В октябре в землях Силяна уже начали бушевать неистовые ветры, которые несли пыль и песок по пожухлой траве, замедляя ход путников.
В этом отряде было несколько десятков человек: старики и молодежь, женщины и дети. Они погоняли повозки, нагруженные высокими грудами скарба, палатками и прочей домашней утварью. Сидя на них, покачивались старики и женщины с детьми на руках.
Дети не шумели и не резвились, как прежде, а лица стариков выражали глубокую печаль.
— Ветер слишком сильный, давайте поищем место для привала здесь! — крикнул кто-то из отряда.
Эти слова были встречены радостными возгласами многих людей, но нашлись и те, кто засомневался.
— Давайте пройдём ещё немного вперёд.
— Здесь всё ещё небезопасно.
Сомневающихся тут же окружили остальные: «Мы ушли уже так далеко, здесь вполне безопасно», «Если пойдём дальше, травы для скота совсем не останется», «Неужели вы хотите отправиться в самую глубь пустыни?».
В отряде вспыхнул спор, но в следующее мгновение завыл яростный ветер, и в принесённом им песке послышался топот копыт и крики. Голоса выкрикивали слова на ином, непривычном для них наречии:
— Разбойники из Великой Ся!
— Они снова здесь!
— Они выследили нас!
Спорщиков тут же охватил ужас. И люди, и лошади прибавили шагу, не смея медлить ни секунды.
Старики крепче прижали к себе детей и, сидя на раскачивающихся повозках, смотрели на поднимающиеся позади столбы пыли и на уходящую вдаль степь. По их лицам покатились слёзы.
— Ван потерпел поражение, разбойники Великой Ся кружат по нашим пастбищам, мы лишились крова, мы лишились опоры, — тихо запели они, покидая луга и устремляясь в безжизненную пустыню.
Клубы пыли не последовали вглубь пустыни, а замерли у её края. Когда пыль осела, показались фигуры нескольких десятков всадников. Замотав лица шарфами, они с лёгким сожалением смотрели вслед группе беженцев, скрывающейся в пустыне.
— Людей в этом племени немало, и, похоже, они весьма богаты.
— Отпустить их — значит пойти против наших убеждений горных разбойников.
— А? И какие же у нас, горных разбойников, убеждения?
— Разбойник не уходит с пустыми руками.
Слушая пересуды подчинённых, Мумяньхун не стала их прерывать, а лишь произнесла:
— У горных разбойников есть ещё одно убеждение.
Все посмотрели на неё.
Мумяньхун, чьё лицо было закрыто шарфом так, что виднелись лишь глаза, слегка улыбнулась:
— Нельзя истреблять жирных овец подчистую.
Люди рассмеялись: «Глава права», «Пусть силянские овцы нагуливают жир», «Будем стричь их слой за слоем». Под эти выкрики Мумяньхун взмахнула рукой, и всадники разошлись в разные стороны, патрулируя пустошь.
Улыбка в глазах Мумяньхун угасла, сменившись печалью.
— Что-то не так? — осторожно спросил ехавший рядом мужчина, заметив перемену в её настроении. Он ещё раз огляделся по сторонам. В конце концов, они находились на территории Силяна, и хотя Силян-ван был повержен, истощённый верблюд всё равно больше лошади.
Мумяньхун покачала головой, обведя взором окрестности, и в её глазах снова промелькнула тень улыбки:
— У генерала Чу было заветное желание — беспрепятственно разъезжать по землям Силяна.
Она и не думала, что сегодня исполнит его мечту.
В следующий миг Мумяньхун о чём-то вспомнила, и её глаза блеснули.
— Мне стоило выкопать прах генерала Чу и привезти его сюда с собой.
Мужчины, только что расчувствовавшиеся от её слов, невольно вздрогнули:
— Глава, если вы так поступите, Чжун Чжанжун точно затеет с нами битву не на жизнь, а на смерть.
Мумяньхун усмехнулась:
— Думаете, я его боюсь?
И впрямь, глава не боялась Чжун Чжанжуна, а ради Чу Линя она действительно могла решиться на безумство. Мужчины принялись лихорадочно соображать, как отговорить Мумяньхун от этой затеи.
— Это расстроит А-Чжао-сяоцзе.
— Дух генерала Чу уже стал героическим предком, он наверняка и так давно странствует по Силяну… то есть патрулирует его.
— Верно, глава, вы недавно совершили набег на силянский царский двор, а ведь генерал Чу всегда мечтал об этом. Возможно, в тот момент он был рядом с вами.
Улыбка в глазах Мумяньхун заплескалась, подобно воде:
— Вы правы.
Она снова посмотрела вдаль. В её взгляде по-прежнему читалась тоска, но о вскрытии могилы она больше не заговаривала. Мужчины облегчённо вздохнули и уже собирались сменить тему, как вдруг с тыла во весь опор прискакал всадник.
— Глава! — крикнули прибывшие. — Письмо от главнокомандующего Чжуна.
