желающих доставить «поздравления» в столицу.
Что означали эти слова, оба офицера понимали. Теперь они ни за что не поверили бы, что Чжуншань-ван отправит императорскому двору поздравительные дары. Один раз их уже «присылали», и каков итог? Императору пришлось лично вести войска в бой. Если бы императрица вовремя не ворвалась в округ Чжуншань из пограничного округа и не зажала Чжуншань-вана в тиски, неизвестно, что бы сейчас сталось с династией Великая Ся.
Вероятно, и внутри, и снаружи полыхали бы междоусобные сражения.
— Но… — один из офицеров не удержался и тихо проговорил, — рано или поздно это…
На этом он умолк, но двое других поняли его мысль: противостояние между императорским двором и Чжуншань-ваном не может длиться вечно.
Теперь, когда императорский двор одержал великую победу в округе Юньчжун, покончив с Силяном, у него появились силы, чтобы разобраться с Чжуншань-ваном.
По крайней мере, Чжуншань-вану больше не позволят удерживать стотысячную армию, а округу Чжуншань — существовать подобно отколотому куску земли с собственным правлением.
Трое мужчин стояли на стене крепости, глядя вдаль и погрузившись в свои мысли, как вдруг в поле их зрения показался отряд всадников.
В этом отряде было около тридцати воинов, явно прибывших из лагеря округа Чжуншань. Они приближались всё ближе и ближе…
Пока их не остановил окрик часового:
— Здесь важный военный объект императорского двора, приближаться запрещено!
Тридцать всадников остановились, копыта лошадей рыли землю, создавая шум, от которого наблюдавшие за этой сценой офицеры слегка напряглись.
— Мы исполняем императорский приказ и прибыли для сверки хуфу! — громко выкрикнул возглавлявший отряд воин, высоко подняв свиток с указом.
Императорский приказ? Командир на крепостной стене опешил.
— Отряд императорского двора, доставивший подарки Чжуншань-вану, только что вошёл в город, — вполголоса произнёс один из офицеров.
Возможно, это они привезли указ.
Командир кивнул и подал знак часовому. Тот принял свиток и быстро доставил его наверх. Командир изучил его и увидел распоряжение о переброске войск. Хотя сам приказ вызывал некоторое недоумение, подлинность императорской печати не вызывала сомнений.
Помимо печати, была предъявлена и половина хуфу.
Хуфу также был подлинным.
Подчинятся ли войска округа Чжуншань приказам императорского двора — не их забота, но сами они обязаны были повиноваться.
Командир велел пропустить этих тридцать человек и вернул им указ и хуфу.
— Генерал Андун находится в главном лагере, — сказал он, указывая направление.
Возглавлявший отряд воин в знак приветствия вскинул руку и, не говоря лишних слов, повёл людей через укрепление.
В то же время в городе Чжуншань открылись плотно запертые ворота.
Хотя поток был не столь огромным, как при въезде, из города выехало немало повозок и всадников.
Там были чиновники, знатные семьи, военачальники, учёные мужи. Кто верхом, кто в повозках. Все они спешно разъезжались в разные стороны.
На многие почтовые станции за пределами округа Чжуншань также начали прибывать новые донесения.
— Это в Цзянчжоу? — На одной из станций станционный смотритель вертел в руках послание, то и дело поглядывая на группу почтовых солдат. — Откуда вы прибыли? Есть ли у вас официальные грамоты, поясные бирки и верительные знаки?
При передаче почтовых сообщений станция, разумеется, обязана была проверять личности.
Солдаты не назвали себя и не предъявили ни грамот, ни бирок, а лишь достали секретное предписание.
— Мы исполняем тайный указ императора, — произнёс старший из солдат. — Здесь печать Сына Неба.
Станционный смотритель смотрел на приказ. Он, разумеется, узнал оттиск печати — это действительно была нефритовая печать Сына Неба. Тех, кто обладал подобным приказом, можно было считать посланниками Сына Неба.
Однако он не стал, как прежде, почтительно кланяться и отступать, уступая дорогу, а, помедлив мгновение, тоже достал указ.
— У императорского двора есть указ императрицы, — произнёс он. — В нём велено строго проверять повеления Сына Неба, поэтому, пожалуйста, предъявите ваши официальные грамоты и поясные жетоны.
Почтовые солдаты переглянулись и внезапно вскинули руки, выхватывая клинки —
— Люди, ко мне! — станционный смотритель, подготовившийся заранее, громко закричал, одновременно отступая назад.
Вместе с его криком отовсюду выскочили воины, до поры скрывавшиеся в засаде.
— Схватить злодеев!
— Здесь лазутчики!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
