Двери и окна распахнулись, занавеси были подняты, и утренний свет залил комнату. Служанки расставили на столе изысканные яства, каждая из них с волнением и радостью поглядывала на Сяо Сюня.
— Шицзы-дянься и похудевшим остаётся очень красивым.
Слушая шутливые пересуды служанок, Сяо Сюнь тоже весело рассмеялся и коснулся своего лица:
— Это само собой, я в любом виде хорош.
Чжуншань-ван, сидевший напротив, хмыкнул:
— Вот только в глазах Чу-сяоцзе ты не так уж хорош, — он покачал головой с выражением глубокого сожаления. — Если бы ты приглянулся той девице, наш шицзы не иссох бы так от чрезмерных дум.
Сяо Сюнь с улыбкой ответил:
— Отец-ван, Чу-сяоцзе не смотрит на меня вовсе не потому, что я дурён собой.
И то верно. Чжуншань-ван лишь подшучивал; он прекрасно понимал, что полюбить человека можно за внешность, но причин, по которым кто-то не мил, может быть великое множество.
Он махнул рукой, и служанки удалились.
— Поешь чего-нибудь, — сказал он.
Сяо Сюнь взял палочки и принялся жадно есть и пить:
— Я и впрямь проголодался до смерти.
Чжуншань-ван усмехнулся:
— В этой поездке ты вкусил всякого рода горечи. Человеку за свою жизнь следует попробовать всё.
Сяо Сюнь одним глотком осушил чашу с супом и ответил:
— Пусть пробую я, а вам, отец-ван, этого делать не стоит.
Чжуншань-ван улыбнулся:
— Грядущие дни обещают быть очень занятными. Маленький император, маленькая императрица, маленький тайфу, маленький гоцзю…
Это «маленький» относилось не только к возрасту, но в большей степени к их славе и происхождению.
Чу Чжао из рода Чу не только была молода, но и малоизвестна; род Чу пребывал в забвении в столице более десяти лет.
Тайфу был уже немолод, но происходил из низов — совершенно безвестный мелкий чиновник.
Гоцзю из рода Се, разумеется, давно обладал громким именем, но Се Яньфан всегда скрывал свой свет и пребывал в тени.
А гоцзю стал внезапно.
И вот государство Великая Ся в одночасье оказалось в руках этих незначительных людишек.
— Это я проявил небрежность, — вздохнул Чжуншань-ван.
Сяо Сюнь тихо произнёс:
— Отец-ван, вы не проявляли небрежности. Вы обо всём догадались и заранее выразили расположение Дэн И и Чу Линю, мы также изо всех сил старались поддерживать отношения с Чу-сяоцзе. Однако, как бы мы ни усердствовали, это не сравнится с тем, когда у другой стороны на уме иное. Если и говорить об оплошности, то мы недооценили амбиции этих мелких сошек и безумство Его Величества.
Тайфу — а император и впрямь посмел его назначить; мелкий чиновник Дэн И — а он и впрямь посмел согласиться.
Императрица — а император и впрямь посмел отдать этот титул; девчонка — а она и впрямь посмела его принять.
Чжуншань-ван усмехнулся:
— Всё же это была наша оплошность, мы их недооценили. Знай я об этом раньше, я бы не позволил им даже существовать, не то что заиметь амбиции.
Говоря это, он растёр в пальцах кусочек сладости.
— Впрочем, это не беда, — он легко смахнул крошки со стола. — Император сошёл с ума, мы тоже можем обезуметь. Посмотрим, кто из нас останется безумцем до самого конца. А-Сюнь…
Он поднял голову и увидел, что сидевший напротив юноша, который только что с аппетитом ел, припал к столу и замер.
Чжуншань-ван мгновенно вскочил.
— А-Сюнь! — позвал он, в тревоге протягивая руку, чтобы коснуться лица юноши.
Кожа была тёплой, длинные ресницы подрагивали, слышался лёгкий храп.
Просто уснул.
Он действительно был изнурён до предела, и теперь, наконец добравшись до дома, силы оставили его.
Чжуншань-ван с облегчением выдохнул и осторожно уложил Сяо Сюня на циновку-тахту. В его сердце смешались жалость и ярость: его тщательно взращённый сын был так изгажен этими негодяями!
Обычно мягкое лицо Чжуншань-вана стало свирепым. Раз уж вы не желаете умирать достойно, он не станет церемониться.
В этот момент вошёл Нин Кунь. Его вид был ещё более плачевным, чем у Сяо Сюня. Он произнёс:
— Ван-е, во всём виновата злобность этого негодяя Дэн И, он не сдержал слова…
О делах Дэн И Чжуншань-ван уже знал. Он усмехнулся:
— Я действительно не ошибся в этом ничтожестве, у него злобное нутро. — Затем он спросил: — А где тот императорский указ? Дай мне взглянуть.
Нин Кунь ответил:
— Шицзы уже сжёг его.
В глазах Чжуншань-вана промелькнула улыбка, он взглянул на крепко спящего на полу Сяо Сюня и с укором произнёс:
— Зачем же было сжигать? Кто знает, когда бы он мог пригодиться.
Нин Кунь сказал:
— Истинная сыновья почтительность шицзы не позволила ему смотреть на подобную вещь. Я предлагал оставить его, чтобы показать вам, ван-е, но он запретил.