Мумяньхун взяла письмо, и, пробежав по нему глазами, улыбнулась ещё шире, а затем тихо вздохнула:
— А-Чжао приходится слишком тяжело.
— Может, нам тоже разделить силы и отправиться на помощь А-Чжао-сяоцзе? — спросили её спутники.
Мумяньхун взглянула на письмо и покачала головой:
— Пока нет необходимости. Сейчас мы остаёмся в Силяне. Нужно заставить силянцев уйти как можно дальше, чтобы они больше не смели приближаться к этим землям.
Мужчины согласно отозвались.
— И ещё, — добавил прибывший, — пока мы патрулировали окрестности, поймали одного торговца из Великой Ся.
Мумяньхун посмотрела на него и спросила:
— Как торговец из Великой Ся оказался в Силяне?
— Он говорит, что его угнали в Силян силой, а теперь, когда Силян разбит, он воспользовался случаем, чтобы сбежать обратно, — ответил дозорный. — Но его поведение показалось нам крайне подозрительным, и мы решили его связать…
Они были горными разбойниками, а не солдатами Великой Ся, обязанными защищать народ. Силянских торговцев нужно грабить, но и торговцами из Великой Ся можно поживиться — это вполне соответствовало их положению.
— Но никто не ожидал, что он внезапно покончит с собой, — закончил дозорный.
Пока он говорил, подошла лошадь, на спине которой лежало тело полноватого мужчины, одетого торговцем.
Не бегство, не мольбы о пощаде, а самоубийство? Взгляд Мумяньхун стал пронзительным. Скрыл тайну ценой собственной смерти.
— Отправьте труп Чжун Чжанжуну, — приказала она. — Пусть выяснит происхождение этого торговца.
Глядя вслед разбойникам, увозившим тело, Мумяньхун не расслабилась, напротив, её лицо стало ещё более хмурым, и она посмотрела назад.
Мирные переговоры завершены, Силян-ван увёл свои войска, племена Силяна переселяются… Неужели что-то снова может пойти не так?
На равнинах у самой границы тоже поднимались столбы пыли, а в воздухе стоял гул яростного сражения.
Чжун Чжанжун стоял у подножия холма. Ему казалось, будто он вернулся в те времена, когда война с Силяном была в самом разгаре.
Но ведь война официально окончена.
— Генерал, врагов больше, чем мы ожидали, — быстро подошёл личный охранник и прошептал: — Это определённо войска из личной ставки вана.
— Генерал, Силян-ван всё-таки нарушил своё слово! — в гневе воскликнул другой охранник.
— Это не просто внезапное нападение, — холодно заметил один из солдат. — У них повсюду здесь свои люди.
Именно поэтому Чжун Чжанжун, поддавшись внезапному порыву, отправился в патруль по новой границе налегке и попал в засаду.
О том, что он окажется именно в этом месте, до самого выезда не знал даже он сам.
Эта засада была подстроена уверенно и точно, словно за их спинами постоянно следил чей-то глаз.
Один из солдат не выдержал:
— Неужели силянские воры думают, что так они смогут ступить на земли Великой Ся? — он поднял длинный клинок уцелевшей рукой. — Они просто бредят наяву!
Окружающие воины горько усмехнулись.
Хранивший молчание Чжун Чжанжун, услышав это, внезапно улыбнулся.
— Возможно, они и не собираются вторгаться в Великую Ся, — произнёс он, и взгляд его стал темнее ночи. — Они лишь хотят убить меня.
Человек прильнул к спине лошади, почти слившись с ней. Из-за стрелы в спине сознание разведчика начало меркнуть, он больше не мог править конём.
Но это не было бедой. Вырвавшись из окружения, он доверился коню — старый конь знает дорогу и доставит его к ближайшему лагерю.
На недавно возвращённых землях уже стояли войска Великой Ся, посты были надёжно укреплены.
Нужно лишь перевалить через тот холм…
Но когда он поднялся на гребень, его встретил град стрел. Лошадь с ржанием рухнула на землю, а всадник, не издав ни звука, покатился по склону. В его незакрытых глазах отразились застывшие в ровном строю на вершине холма полдюжины солдат.
Солдат Великой Ся.
Лян Цян зажмурился.
— На этот раз мне снова нужно впустить волка в дом? — хриплым голосом спросил он. — Теперь я действительно не знаю, являются ли те, кто стоит за вами, людьми из Великой Ся.
Раз за разом они наносили вред Великой Ся.
Но они не походили и на силянцев, ведь силянцы тоже не получали от этого никакой выгоды.
Пожалуй, стоило спросить: является ли тот, кто стоит за всем этим, вообще человеком!
Он словно небрежно перебирал струны циня, ничуть не заботясь о том, сколько людей погибнет или будет ранено с каждым звуком.
Солдат усмехнулся:
— Командир Лян, в этот раз всё ради тебя, чтобы дать тебе возможность силой повернуть вспять бешеные волны и вернуть былую славу.
Лян Цян безучастно посмотрел на него:
— И когда же мне идти поворачивать волны вспять?
Солдат ответил:
— Когда Чжун Чжанжун умрёт.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