Чжуншань-ван улыбнулся:
— Хорошо, иди и ты отдыхай. Обо всём поговорим, когда вы выспитесь. Теперь вы дома, и тревожиться не о чем.
Он кивнул.
— Даже если императорские войска выступят в поход, моему округу Чжуншань не о чем беспокоиться.
Нин Кунь усмехнулся:
— Императорские войска не смели выступать раньше, не посмеют и впредь. — Он добавил: — И не смогут.
Чжуншань-ван лишь слабо улыбнулся и взмахнул рукой.
Нин Кунь не стал больше ничего говорить, склонился в поклоне и вышел.
Чжуншань-ван взял тонкое одеяло, укрыл Сяо Сюня и, присев рядом с ним, продолжил неспешно доедать оставшиеся на столе кушанья.
В то время как Чжуншань-ван обрёл покой в связи с возвращением сына, новый император в столице после окончания церемонии восшествия на престол снял траурное одеяние и впервые созвал утреннюю аудиенцию.
Поднявшись после коленопреклонения и возгласов «десять тысяч лет жизни», сановники, которые долгое время не видели императора на драконьем троне, не успели даже обрадоваться, как снова застыли в оцепенении.
На драконьем троне восседал император, но и позади трона кто-то сидел.
Сквозь висящую завесу смутно виднелся силуэт девушки.
— Это!.. — сановники взорвались криками негодования. Как эта девчонка снова здесь оказалась!
Ладно ещё её присутствие на церемонии восшествия, но как она могла явиться на утреннюю аудиенцию? Что это, правление из-за занавеса1?
Как такое возможно!
В зале мгновенно поднялся шум.
Лишь окрики юйши заставили всех успокоиться.
Дэн И произнёс:
— Таково моё распоряжение.
Один из сановников в гневе воскликнул:
— Тайфу, это нелепо! Покойный император назначил вас правителем-регентом, вы вообще понимаете, что это значит!
Многие из стоявших в рядах чиновников переглянулись с оттенком злорадства: Дэн И, этот мелкий писарь, тоже впервые стоял в этом зале.
Дэн И не проявил ни капли страха:
— Моё положение правителя-регента — это лишь положение регента. Его Величество рано или поздно должен будет начать править лично, поэтому он обязан присутствовать на аудиенциях…
— Какая чепуха! — другой чиновник сделал шаг вперёд. — Присутствие Его Величества само собой разумеется, но по каким правилам здесь находится императрица?
Дэн И посмотрел на него:
— Поскольку Его Величество ещё мал, императрица неразлучна с ним ни днём, ни ночью, дабы наставлять его. Я не только тайфу, но и правитель-регент. Моя первейшая обязанность — заниматься государственными делами от имени Его Величества, а не наставлять его ежеминутно. Для стабильности государства и для того, чтобы Его Величество как можно скорее освоился с делами управления, разве есть кандидатура более подходящая, чем императрица?
Это всё равно были лишь натянутые оправдания. Если нужно наставлять Его Величество, разве любой из министров при дворе не справился бы с этим? Чиновники хотели было возразить, но терпение Дэн И иссякло.
— Поскольку вы знаете, что я, тайфу, являюсь правителем-регентом, то моего присутствия в этом зале достаточно, — холодно произнёс он. — Если вы считаете присутствие императрицы не соответствующим правилам, тогда пусть Его Величество пока не посещает аудиенции. Пусть он явится в зал лишь после того, как получит должное наставление.
Это было ещё более недопустимо — тогда двор и вовсе окажется во власти Дэн И!
Сановники снова зашумели.
— Если есть дела — докладывайте! — крикнул Дэн И. — Если нет — аудиенция окончена!
Вслед за его голосом замершие в зале стражи запретной гвардии разом ударили оземь древками своих алебард и грозно выкрикнули, свирепо взирая на шумную толпу чиновников и лишь ожидая приказа, чтобы пустить оружие в ход.
В зале мгновенно воцарилась тишина.
Дэн И вновь сурово произнёс:
— Есть дела — докладывайте, если нет — аудиенция окончена.
После недолгого молчания один из чиновников вышел вперёд.
— У подданного есть доклад.
Все посмотрели на него и увидели, что это был не кто иной, как Се Яньфан.
Дэн И кивнул:
— Говори.
Се Яньфан начал излагать дело спокойно и последовательно. Он ни словом не обмолвился о том, уместно ли присутствие императора и императрицы, и не задавал вопросов правителю-регенту; он говорил лишь о насущных государственных делах.
Видя это, остальные чиновники всё поняли. Если уж род Се не возражал, зачем им самим искать неприятностей? Сановники оставили споры и замерли, опустив взоры.
Волнение в зале улеглось, и сидевший на драконьем троне Сяо Юй облегчённо выдохнул. Только что было очень страшно.
Сзади протянулась рука и легонько ткнула его в предплечье.
Будто говоря: «Не бойся».
Сяо Юй широко улыбнулся, но Ци-гунгун, стоявший рядом, легонько кашлянул, давая понять, что это непозволительно. Ребёнок перестал улыбаться и, приняв строгий вид, выпрямился на троне.
- Править, опустив занавес (垂帘听政, chuílián tīngzhèng) — форма правления, при которой фактическая власть принадлежит регенту, находящемуся за ширмой позади императора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
